 |
| |
| | - Ти... прачся... sich verbergen... ити тута... ити, - показывает на нишу, правее двери. Прячусь. Марта жмет дверной звонок. Секунд через тридцать вверху открывается окно. Женский голос спрашивает: | | |
| |
|
| |
| | Но меня положили на спину и первая села на мой рот, а вторая занялась моей попочкой, сначала массировала, а потом ввела свой пальчик и начала обрабатывать, мне это очень понравилось и я кончил. Потом они поменялись местами вторая медсестра кончила быстрее, но ей показалось мал этого и привстав она пописала на меня. Потом меня опять подмыли и помыли, облачили в новые белые девченочьи трусики,напихали туда ваты и сказали,что вечером прцедура повториться, но до этого я должен буду побрить им писи.Так продолжалось полтора месяца и за это время я вылизал около 20-ти женщин, которым нравилось,когда я вылизывал им и брил, брить прходилось каждый день и мне это все нравилось,обрабатывали мою попку все, а некоторым нравлось еще и писать на меня.Девченочьи трусики меня лись каждый день, а вата в них несколько раз в день и сбралось их у меня за время пребывания там около 40 шт.Медсестра сказала даже моей маме, что мне нужно ходить только в таких т.е.женских трусах.Мама даже покупала мне. Вообще мне все это нравилось и я хотел бы иметь такую или таких женщин, хоть мне сейчас 35. | | |
| |
|
| |
| | Пришедшие на расправу крестьянки вместе вошли в предбанник. Вместе заголились и ждали порки. Александр Павлович, который на этот раз был без экзекутора, осмотрел тела крестьянок и убедился, что они выдержат любую порку. Потом сказал им поучение на тему: "жена, да убоится мужа своего". Бабы молча выслушали, но остались при своем мнении, что таких некудышных мужей надо бить. Потом попросили, чтобы их не привязывали к скамье - они, де, будут и так лежать под розгами достойно. Барин поверил им и, действительно, Марья и Дарья не дергались и не пытались вскочить. Александр Павлович разрисовал их зады розгой в один соленый прут, что считалось весьма суровой поркой. Потом задумался, а поротые Дарья и Марья стояли голыми у стенки, предоставив барину обозревать свои стати. Иртеньев мудро решил, что наилучшее применение этих баб может быть на усадьбе. | | |
| |
|
| |
| | Через несколько дней, профессор вызвал Антона к себе и несколько часов они провели в постели. Евгений Анатольевич сказал, что на улице уже темно, и он проводит Антона до дома. Когда они шли по темным улицам, Антон держал своего Хозяина под руку, и его сердце трепетало, когда в особенно темных уголках учитель прижимал его к себе и целовал. Они дошли до дома мальчика. Двор был неосвещен, и Евгений Анатольевич найдя самый темный уголок, завел туда Антона и, прижав к стволу дерева начал расстегивать ему джинсы. | | |
| |
|
Рассказ №25628
|
