 |
| |
| | Василий Петрович больше не боится миньета. Он боится, что скоро его заставят делать куннилинг. Куннилинг - это здорово. Куннилинг - это стильно. Это круто. Это возбуждающе. Это показывают по телевизору. | | |
| |
|
| |
| | Сергей 21 марта 2006 в 15: 25. Кладу тебя попой на стол. Ножки раздвинуты - и пизда бесстыдно торчит наружу. Она хочет! Она истомилась без ласки, ей нужно, чтоб с ней поигрались, чтоб ее пососали. И я начинаю... Пройдусь язычком вокруг, а потом приникну губами к клиторочку... Пососу его, перебирая губами... Засуну пальчик во влагалище - и оно его как будто заглотит... И жадно стану сосать клитор - пока он не начнет сокращаться и выделять сладкую пахучую жидкость... | | |
| |
|
| |
| | - Дoгaдывaлся - буркнул я, рaзвeрнулся у пoшeл к бeсeдкaм, рaзмышляя знaл ли я дeйствитeльнo прo блядскую сущнoсть мoeй жeны. Нaвeрнoe, знaл у нaс нe былo сeкрeтoв друг oт другa мы всeгдa были oткрoвeнны. Я знaл, чтo oнa дaлeкo нe нeвиннa, дo тoгo, кaк мы пoвстрeчaлись oнa ужe, смeнилa бoльшe двaдцaти пoлoвых пaртнёрoв. Хoтя пeрвый сeкс у нee был нe рaнo в 17 лeт. У нee были любoвники нa рaбoтe, бывшиe oднoклaссники, влиятeльныe мужчины, кoтoрыe пoмoгaли eй стaть нa нoги. Нo этo былo дo мeня, я знaл, чтo oнa мнe никoгдa нe измeнялa. A тeпeрь тo чтo oнa дoлгoe врeмя дeржaлa внутри сeбя вырвaлoсь нa свoбoду, пoскoльку oнa дoлгoe врeмя нe пoзвoлялa выбрaться этoй сути свoeгo я. Сeйчaс oнa видeлa, чтo я нe зaпрeщaю eй и нe oсуждaю ee, a рaзрeшaю eй нaкoрмить свoих дeмoнoв пoхoти. При мысли o кoрмeжкe дeмoнoв я усмeхнулся свoим мыслям пoскoльку сeйчaс, в этoт мoмeнт oнa кoрмилa дeмoнoв в буквaльнoм смыслe глoтaя спeрму пo сути нe знaкoмых eй мужикoв. | | |
| |
|
| |
| | Я гостила у Мари почти две недели, и очень быстро обнаружила домашнюю "экзекуторскую" - она была во владениях суровой экономки, в буфетной. Рядом с неказистой козеткой стояло ведро, где всегда мокли крепкие розги. Мари была права, ее отец был настоящим джентльменом; он был красив, даже изыскан, его манеры были безукоризненны, элегантностью веяло от каждого его движения. Слова вроде "порка" , "розги" и даже "наказание" в доме не произносились, и негромкие фразы, вроде: "Дружочек, пора снова попросить нашу Александру Сергеевну об одолжении, тридцать, пожалуй" - были какими-то светски изысканными. Но экономка, возведенная в ранг домашнего палача, пугала меня своей суровой статью амазонки, и сама атмосфера дома очень быстро стала меня угнетать. Было в этом что-то неестественное - в том, что в такую личную, интимную сферу семейной жизни столь бесцеремонно вторгалась прислуга. Тем не менее, мама Мари при мне еще пару раз безропотно отправлялась в буфетную "за помощью" , и возвращалась притихшая и стесненная. Я никогда не могла найти в ее лице следы того вдохновенного умиротворения, которое охватывало мою маму после визита в папин кабинет. Мы с Мари даже поспорили, действительно ли джентльмен должен препоручать столь деликатное, хотя и неприятное дело доверенной прислуге? Мари, боготворившая отца, стояла на своем. Я же уезжала из дома подруги в смятении, твердо решив, что выберу в мужья не столь утонченного джентльмена, который не сочтет за труд лично позаботиться обо мне. | | |
| |
|
Рассказ №24434
|
