 |
| |
| | Любимый перевернул меня на животик и стал ласкать мою спину, я так это люблю. Он то водил по ней руками, то проводил языком, то дарил мне нежные, как касание ветра поцелуи. Я уже вся намокла, но он не унимался, он стал меня кусать, сначала за лопатку, а затем и за шею. О, боже, он знает каждый миллиметр моего тела, каждую мою эрогенную зону. | | |
| |
|
| |
| | Вот так мой папа стал трахать меня каждую субботу, когда мать уезжала. Каждый раз он трахал меня очень долго, пока не онемеют все ноги, во всех позах, которые используются при таком сексе. Частенько он клал меня на спину, мои ноги задирал себе на плечи и глядя мне в глаза ебал меня, пока мои глаза не закатывались к верху и я не начинал стонать от кайфа. Иногда мне нравилось, а иногда я притворялся, чтобы ему понравилось. Вообще мне нравится, когда он целует мне ноги. Он требовал, чтобы я смотрел на него и облизывал губы, как будто чего-то поел. И тогда он с рёвом заполнял до отказа мои внутренности своей горячей спермой. | | |
| |
|
| |
| | *А иногда девочек просто секли после завтрака, предупредив на ночь что после завтрака им ннльзя переодеваться, прежде чем они придут на порку к гувернантке. Основной причиной, по которой девчонок любили сечь в ночной одежде, являлись необычайная тонкость ткани из которой ее шили, а также обязательным отсутствием под ней трусиков. | | |
| |
|
| |
| | Я проговорил хриплым от ненависти и бешенства голосом: "Не смей называть меня девочкой" после чего начал избивать его с тупой жестокостью, не обращая внимания на его вопли. Когда я устал от этого, я молча перевернул его на живот и резким, сильным движением пропихнул горлышко бутылки в его жопу. От ужасной боли он сначала взвыл а потом начал угрожать мне, он ругался, боже, как он ругался...он кричал, что убьет и закопает меня, кричал что сделает мою жизнь невыносимой, кричал что посадит в колонию и еще много чего...но разве я мог остановиться? Бутылка была уже почти наполовину в его жопе, когда я решил сделать его боль еще сильнее. Оставив его с окровавленным анусом, я сходил на кухню за солонкой, перечницей и ножом. Я не думал о последствиях, я думал лишь о мести. Вытащив бутылку из его развороченной задницы, я всыпал туда половину солонки. Отчим взвыл так, что задрожали стекла, потом он опять начал бешено ругаться. Взяв нож, я нисколько не дрожа и не жалея его, вырезал у него на спине слово "ПИДОР" после чего присыпав это слово солью и перцем...он не прекращал кричать, выть и извиваться от ужасной боли. Но и этого мне показалось мало...я снял штаны м нассал на него, обоссал его с ног до головы (ведь я перед этим выпил целую бутылку шампанского), потом присел и насрал ему на спину, сопровождая действо ужасными словами уже с моей стороны...на земле нет таких жесточайших и циничных слов, которые я ему не высказал в эти минуты...он уже не кричал, на его лице ясно читался панический ужас, он уже считал себя наполовину мертвым, ибо думал, что я лишу его жизни. | | |
| |
|
Рассказ №25628
|
