 |
| |
| | Едим дальше, разговариваем. Гера опять под столом свои ножные затеи проводит: носочком домашнего тапочка, который мы ему дали, гладит мне яйца. Я опять отодвинулся. | | |
| |
|
| |
| | От второго тройного удара Эльстан кричал и хрипел так, что охрип. А боль, будто размножившись в яйцах, поднялась чуть не до горла, и Эльстана начало мутить. Злые слёзы застилали глаза, он видел всё будто сквозь бельма. А яйца рвало такой болью, что хотелось оторвать их совсем и отбросить подальше, чтоб... о, как больно! . . никогда не испытывать и десятой боли подобного. | | |
| |
|
| |
| | Спорить Олечка не могла, легче было подчиниться. Да и мальчик ей очень понравился. Олечка подумала, что после всего произошедшего это не будет чем-то более стыдным. Она взяла член рукой, оттянула кожицу, облизала свои губки и всосала в ротик обнаженную головку члена. Вскоре какой-то инстинкт подсказал ей, что и как надо делать. Олечка энергично сосала член своими нежными влажными губками, играла с ним язычком, играла с уздечкой. Мальчишка, блаженно улыбаясь, не отводил глаз от сосущей его член Олечки. Он дрожал и стонал. Иногда его тело дергалось. Член его, вопреки всем ожиданиям, оказался очень приятным во рту и имеющим удивительный приятный вкус. Олечка, помня, что мальчишкам нравилось, когда она сжимала их член своей анальной дырочкой, стала рукой сжимать член у основания. От этого он стал еще более классным! Как конфетка! Как большой леденец! Олечка смоктала и причмокивала, наслаждаясь членом в своем ротике. Долго такое продолжаться не могло. Мальчишка застонал, головка его члена, такая классная, заполнила собой Олечкин ротик, и... | | |
| |
|
| |
| | В этой своей второй жизни он жуткий маньяк, некрофил. Наивысшее наслаждение ему доставляло убийство во время оргазма. Но он был осторожен. Его жертвами обычно становились залетные проститутки. Их, как правило, никто не ищет. Позволял он себе этот праздник души не часто. Даже владельцу похоронной конторы утилизация лишнего трупа стоит недешево: | | |
| |
|
Рассказ №24418
|
