 |
| |
| | Я уже терпеть не мог, как только она подошла ко мне совсем близко, перед моими глазами во всей красе предстали две налитые соком ее груди, с торчащими не понятно, толи от холода, толи от возбуждения, крупными, темно бурыми сосками, я сразу дал залп, потом второй, третий, своего горячего густого семени, прям ей на живот и стринги. Из меня все продолжал и продолжал пульсирующими струйками выплескиваться мой густой нектар, покрывая собой и бедра и ноги мною вожделенной соседки. | | |
| |
|
| |
| | - Спасибо, сэр. - Успокаиваясь, ответил пленник. Денни принёс еду. Джонни смотрел на еду, глотая слюни, стараясь отвернуться от неё, дабы не упасть в голодный обморок. | | |
| |
|
| |
| | Вскоре из-за угла показался мой дом, о чем я и поспешил сообщить моей страждущей спутнице, на что она отреагировала утробным вздохом и еле выдавленной фразой: "Ссать хочу, нет сил больше!". Последние несколько метров дались ей особенно тяжело: она присаживалась на корточки через каждые несколько шагов, прижимаясь пяткой к одному месту, затем вставала, и, согнувшись пополам, сжимала себя двумя руками между ног, после чего продвигалась вперед, стараясь не разжимать бедра, что было очень непросто сделать. Как только мы вошли в подъезд, девушка на последнем издыхании полушепотом быстро произнесла: "Давай скорее!! Какой этаж?! Я сейчас обоссусь!". Мы подошли к моей квартире я достал ключи, но вместо того, чтобы вставить их в замочную скважину и открыть дверь, я стал подбрасывать их вверх и ловить рукой. | | |
| |
|
| |
| | Савва ничего не мог понять, но мама перед ним теперь едва не плакала. Да, он, конечно, знал о древнем и старом поверье Оленича, оставшимся ещё от старых богов, гласившим, что девственник всегда останется лежать на поле брани... Уж слишком сладка его душа на вкус для тёмных духов. То поверье так было накрепко вбито в городские летописи и головы оленичей, что с той поры это был уже был непреложный строгий обычай не пущать в походы юных воинов, не познавших пред тем женской ласки... И, в общем-то, для родителей считалось большим и постыдным позором обойти этот наказ. Редко, конечно, кто из отроков был женим в столь юном возрасте, но, в конце концов, для этого дела вполне годились и рабыни, которых в Олениче всегда хватало с избытком. | | |
| |
|
Рассказ №24659
|
