 |
| |
| | Целуя шелк, я понимал, что смотреть вверх нельзя, - запрещено: там то, что меня добьет. Но это было выше моих сил, и я поднял голову. Это меня парализовало! Я замер, как кролик перед удавом и не мог пошевельнуться. Я слышал, как открылась дверь и вошла Ольга, но ничего не мог с собой поделать. У меня горело лицо, ослабли коленки, я просто не мог подняться. Ольга подошла и молча остановилась рядом. Я постепенно приходил в себя, но так и не знал, что делать дальше. | | |
| |
|
| |
| | Бабка кончила и моя ладонь вся была липкой от сока натекшего из её пизды. Я вытерла руку об простынь и лежа рядом с матерью занялась своей писькой, которая тоже от возбуждения ныла и требовала разрядки. Чтобы было приятнее я положила руку матери к себе на лобок и держа ее палец, стала им давить на свой клитор и это было так улетно что я кончила примерно через минуту, завыв и заскулив не хуже матери. . | | |
| |
|
| |
| | Казалось девушка кончит от одного лишь комплимента. Она снова копалась в покупках, теперь на свет появился оранжевый шарик с кожаными тесемками. Лиза быстро заткнула им рот дремлющей женщины. Ухватив ее за ноги, он оттащила Кимберли в середину гостиной. Здесь находились шесть колон, поддерживающих пол второго этажа. Обвязав запястья и лодыжки женщины, веревками, она привязала их свободные концы к колонам, распяв тело матери Томми на полу. | | |
| |
|
| |
| | Засунул он ей в рот аж по самое основание. А лягушка только этого и ждала - как давай стараться. Иван-Царевич от удовольствия даже глаза закрыл. Выплеснулось семя его, годами накопленное. Открыл он глаза довольные, а вместо лягушки стоит перед ним на коленках девица да щекой к его ноге прижимается. Погладил Иван-Царевич девицу по волосам. А она подняла голову и нежно улыбаясь говорит: Останься со мной, утро вечера мудренее. Обнял Иван-Царевич девицу и согласился. И стали они любить друг друга. Все желание, что в обоих накопилось, наружу выплеснулось. А потом, обнявшись, заснули сладким сном. | | |
| |
|
Рассказ №25007
|
