 |
| |
| | Он взял её очень бережно, она была такая податливая, расслабленная. В соитии не было жадной исступлённости, напора. Они словно делали это не всерьёз, поддразнивая друг друга, но зато было много нежности, и окончание его было не избавлением от невыносимости напряжения, не гроза, а летний тёплый дождик. Они полежали ещё немного в истоме, потом она спустила ноги с постели и сказала: - Идём. | | |
| |
|
| |
| | Банально. Хочу объяснить тебе, что люблю тебя, поэтому ухожу. Как глупо звучит. Я хочу для тебя счастья. Настоящего, большого счастья, а не того, что я могу дать тебе. | | |
| |
|
| |
| | Она ласкала его так нежно, как не может ласкать ни одна земная женщина. Говоря ему постоянно сквозь дикий звериный демона стон, как одиноко там всем им в Аду, сверкая огнем и всполохами красного мерцающего пламени в тех черных своих, как сама темнота демонических глазах. И это свечение было вокруг такое же, как в ее тех глазах, глазах Цербера и демона ночи. | | |
| |
|
| |
| | Подходит, короче, ко мне Витек и говорит:
| | |
| |
|
Рассказ №25533
|
