 |
 |
 |  | Ее я тоже начал целовать с пальчиков. Дойдя до бедер я все повторил, и сразу продолжил целовать ее лобок, пах. Я окунул язык в ее щелочку. Когда начал водить языком по щелочке, она попыталась отпихнуть мою голову, с таким выражением лица, как будто я делал что-то грязное и постыдное. Но постепенно маска ужаса сменилась томной маской желания, и она не противилась уже, а отдалась во власть моего языка. С ее крупными сморщенными губками капюшончика было даже интересно играть. Каждое легкое покусывание его или касание языком внутренних складочек отзывалось у нее стоном и мелкой дрожью. Я интенсивно сдавливал пальцем горошину клитора и активно шевелил языком в ее щелочке. Она снова стала сворачиваться в клубок с мелкими судорогами во всех частях ее тела и ка итог она оросила обильно мой язык своими выделениями. Они были одновременно и кисло-сладкими, и терпко-солеными, с мускусным привкусом и каким-то мягким шелковым вкусом на языке. Насытившись ее соками, и в тот момент, когда она стала расслабляться, я приставил головку члена к ее входу и попытался войти. Она резко сжалась и отстранилась. Потом снова расслабилась и смотря мне в глаза прикрыла свою писечку. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Я же не стал терять времени и вошел в Иришку и стал не спешно входить в нее до конца и так же не спешно выходить. Не прошло и 5 минут, как Иришка вскрикнула, задрожала и начала содрогаться в оргазме. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Вот только в попу она мне давать никак не хотела. Сначала я решил, что нужно просто подождать, поуговаривать. Потом даже свозил её, чтобы приодеть, в магазин, истратив на шмотки чуть ли не последние деньги (т. к. много средств в этом месяце у меня ушло на "премии" для радовавших меня своим примерным поведением близняшек) . Но и это мне тоже не помогло - Лизка упрямо отказывалась подставлять попку, мотивируя это тем, что она "не такая". Тогда я решил пойти на небольшую хитрость. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Но ведь так бывает: вдруг окажется в электричке или в автобусе-троллейбусе ватага парней - ты скользнешь по ним взглядом, и - ни на ком твой взгляд не задержится, никого из ватаги не выделит, и ты, равнодушно отворачиваясь, тут же забывая эти лица, снова продолжишь смотреть в окно; а бывает: взгляд зацепится за чьё-то лицо, и ты, о человеке совершенно ничего не зная, вдруг почувствуешь к нему живой, невольно возникающий интерес - неслышно дрогнет в груди никому не видимая струна, зазвенит томительная мелодия, слышимая лишь тебе одному, и ты, стараясь, чтоб взгляды твои были незаметны, начнешь бросать их на совершенно незнакомого парня, с чувством внезапно возникшей симпатии всматриваясь в мимику его лица, в его жесты, в его фигуру, и даже его одежда, самая обычная, банальная и непритязательная, покажется тебе заслуживающей внимания - ты, исподтишка рассматривая мимолётного попутчика, будешь по-прежнему казаться отрешенно погруженным в свои далёкие от окружающих тебя людей мысли-заботы, и только мелодия, внезапно возникшая, никем не слышимая, будет томительно бередить твою душу, живо напоминая о несбывающихся встречах - о том, что могло бы случиться-произойти, но никогда не случится, никогда не произойдёт, и ты, вслушиваясь в эту знакомую тебе мелодию о несовпадающих траекториях жизненных маршрутов, будешь просто смотреть, снова и снова бросая исподтишка свои мимолётно скользящие - внешне безразличные - взгляды; а через две-три-четыре остановки этот совершенно неизвестный тебе парень, на мгновение оказавшийся в поле твоего внимания, выйдет, и ты, ровным счетом ничего о нём не зная, не зная даже его имени, с чувством невольного сожаления о невозможности возможного проводишь его глазами... разве так не бывает, когда, ничего о человек не ведая, мы без всякого внешнего повода выделяем его - единственного - из всех окружающих, совершенно не зная, почему так происходит - почему мы выделяем именно его, а не кого-либо другого? . . Сержанты, стоявшие в коридоре, были еще совершенно одинаковы, совершенно неразличимы, но при взгляде на одного из них у Игоря в груди что-то невидимо дрогнуло - неслышно ёкнуло, рождая в душе едва различимую мелодию, упоительно-томительную, как танго, и вместе с тем сладко-тягучую, как золотисто-солнечный мёд, - Игорь, еще ничего не зная о сержанте, стоящем наискосок от него, вдруг услышал в своей душе ту самую мелодию, которую он слышал уже не однажды... но вслушиваться в эту мелодию было некогда: дверь, на которой была прикреплена табличка с надписью "канцелярия", в тот же миг открылась, и в коридоре появился капитан, который оказался командиром роты молодого пополнения; скользнув по прибывшим пацанам взглядом, он велел им построиться - и, называя сержантов по фамилиям, стал распределять вновь прибывших по отделениям; Игорь стоял последним, и так получилось, что, когда очередь дошла до него, он оказался один - капитан, глядя на Игоря, на секунду запнулся... "мне его, товарищ капитан", - проговорил один из сержантов, и Игорь, тревожно хлопнув ресницами, тут же метнул быстрый взглядом на сказавшего это, но капитан, отрицательно качнув глазами, тут же назвал чью-то фамилию, которую Игорь из-за волнения не расслышал, добавив при этом: "забирай ты его", - Игорь, снова дрогнув ресницами - не зная, кому из сержантов эта фамилия, прозвучавшая из уст капитана, принадлежит, беспокойно запрыгал взглядом по сержантским лицам, переводя беспомощный, вопросительно-ищущий взгляд с одного лица на другое, и здесь... здесь случилось то, чего Игорь, на секунду переставший слышать мелодию, не успел даже внятно пожелать: тот сержант, которого Игорь невольно выделил, глядя на него, на Игоря, чуть насмешливым взглядом сощуренных глаз, смешно постучал себя пальцем по груди, одновременно с этим ему, Игорю, говоря: "смотри сюда", - и Игорь, тут же снова услышавший своё сердце - снова услышавший мелодию своей души, совершенно непроизвольно улыбнулся, глядя сержанту в глаза... он, Игорь, улыбнулся невольно, улыбнулся, движимый своей вновь зазвучавшей мелодией, улыбнулся открыто и доверчиво, как улыбаются дети при виде взрослого, на которого можно абсолютно во всём положиться, но сержант, проигнорировав этот невольный, совершенно непреднамеренный порыв, на улыбку Игоря никак не отреагировал, - коротко бросив Игорю "следуй за мной", вслед за другими сержантами он повёл Игоря в глубину спального помещения, чтоб показать, где располагается отделение, в которое Игорь попал, и где будет на время прохождения курса молодого бойца его, Игоря, кровать и, соответственно, тумбочка... всё это произошло неделю назад, - через полчаса от пацанов, которые прибыли чуть раньше, Игорь узнал, что сержанта его отделения зовут Андреем... |  |  |
| |
|
Рассказ №24962
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Понедельник, 06/09/2021
Прочитано раз: 16178 (за неделю: 1)
Рейтинг: 54% (за неделю: 0%)
Цитата: "Вскоре я притомился и стал ходить медленнее, дров было ещё достаточно много, и надо было экономить силы. Женщина лениво сидела на своей качалке, и каждый раз, когда я проходил мимо, окидывала меня каким-то оценивающим взглядом, смотрела в глаза, облизывая губы. Я не придавал этому значения, но почувствовал какой-то подъём, тётя мне нравилась! И я был ей благодарен за обещанные деньги. Она куда-то иcчезла минут на пять, но потом снова вышла из дома на веранду. Оказалось, она переоделась, и теперь была в узком коротком платье, каком-то эластичном, как мне показалось. Действительно, правильно, жара была невыносимой...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Это было в далёкие 70-е годы. Летом мы снимали дачу в Вырице под Ленинградом, было скучно, я целыми днями колесил на своём стареньком "Орлёнке" по ухабистым улицам посёлка. Я закончил седьмой класс и мечтал о новом велосипеде, "Украине". Этот чёрный красавец с золотистыми буквами иногда бывал в продаже, но стоил около 75 рублей, невообразимая сумма для меня. Но я всё равно копил, надеясь, что если соберу хотя бы половину, остальное добавят родители. В посёлке кипела своя жизнь, возили доски для строительства дач, дрова для отопления. Особенно оживлялось всё на выходные, приезжало много людей, некоторые на своих машинах.
В конце тихой улочки, где снимали дачу мы, был высокий зелёный забор, глухой, практически без щелей. Говорили, что там находится дача какого-то генерала.
Однажды я всё-таки нашёл щёлку в этом заборе, заглянул туда, и увидел во дворе новенькую "Волгу" ГАЗ-24, я разбирался в моделях машин.
Тянулась очередная неделя, стояла жара, тихий полдень, я возился в тени со своим старым "Орлёнком", что-то налаживал, иногда делая пробные проезды по нашей улочке. Послышался шум мотора, на улочку заехал ЗИЛ, самосвал, раскачиваясь на ухабах доехал до конца и остановился как раз у дома генерала. Он был загружен дровами. Открылась зелёная калитка без щелей, и к самосвалу подошла женщина, стройная, одетая в чёрные брюки и зелёную блузку, стала о чём-то говорить с водителем. Я слышал издалека лишь отдельные возгласы, они становились громче, и раздражённее. Водитель и женщина явно о чём-то ругались. Наконец водитель запрыгнул в кабину, дал задний ход, подъехал ближе к калитке и начал поднимать кузов, высыпая дрова перед забором. Они высыпались и образовали круглую горку, достаточно большую. Водитель, не вылезая из кабины, уехал, на ходу опуская кузов самосвала. Женщина раздражённо смотрела на эту горку, как бы раздумывая, что с ней теперь делать.
- Мальчик, подъедь сюда на минуту - окликнула она меня.
Я подлетел к ней на своём велике, лихо затормозил, стоя на педалях. Я был худощавый, загорелый, одет в шорты и футболку, не любил брюки, т. к. они постоянно попадали в цепь, и это кончалось плачевно. Женщина оценивающе оглядела меня, а я её. Мне она казалась абсолютно взрослой тётей, теперь, вспоминая, я думаю, ей было года 34.
- Сколько тебе лет? - спросила она.
- Будет через неделю четырнадцать - ответил я.
- У тебя хватит сил помочь мне перенести все дрова во двор, и сложить их там? - спросила она.
Я замялся, сил конечно бы хватило, но это на два часа работы, а я как раз починил свой велик и собирался ехать в лес.
- Я заплачу тебе два рубля, не беспокойся - засмеялась она, сверкнув улыбкой.
Это совсем другое дело! Я страшно обрадовался, целых два рубля неожиданно прибавлялись в мою копилку, и новый велосипед становился ближе.
- Не оставляй своего коня снаружи, уведут - насмешливо сказала она - Заведи его во двор, прислони к забору, и спокойно носи поленья, я покажу куда.
Носить надо было проходя насквозь через веранду, и снова наружу, во внутренний двор. Там было много места, и складывать надо было у стены сарая в ровный штабель. Сначала она накладывала поленья мне в руки, а я относил во двор, но вскоре это ей надоело, она скучающе зевнула, и сказала:
- Носи теперь сам, ты знаешь куда, я отдохну на веранде.
Она села на веранде в кресло - качалку, а я сновал мимо неё туда-сюда, относя поленья.
Вскоре я притомился и стал ходить медленнее, дров было ещё достаточно много, и надо было экономить силы. Женщина лениво сидела на своей качалке, и каждый раз, когда я проходил мимо, окидывала меня каким-то оценивающим взглядом, смотрела в глаза, облизывая губы. Я не придавал этому значения, но почувствовал какой-то подъём, тётя мне нравилась! И я был ей благодарен за обещанные деньги. Она куда-то иcчезла минут на пять, но потом снова вышла из дома на веранду. Оказалось, она переоделась, и теперь была в узком коротком платье, каком-то эластичном, как мне показалось. Действительно, правильно, жара была невыносимой.
Оставалось сходить туда и обратно раза два, не больше. Я радостно торопился, чтобы скорее получить деньги, и бежать на улицу. Женщина расставляла на низком столике чашки, кипел чайник... .
- Ну, молодец, зайчик - сказала она - Чтобы я без тебя делала! Вот лежат твои два рубля, но без чая я тебя не отпущу, ты замучился, посиди, отдохни, времени много...
Я согласился, тем более, что на самом деле устал, сел на табурет напротив неё, а она на своей качалке. Я взял чашку, осторожно стал отхлёбывать... Солнце светило на неё, и она слегка морщилась от этого. Мне же удобнее было смотреть на неё, и я снова увидел, что она красивая, стройная, и нравится мне. Она видимо, чувствовала это, и кокетливо улыбалась, тоже отхлёбывая из своей чашки.
Лучи солнца падали так, что освещали её ноги и колени, попадая под платье, я невольно перевёл туда взгляд. Что-то мне показалось странным, я привычно ожидал увидеть там светлые трусы, как у всех женщин, но их не было... было что-то другое, непонятное мне... Я видел это прямо перед собой, и не мог понять... Внезапно меня бросило в жар - это же должна быть пизда, настоящая пизда этой женщины! Я не поверил самому себе, возможно ли это? Но сомнений, быть не могло... . был виден её плоский живот, загорелые ноги и... голая пизда с тёмными волосиками! Такого я ещё не видел никогда, у меня пересохло в горле от волнения, но я опомнился и взял себя в руки. Я решил, что она просто забыла, что она без трусов, и некрасиво подглядывать. Я перевёл взгляд на неё, она смотрела на улицу через окна веранды, и видимо не обращала на меня внимания. Это была абсолютно взрослая, строгая тётя, и я боялся, что она меня отругает, если заметит, что я подглядывал. Встать я тоже не решался, надеясь посмотреть ещё! Когда я снова перевёл взгляд ниже, я был поражён, она сидела на качалке, подобрав колени кверху и слегка расставив их, платье топорщилось наверх, выше бёдер... было видно вообще всё, теперь я не мог оторвать взгляд от этого, сидел весь красный перед этой женщиной и неотрывно смотрел на её пизду... . А она насмешливо смотрела на меня.
- Никогда ещё не видел? - спросила она. Я молчал, не зная, как лучше сказать, чтобы она не стала ругать меня. Мне-то это понравилось, но можно ли об этом сказать ей, взрослой?
- Нет, не видел ещё... - выдавил из себя я.
- Наверное поближе хочешь посмотреть, давай, пока я не передумала - сказала она.
Я соскочил с табурета на корточки и приблизился лицом прямо к её ногам. Неужели это случилось, и я наконец увидел настоящую пизду! Я не замечал ничего вокруг и неотрывно смотрел туда, упиваясь этим, торопился запомнить детали... . Чуть выпуклая, шероховатая, покрыта короткими волосками... Вот бы потрогать это...
- Ладно, можешь потрогать, так и быть, вижу, что хочешь - сказала она. Я впервые поднял глаза и посмотрел ей в лицо. Она смотрела на меня свысока, с усмешкой, торжествуя и упиваясь моим смущением. Потом положила свою руку мне на затылок и стала ласково поглаживать. Я осторожно положил ладонь на это волшебство и провёл ею вверх и вниз. Я мало что соображал, удивило, что волоски оказались жёсткими и даже слегка кололи ладонь... . От напряжения я невольно высунул язык, потом продолжал водить рукой, постепенно осваиваясь, и набираясь смелости. Я вдруг почувствовал какое-то торжество и ликование! Ещё бы, она, взрослая, опозорилась передо мной, и даже не стесняется этого! Я продолжал щупать её, она молчала, только стала чаще дышать. .
- Тётя, а вам не стыдно? - спросил я, глядя ей в лицо, и продолжая водить рукой. Я, видимо, совсем осмелел.
Внезапно она сильным толчком в затылок двинула мою голову между своих ног, прижала лицом прямо к голой пизде. Я не ожидал этого, удивился, и не понял, зачем ей это надо, и что делать дальше.
- Лижи языком, щенок - услышал я её голос - делай, как я говорю, получишь двадцать рублей в подарок.
Тут я от всего этого окончательно ошалел. От этой тётки, от голой пизды с колючими волосками, от двадцати рублей, которые могу получить в подарок. И не знаю, от чего из этого больше. Плохо помню, что было дальше. Я пытался лизать, она иногда отнимала мою голову, смотрела мне в лицо, просила показать язык, хохотала, потом велела лизать снова... Так продолжалось минут сорок... . потом вдруг она так сжала бёдрами мою голову, что я стал вырываться, но не мог этого сделать, злился, а она только тихо стонала... Потом ослабила хватку, успокоилась, встала, одёргивая вниз платье... Я стоял рядом, робко смотрел на неё, она казалась очень красивой. Повернувшись ко мне, он взяла в руки мою голову и долго смотрела в глаза.
- Ну что, ты видел пизду? - спросила она, прижавшись своим лбом к моему.
- Да, видел - смущённо ответил я.
- Тебе понравилось?
- Да, очень понравилось. А можно я потом ещё приду?
- Нет, нельзя, только если я тебя увижу на улице, и сама позову.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать также:»
»
»
»
|