 |
| |
| | Ладно будем откровенны, минет мне очень нравиться. Я люблю его делать и полагаю что у меня неплохо получается. У меня ровные белые зубки и красивые губки, грех не воспользоваться моим ротиком на всю катушку) Сначала облизываю головку, потом забираю глубже в ротик и еще глубже. Стараюсь взять полностью. Изредка поднимаю глаза, вижу Он смотрит в упор, то ли любуется то ли кайфует от увиденного. . Чувствую крепкая рука обхватывает мой затылок, принуждая заглатывать еще глубже, хотя куда еще глубже... Я думаю, что здесь большую роль играет тот самый контроль, о котором он мне говорил. Контроль везде и всегда и даже в минете. Контроль это Его все. Контроль за собой, за мной, за ситуацией, а я и рада, вот как раз таки я и хочу бесконтрольно эмоционировать, и кажется мы нашли друг друга в этом. | | |
| |
|
| |
| | Занятое мной для нее место тут же занял последний вошедший парень. Дверцу пришлось захлопнуть моей жене, так как она сидела ближе других. Когда она наклонилась и потянулась к ручке, перевалив вес на левое бедро, правое приподнялось, а короткое платье потянулось вверх. У меня в этот момент перехватило дыхание. Все, сидевшие к ней лицом и тем более справа от нее, целую вечность могли наблюдать ее разделенную врезавшимися трусами промежность. По краям узкой полоски были четко видны разбухшие и красные от возбуждения губки. Когда моя женушка садилась на место, то, чтобы не помять, выдернула из-под попки платье. По ощущениям от сиденья она поняла, что произошло с трусиками, а по несдержанным восхищениям, ей стало понятно, что это все видели. Она еще больше покраснела и стала смотреть в окно, чтобы скрыть глаза. Внутри салона было ужасно душно. От осознания произошедшего и от нестерпимой жары, тела присутствующих постепенно покрывались потом. У меня не выходило из головы то, что моя жена в этот момент ощущает своими обнажившимися губками поверхность сидения. При всех, она никак не могла поправить трусы. Ей явно было неудобно такое положение, так как она понимала, что ее, уже торчащие под платьем соски, становятся все заметнее. Светлая, прилипшая к груди ткань, немного намокла и стала еще более прозрачной. Даже женщина лет тридцати пяти, сидевшая слева от меня, пялилась на точащие сиськи моей супруги. Взгляд ее отдавал похотью. Моя жена в ее глазах была доступной шлюшкой. Наверное, все окружающие думали также. | | |
| |
|
| |
| | Мария, такая... такая вся хрупкая, что так тронула Ваню беззащитностью бёдер озябших, вздымалась сейчас над пигмеем-Иваном, заслоняя собою весь мир. Миром было лишь то, что мог видеть Иван, а Иван видеть мог только ЭТО. ЭТО было - как храм. ЭТО было, как небо - розоватое, влажное, в облачке полупрозрачных волос на белоснежных атласных столбах вознесённое высоко-высоко над пигмеем - над слабым Иваном. И лишь где-то на Западе, там, далеко-далеко, видел Ваня край неба - сферический, матовый, посылающий тень, что скользила благоговейно и нежно, и вечно к розоватому небу - видел он ягодиц полусферы. | | |
| |
|
| |
| | Молодых людей связывала секс-игра. Игра правила, которой до конца знали и устанавливали они сами. Большие деньги, похоть, сексуальные фантазии, безумный риск, адреналин и граничащее с сумасшествием удовольствие. Все переплеталось воедино. Никто не знал об этом. Даже лучшие подруги не догадывались, откуда у неё появляются такие суммы. Она жила в свое удовольствие. Была свободна внутри от всех запретов. Развлечение для неё было единственной утехой в печальной отрешенности от всего мира, в своей замкнутости. И вместе с тем развлечение было губительным, так как незаметно вело её к пропасти. Секс за рамками обыденности всегда доставлял ей неимоверное наслаждение. | | |
| |
|
Рассказ №25048
|
