 |
| |
| | Я никогда раньше не делала ничего подобного. Мысль о том, что я собиралась сделать, а также то, что я только что сделала, вызвала бы у любой нормальной девушки тошноту. Вот тогда я точно поняла, что я была именно такой, какой описал меня Дэвид, моим дочерям. Вот тогда я точно поняла, что я была грязной, любящей член, собачьей блядской шлюхой, потому что, когда я опустилась на колени и погладила мою задницу чтобы привлечь собаку, я была на самом деле возбуждена. Я была, такой возбужденной, какой я никогда еще не была. Я нуждалась в этом! Когда я почувствовала острые подушечки лап на моей мягкой белой плоти и кончики когтей впились в меня, удерживая на месте, мое волнение росло. И когда я почувствовал, что его опухший розовый и фиолетовый член проникает в меня, я кончила. И с каждой вспышкой камеры, меня бил один толчок удовольствия за другим. | | |
| |
|
| |
| | Стал целовать ее в шею, а членом проникал все глубже. Пока не почувствовал, что вошел на всю длину. Обнимая и целуя Яну, словно бы заранее извиняясь, стал долбить довольно интенсивно. Не смотря на кровь и ее стоны, явно не от удовольствия. Входил в нее, ощущая ее теплоту изнутри, трахал и трахал: Все это время я старался быть нежным, но нежность сейчас лишь усилила бы ее боль, так мне казалось тогда. А я думал лишь об одном. Не упустить момент. И я его не упустил. Уже чувствуя нарастание напряжения внутри себя, я вышел из Яны, и додрачивая член, стал спускать на паркетный пол. Спускал долго и судорожно. Надеюсь, в тот миг я не выглядел как животное: | | |
| |
|
| |
| | Тут Мурка опять ненароком-то левою грудью Ивана коснулась - и его будто током пронзило, и сердце его застучало сильнее, отвечая другому такому же сердцу, что билось под муркиной левою грудью. И уж не владея собою, лишь движеньем ведомый безумной несытой души, подался он к Мурке и впился в её алый рот несытым, как сам, поцелуем. Горячее муркино тело под тонким халатом повторило покорно все изгибы иванова тела - каждый малый изгиб, каждый шрам, впадинку каждую тела заполнила муркина плоть. И желая м-мучительно с плотью муркиной слиться в одно, всё сильнее впивался Иван в её алые губы и всё крепче её он к себе прижимал - как неистовый реаниматор! - будто Мурку хотел удавить он и после вдохнуть в неё новую жизнь - иное дыханье! | | |
| |
|
| |
| | Она с ужасом смотрит на меня. Я злой и возбужденный. Мои пальцы расстегивают молнию штанов и достают не малых размеров член. Ее глаза становятся круглыми, когда она понимает, что я хочу с ней сделать. Она пытается убежать. Хватаю ее за волосы. Красивые золотистые волосы. Подтягиваю к себе. От нее пахнет чем то нежным и сладким. Я вдыхаю ее аромат. Мой член становится просто стальным и с него начинает сочится смазка. Я расстегиваю ее штаны и буквально вытряхиваю ее из них. Хватаю за руки сопротивляющуюся воительницу и бросаю ее на стол. Она всхлипывает и сжимает ноги. Мои руки рвут ткань ее трусиков. Ни когда бы не подумал, что женское белье в разных мирах одинаково. Она молча борется со мною. Мне это надоедает и я бью ее по лицу. Раздается то ли всхлип, то ли стон и сопротивление ослабевает. Наверное я ее оглушил. Развожу ей ноги в стороны. Волосы на лобке такие же золотистые. Я приставляю свой член к ее влагалищу. Слегка давлю. Головка немного входит во внутрь. Воительница пытается воспротивится моему желанию. Тогда я сильно толкаю член вперед. С дикой натяжкой, в тесноту влагалища, до упора! Я перестаю слышать. Я вижу открытый рот, закатившиеся от боли глаза. Слух возвращается позднее. Она кричит от боли и страха. | | |
| |
|
Рассказ №24220
|
