 |
| |
| | Снова берешь шлепалку и резко бьешь по внутренней части бедра, еще и еще. Обходишь меня и теперь достается второй ноге, каждый раз я вскрикиваю от боли, но тебя это только сильнее заводит. Ты снимаешь один зажим с соска и наносишь по нему несколько сильных ударов, после этого цепляешь зажим на место, то же самое проделываешь со вторым соском. От боли на глазах выступают слезы. Одеваешь перчатку и берешь несколько веток крапивы, шлепаешь по внутренней стороне бедер, по соскам, животу и снова по ногам. Берешь свежие ветки и резко бьешь по члену снова и снова. В паху все сильнее печет, с каждым ударом боль усиливается, ты не останавливаешься, продолжаешь хлестать крапивой по промежности. После этого, ты берешь несколько небольших веточек в руку и вместе с крапивой обхватываешь мой член, медленно начинаешь мастурбировать меня. Член печет неимоверно, но не смотря на это он начинает вставать, а тебе это и надо, ты начинаешь быстрее двигать рукой с крапивой, во второй руке у тебя стаканчик. Член напрягается сильнее, начинает сокращаться, ты подставляешь стаканчик и я обильно кончаю в него. Ты довольная подходишь с ним к моему лицу, тянешь за зажим. | | |
| |
|
| |
| | Марине было восемнадцать лет, когда родители неожиданно развелись. Отец ушел, оставив бывшей жене и дочери двухкомнатную квартиру на Юго-Западе Петербурга. Гости стали нечасто бывать здесь, знакомых у самой Веры было немного, а к дочери лишь изредка забегали подружки. Только большой сибирский кот по прозвищу Маркиз скрашивал длинные скучные вечера, наполненные мерцанием голубого экрана телевизора.
| | |
| |
|
| |
| | Женщина согнулась, опираясь на мое кресло. Перед глазами оказались ее затылок, спина, верх ягодиц и за ними неторопливо трахающий мать Олжас. Поначалу он гордо, словно хвастаясь, поглядывал на меня, но по мере нарастания возбуждения завел глаза к потолку, полностью сосредоточившись на другом. Невидимые теперь мне груди раскачивались совсем рядом с моими лежащими на коленях руками, иногда задевая их, поэтому вполне естественно что вскоре они оказались в моих ладонях. Сжимая в руках упругую плоть я слышал как она резко выдыхает в такт толчкам сына и чувствуя что член вот-вот прорвет джинсы. Хоть совесть и подсказывала мне что так поступать с матерью друга не стоит, я не удержался и расстегнув штаны выпустил наружу каменный ствол, одновременно надавливая Олжасовой матери на затылок. После недолгого сопротивления головка коснулась ее лица, скользнув вроде бы по щеке - мне сверху не было видно. Я повторил попытку. Снова не получилось. Пришлось подвести член к ее губам и придерживать, пока головка не оказалась во рту. После этого я позволил себе взять ее за голову и ненавязчиво подталкивать, надевая на член. До тетки ей, конечно, было далеко, но мне сейчас было достаточно и просто скользящих по стволу горячих губ. Я откинулся и закрыл глаза, наслаждаясь ими. Почувствовав приближение оргазма с силой прижал ее голову к себе и задержав дыхание выпустил струю куда-то ей за щеку. | | |
| |
|
| |
| | С каждой кочкой, она все ближе и ближе ощущала приближение столь желанной развязки, а сжимая промежность, Лера ещё значительнее приумножала надвигающийся оргазм. И когда машина подпрыгнула в последний раз, выскакивая из канавы на чистый асфальт, женщина разразилась в блаженстве, чуть не выплеснув свои эмоции наружу. По телу пронеслась приятная дрожь, которая волной несколько раз каталась от носочков к затылку и обратно, и Лерочка кончила прямо в трусы, орошаяих обильною смазкой. Она вытянула руки по сторонам, обняла своих деток, и прижала их крепко к себе, видя в них своего дорогого супруга. Её личико разразилось в румянце, ноги невыносимо стали какими-то ватными, и женщина начала засыпать, укачиваясь в автомобиле, как в сладкой колыбели. | | |
| |
|
Рассказ №24216 (страница 2)
|
