 |
| |
| | Эдди только мычал в ответ, непрерывно гладя ноги Билла, колени, бёдра, ягодицы. Какое наслаждение, когда твоя голова зажата, как в тисках, сильными руками, когда у тебя во рту ходит туда-сюда мощный горячий поршень члена, яйца бьются о подбородок, а твой мужчина часто дышит и постанывает! Для Эдди весь мир перестал существовать - только это движение, только это непередаваемое чувство - давать свой рот, как дают женщины вагину, сосать, быть покорной, влажной скользкой дыркой, соской, инструментом удовольствия для мужчины, средством удовлетворения его похоти. | | |
| |
|
| |
| | А мне действительно хорошо. Прямо к в лецо жар прильнул. Тасчусь. Несоображаю. Тут чувствую, что-то зади происходит шевеление. Смотрю между своих ног, а там уролог вижу зади моей жены стоит и руки под платье засунул. Я обалдел. Моя стоит и не сопративляется. Незнаю что делать. | | |
| |
|
| |
| | Для того, чтобы Де Лавелль перестала метаться по кровати, Бланш больно придавила ей голову туфелькой. Как следует размахнувшись хлыстом, Бланш обрушила на свою госпожу целую последовательность жестоких ударов. Если бы не агонизирующая боль и вопли, Де Лавелль наверное бы догадалась, что я не мертва, а лишь ловко имитирую эту последнюю стадию человеческого существования. Однако, удары сыпались за ударами, ведьма орала выбрасывая из влагалища потоки горячего сока. Ее пизда непрестанно сокращалась и я одним полузакрытым глазом могла видеть содрогающиеся багровые недра порочной женщины. | | |
| |
|
| |
| | Ночью Нефёдов подкрадывается к Ермаковой, стаскивает с неё, спящей, трусы, надевает их на свою голову, проворно взбирается по стене, подобно летучей мыши сидит на потолке, вращает глазами, шевелит пальцами ног, тревожит Ермакову, щекочет ей языком подмышки, прикасается к ягодицам, предлагает ей свои, кряхтит, попискивает, кусает ей волосы на лобке. Неприятный, беспокойный сон. | | |
| |
|
Рассказ №24220
|
