 |
| |
| | Я не посмел ослушаться и быстро подполз к креслу в котором по прежнему, закинув ногу на ногу сидела моя жена. Она не без удовольствия подставила мне свую очаровательною туфельку и я принялся её усердно вылизывать..... С тех пор прошло почти два года! Я честно скажу: за это время я превратился в настоящего подкаблучника не только тёщи, но и жены. | | |
| |
|
| |
| | Вечером того же дня мы продолжили развлечения. Я притащил из дома все ремни и верёвки, которые мог найти, даже по дороге сломал прут для понятных целей. Просто связал тёте запястья и щиколотки и стал по очереди использовать мои орудия пыток. Старался бить средне. Без особых повреждений, но и чтобы было больно. После первых 30 ударов тётя Зоя заплакала, но не попросила остановиться. Я взял прут и ударил по заду. Зоя громко вскрикнула и стала хватать ртом воздух, выдыхая со стоном боли. Я приказал ей пойти и сделать на полу двадцать приседаний, потом лечь на пол и ползти как гусеница, то есть без помощи рук продвигаться вперёд. Откуда я это взял не знаю, это казалось очень возбуждающим и унизительным. Затем прямо на полу снова ударил прутом. Она очень громко вскрикнула, из глаз снова потекли слёзы. Я развязал ей руки, приказал встать на колени и мастурбировать до оргазма. Пока она это делала я стоял напротив, пил пиво и очень возбуждался. Принёс пару деревянных прищепок и нацепил их ей на соски. Ей кажется понравилось. Через некоторое время она застонала от удовольствия, зашлась в экстазе. Потом тётя готовила мне ужин. Пока я ел, тётя стояла на цыпочках с вытянутыми руками вверх и поскольку это было не просто, я засчитывал каждую ошибку, превратившуюся позже в порку. Порка была болезненной, так как её попка уже болела от предыдущего наказания. Затем я снова ебал её в попу. Ей было больно, он кричала, стонала, причитала "О, Боже мой!" Когда я был близок к оргазму, то непроизвольно стал двигаться быстрее и мощнее, причиняя ей тем самым жуткие страдания. Скоро я кончил с огромным удовольствием тёте в зад и заставил проглотить смесь крови и спермы, которую она выдавила из себя. По её лицу было трудно судить, насколько ей всё это нравилось, но пизда не обманывала - снова стала мокрой котомкой. Я разрешил ей лишь немного поиграть с собой, но без оргазма. Утром во вторник мы снова трахнулись и пошли на работу. Вечером тётя Зоя делала приседания с толстой верёвкой, продетой между ног и повязанной типа пояса целомудрия. Таким образом она стимулировала себя, и в сочетании с физической усталостью от приседаний получала требуемое удовольствие. Потом клизма, воск на соски и другие подобные утехи. На каком-то этапе я объвил ей, что она моя рабыня и отныне будет зваться Рабыня Зоя. По моему велению она повторила сказанное несколько раз, после чего получила разрешение довести себя до оргазма в ванной под струёй воды. | | |
| |
|
| |
| | А парень в буквальном смысле сосал мой член, проводил языком по уздечке, по дырочке на залупе, заглатывал то одно, то сразу два яичка, причем делал это так нежно и аккуратно, что я успокоился и стал невольно подмахивать ему, представляя себе, что мой член в тугом влагалище одной моей знакомой, с которой у меня так ничего и не получилось. | | |
| |
|
| |
| | Наверное, часов до 2-х я пытался дождаться Лены, потом все же сон победил меня. Наутро, я резко вскочил с мыслью, а где же Лена? И сразу же успокоился, увидев ее мирно посапывающую рядом со мной. Я прижался к ней, чтобы доспать, обняв ее, но утренний стояк все не давал уснуть. Мой член, прижатый к выпяченной теплой попке, пытался найти уютное гнездышко. Устраиваясь поудобнее, чтобы не упираться членом в бедро, я оказался им в пышущем жаром месте между ягодицами. Вздрагивающий член потихоньку раздвинул губки и оказался внутри. Лена, издав томный стон, ещё сильнее выпятила попку, проглотив его весь. Я начал двигаться в ней, не встречая никакого сопротивления. А когда появилась смазка, то и вовсе практически не чувствуя ничего. Тогда я переместился в дырочку повыше. Та же история. Член просто проваливался, даже не чувствуя давления стенок. Пришлось включить фантазию, и только после этого мне удалось кончить и удовлетворенно уснуть, не вынимая члена из ее попки. Очередной раз я проснулся уже часов в 9 утра. Лена все так же спала. По-моему даже поза не изменилась. Я встал, умылся, позавтракал. Лена все так же спала. Тогда я вспомнил про камеру, которая у нее была с собой. Нашел ее вещи. Камера лежала сверху, купальник аккуратно сложенный и сухой вместе с полотенцем лежали там же. Похоже, купальник не пригодился, а вот полотенце придется долго отстирывать от насохшей спермы. Камера была полностью разряженной. Пришлось найти зарядку. Я устроился на кухне, закрыл за собой дверь и начал просматривать отснятые кадры. Сначала шли кадры природы. Побережье в закатных сумерках, потом яхта. Достаточно большая. Изредка в кадр попадали люди, но из-за маленького экрана, трудно было разглядеть лица. Похоже, снимала Лена, потому что она в кадр не попадала. Рядом с ней постоянно кто-то шутил, разговаривал, смеялся, но из-за шума волн, слов было не разобрать. Потом камера переместилась во внутренние помещения. Посреди каюты стоял накрытый стол. Камера прошлась по подсобным помещениям. Похоже, Лена знакомилась с кораблем, не выключая камеры. Дальше шли съемки банкета. За столом сидели 3-е парней и Лена. Мужской голос за кадром комментировал съемку. Судя по голосу, камерой управлял Ашот. Он по очереди подходил к парням, они в камеру говорили тост. Все тосты были посвящены Лене. Других женщин в каюте не было. Следующее включение камеры было снова снаружи. Было уже темно. Лена за камерой пьяным голосом объясняла кому-то, что хочет снять лунную дорожку. Рядом что-то тихо бормотал мужской голос. Были слышны шорохи одежды и звук возбужденного дыхания. Дальше съемки луны стали подрагивающими, а потом и просто камера уперлась в пол, а к звукам добавились звуки поцелуев и через какое-то время и Леночкино постанывание. Постепенно камера приблизилась к полу, похоже, что Лена присела. Тут же Леночкин голос: "Подожди, у меня оказывается, камера работает". Мужской: "Дай мне, я выключу". Вид из камеры начинает скакать, и через какое-то время начинает показывать, сидящую на корточках Лену с членом во рту. Она старательно обсасывает палку, поднимет глаза и возмущенно: "Ты что снимаешь? Выключи сейчас же!". Изображение пропадает. Следующий кадр. Опять уже внутри. Изображение показывает стену, за кадром мужские голоса переговариваются, похоже, что долго разбирались как включить камеру. "Да вот она работает уже". "Так снимает?" "А где тут приближение?" "На эту кнопку нажимать?". Камера поворачивается в комнату. Стол уже стоит в углу. На месте стола навалена груда подушек, посередине уже раком пялят Лену. Кричать ей не дает крупный член во рту. Дальше идет настоящее порево. Меняются члены в ее отверстиях, мужики стараются во всю. Камера переходит из рук в руки, снимает действо в разных ракурсах. Это продолжается около ещё получаса, потом запись заканчивается. Затем снова включается камера. Голос за кадром: "Зарядилась? Давай снимай ее, пока не вырубилась снова". Камера показывает лежащую с закрытыми глазами супругу. На ней блестят подтеки спермы. Сперма повсюду. На лобке, на животе, размазана по груди, но больше всего, наверное, на лице. Дальше камера ползет, чтобы крупным планом взять ее половые губы и выключается окончательно. | | |
| |
|
Рассказ №25427
|
