 |
| |
| | Мой язычек с лёгкостью провалился в неё... Снова и снова... Ах, да руками я сжимал грудь... Ее стоны меня заводили все сильнее и сильнее... Мой язычек подружился с клиторочком... Я наслаждался... В какой-то момент времени ее руки пртянули меня вверх... Целуя лобочек... Животик... Сосочки... Затем слились в поцелуе... И тут я услышал: "Войди в меня!". Я взял свою принцессу, нежно перенёс на кровать... (не забыв о безопасности...) Расположившись классически, всем телом прижавшись друг к другу, обнимаясь... и член был у цели... Я оттягивал этот момент... мне хотелось запомнить его. Я очень очень аккуратно и нежно двинулся вперёд... | | |
| |
|
| |
| | Я поднял голову и посмотрел её ангельские глаза, полные любви и нежности. Я знал этот взгляд. Она просила войти в неё. Она была полна желания и её бутончик ждал моего члена. Я подхватил её на руки, перенёс в гостиную и положил на диван. Она выгнула спинку, широко разадвинула ножки и обвила мою шею руками. Я не мог больше терпеть. С силой, даже может быть немного грубо, я ввёл свой член в лоно любимой. Она выгнулась ещё сильнее и застонала. Наращивая темп я почувствал, что жена уже близка к оргазму. Наклонившись к ней я прошептал её на ухо: | | |
| |
|
| |
| | Я надеялся, что девичья преграда безумие. И-просчитался! Непостижимым образом хранительница девичьей сокровищницы оказалась очень эластичной. Лишь инстинктивно я догадался, что драгоценная пленка попросту обволокла "ствол". Конечно, если б все происходило не настолько замедленно, то реакция была бы естественной: боль пробудила бы спящую: Реакция женского организма была в ином: мягкая судорога раз за разом сжимала гостя и попросту втягивала его в глубь. Изумительным для меня было ощущение, что мой "наконечник" несколько раз как бы опрыскивается мощными всплесками: На пятый или шестой раз девочка задергалась, то сжимаясь то пружинисто разгибаясь. От этого и меня догнал бурный оргазм. Уже девочка стихла, а я вновь и вновь впрыскивал драгоценность. | | |
| |
|
| |
| | За домом со стороны улицы, тёмной и безлюдной в этот час, росли кусты смородины, в которых я и поспешил уединиться. Уборную, до которой было метров пять, я проигнорировал - никогда не любил эти скворечники за их традиционную вонь и грязь. Спустил трусы и присел по-бабьи, расставив ноги в стороны. Не без усилий оттянул вверх край бутафорской половой щели и высвободил половину сморщенного члена, до этого завёрнутого назад и туго прижатого к промежности. На мгновение испугался, что журчащий звук струи кто-нибудь услышит, но улица по-прежнему была тиха и пустынна, а из-за дома всё так же доносились громкие пьяные голоса, смех и ленивое бренчание гитары. Возвращаться к костру не хотелось. Голова кружилась и начинала немного побаливать. | | |
| |
|
Рассказ №25257
|
