 |
| |
| | Я, наклонившись, жадно разглядывал сие таинство. Впитывая в себя эту новизну, эту поразительную отличимость от моего собственного и других пацанов хозяйства, не забывая при этом быть строгим судьей и признать, что, несмотря на вопиющую разницу в выполнении процесса, "девки" ничуть не хуже нас с Генкой справились с задачей. Барышни, торжествуя свое законное посвящение в снайперы, снова завалились на паклю грызть яблоки. Я же, возбужденный увиденным, хотел большего и шептал Генке, чтобы он, по свойски, спросил Томку "потискаться" с нами. Я не мог даже представить, как бы я смог сделать это предложение сам. Нет, лучше Генка - он свой. Генка завалился на паклю рядом с сестрой и начал шептать что-то ей на ухо, показывая на меня пальцем. Томка, как заправский посредник в дипломатических переговорах, наклонилась над Веркиным ухом что-то ей шептала. Их взаимные перешептывания закончились Томкиным заявлением, что с Генкой ей нельзя - он брат. Она будет со мной, а Генка с Веркой. "Будет со мной" громко сказано, а мне что делать. Я с ужасом и дрожью в коленях подходил к пакле с моими "компаньонами" и лихорадочно вспоминал подробности пацанячих высказываний в таком деликатном и незнакомом мне деле. Тем временем девчонки деловито спустили на колени трусы и, подобрав повыше подолы платьев, были готовы к нашим действам, к которым Генка уже приступил. Лег на Верку и стал тереться об нее, так как трут разрезанный и посыпанный солью огурец. Я спустил шаровары и стал на колени между ног распростертой Томки. Я видел перед собой то, о чем мечтал в своих фантазиях, о чем мы со знанием дела говорили с пацанами. ЭТО было совсем не ТО. Нет, это не дырка в Томкин живот. Между ее ног был маленький трамплинчик, который переходил в две пухленькие щечки, а из розовой щелки между ними выглядывали два, таких же розовых, тоненьких лепестка похожих на лепестки не полностью раскрывшегося пиона. Я осторожно дотронулся до ЭТОГО рукой, ощущая мягкую, теплую шелковистость, которая оказалась удивительно податлива и легко сдвигалась в стороны от легких прикосновений пальцев. Я лег на неё и своим стоячим концом прижался к этой податливости, испытывая наслаждение от прикосновения к бархатистой теплоте, которая двигалась и, раздвигаясь, позволяла проваливаться глубже в мягкую влажность желобка, по которому двигался мой "инструмент". Нет, он, конечно, не проник в ее глубину, он даже не подозревал о ее существовании, но это мягкое, влажное, порхающее скольжение приносило наслаждение более ощутимое, чем уже знакомое наслаждение игры с ним руками. Между тем Верка прервала, почему-то, свой с Генкой дуэт, и лежала с голым животом на расстоянии вытянутой руки от меня. "А как там, у Верки?" мелькнуло в мозгу. "А мне можно с Веркой? Я же ей не брат" Все согласилась с моими доводами. Я переместился на голое Веркино естество, а Томка, натянув трусы и поправив платье, стала наблюдать с Генкой на наше "тисканье". Верка приступая к исполнению своей части арии, согнула и развела в стороны острые коленки от чего ее "пирожок" несколько укоротился и щелка превратилась в маленький ромбик, из которого высовывались влажные лепестки, под которыми темнорозово темнело углубление. При прикосновении к ее лепесткам мой кончик уже не стал двигаться по желобку как у Томки, а сразу погрузился в горячую влажную тесноту, охватывающую меня со всех сторон, заставляя двигаться кожу на головке и вызывая стремление засунуть его туда весь. Изгибаясь и двигая тазом, чувствовать, как в этой сладкой глубине упираешься в пружинящее сопротивление. | | |
| |
|
| |
| | Их роту, роту молодого пополнения, сержанты привели в баню сразу после ужина, и пока они, одинаково стриженые, вмиг ставшие неразличимыми, в тесноте деловито мылись, а потом, получив чистое бельё, в толчее и шуме торопливо одевались, сержанты-командиры были тут же - одетые, они стояли в гулком холодном предбаннике, весело рассматривая голое пополнение, и Денис... вышедший из паром наполненного душевого отделения, голый Денис, случайно глянувший в сторону "своего" сержанта, увидел, как тот медленно скользит внимательно заторможенным взглядом по его ладному, золотисто порозовевшему мокрому телу, еще не успевшему утратить черты юной субтильности, - Денис, которому восемнадцать исполнилось буквально за неделю до призыва, был невысок, строен, и тело его, только-только начинавшее входить в пору своего возмужания, еще хранило в безупречной плавности линий юно привлекательную мальчишескую грациозность, выражавшуюся в угловатой мягкости округлых плеч, в мягкой округлости узких бедёр, в сочно оттопыренных и вместе с тем скульптурно небольших, изящно округлённых ягодицах с едва заметными ямочками-углублениями по бокам - всё это, хорошо сложенное, соразмерно пропорциональное и взятое вместе, самым естественным образом складывалось в странно привлекательную двойственность всей стройной фигуры, при одном взгляде на которую смутное томление мелькало даже у тех, кто в чувствах, направленных на себе подобных, был совершенно неискушен; из коротких, но необыкновенно густых смолянисто-черных волос, ровной горизонтальной линией срезавшихся внизу плоского живота, полуоткрытой головкой свисал книзу вполне приличный, длинный и вместе с тем по-мальчишески утолщенный - на сосиску-валик похожий - член, нежная кожа которого заметно выделялась на фоне живота и ног более сильной пигментацией, - невольно залюбовавшись, симпатичный стройный парень в форме младшего сержанта, стоя на чуть раздвинутых - уверенно, по-хозяйски расставленных - ногах, смотрел на голого, для взгляда абсолютно доступного Дениса медленно скользящим снизу верх взглядом, и во взгляде этом было что-то такое, отчего Денис, невольно смутившись, за мгновение до того, как их взгляды могли бы встретиться, стремительно отвёл глаза в сторону, одновременно с этим быстро поворачиваясь к сержанту спиной - становясь в очередь за получением чистого белья... и пока он стоял в очереди среди других - таких же голых, как он сам - парней, ему казалось, что сержант, стоящий сзади, откровенно рассматривает его - скользит омывающим, обнимающим взглядом по его ногам, по спине, по плечам, по упруго-округлым полусферам упруго-сочных ягодиц, - такое у него, у Дениса, было ощущение; но когда, получив нательное бельё - инстинктивно прикрывая им низ живота, Денис повернулся в ту сторону, где стоял сержант, и, непроизвольно скосив глаза, мимолётно скользнул по лицу сержанта взглядом, тот уже стоял к Денису боком - разговаривал о чем-то с другим сержантом, держа при этом руки в карманах форменных брюк, и Денис, отходя с полученным бельём в сторону, тут же подумал, что, может, и не было никакого сержантского взгляда, с неприкрытым интересом скользящего по его голому телу, - Денис тут же подумал, что, может быть, всё это ему померещилось - показалось-почудилось... ну, в самом деле: с какой стати сержанту - точно такому же, как и он, парню - его, голого парня, рассматривать? - подумал Денис... конечно, пацаны всегда, когда есть возможность, будь то в душевой или, скажем, в туалете, друг у друга обязательно смотрят, но делают они это мимолётно и как бы вскользь, стараясь, чтоб взгляды их, устремляемые на чужие члены, были как можно незаметнее - чтобы непроизвольный и потому вполне закономерный, вполне естественный этот интерес не был истолкован как-то превратно, - именно так всё это понимал не отягощенный сексуальной рефлексией Денис, а потому... потому, по мнению Дениса, сержант никак не мог его, нормального пацана, откровенно рассматривать - лапать-щупать своим взглядом... "показалось", - решил Денис с легкостью человека, никогда особо не углублявшегося в лабиринты сексуальных переживаний; мысль о том, что сержант, такой же точно парень, ничем особым не отличавшийся от других парней, мог на него, обычного парня, конкретно "запасть" - положить глаз, Денису в голову не пришла, и не пришла эта мысль не только потому, что всё вокруг было для Дениса новым, непривычным, отчасти пугающим, так что на всякие вольные домыслы-предположения места ни в голове, ни в душе уже не оставалось, а не пришла эта, в общем-то, не бог весть какая необычная мысль в голову Денису прежде всего потому, что у него, у Дениса, для такой мысли не было ни направленного в эту сторону ума, ни игривой фантазии, ни какого-либо предшествующего, хотя бы мимолетного опыта, от которого он мог бы в своих догадках-предположениях, видя на себе сержантский взгляд, оттолкнуться: ни в детстве, ни в юности Денис ни разу не сталкивался с явно выраженным проявлением однополого интереса в свой адрес, никогда он сам не смотрел на пацанов, своих приятелей-одноклассников, как на желаемый или хотя бы просто возможный объект сексуального удовлетворения, никогда ни о чем подобном он не думал и не помышлял - словом, ничего такого, что хотя бы отчасти напоминало какой-либо однополый интерес, в душе Дениса никогда ни разу не шевелилось, и хотя о таких отношениях вообще и о трахе армейском в частности Денис, как всякий другой современный парень, был наслышан более чем достаточно, применительно к себе подобные отношения Денис считал нереальными - совершенно невозможными, - в том, что всё это, существующее вообще, то есть существующее в принципе, его, обычного парня, никогда не касалось, не касается и касаться в будущем никаким боком не может, Денис был абсолютно уверен, и уверенность эта была не следствием осознанного усвоения привнесённых извне запретов, которые в борьбе с либидо трансформировались бы в четко осознаваемую внутреннюю установку, а уверенность эта, никогда не нуждавшаяся ни в каких умственных усилиях, безмятежно покоилась на тотальном отсутствии какого-либо интереса к однополому сексу как таковому - Денис в этом плане в свои восемнадцать лет был глух, как Бетховен, и слеп, как Гомер, то есть был совершенно безразличен к однополому сексу, еще не зная, что у жизни, которая априори всегда многограннее не только всяких надуманных правил, но и личных жизненных представлений-сценариев, вырабатываемых под воздействием этих самых правил, есть своя, собственным сценарием обусловленная внутренняя логика - свои неписаные правила, и одно из этих объективно существующих правил звучит так: "никогда не говори "никогда". | | |
| |
|
| |
| | - Руки чуть в сторону и согни в локтях! Так... опирайся на них тоже, а не только на свои ноги. Пальцы на ладонях распрямить... вот... - Госпожа, наблюдала, как раб неукоснительно выполняет все ее инструкции. - Подайся чуть вперед, да, вот так... Теперь ноги... в положении стоя, когда ты не передвигаешься а просто стоишь на месте, они должны быть раздвинуты слегка... твой член должен свисать, ты же у меня мальчик, самец. - Усмехнулась Елена. - Должен гордиться своим хозяйством там. Да, вот так правильно. Запоминай все хорошенько, ты же знаешь, что я не люблю повторять дважды и возвращаться к пройденному. Не забывай про руки! Ты опять не так... равномерная опора на все четыре конечности! Я же говорила! Вот... теперь я вижу, что ты стоишь именно на четвереньках... ноги можешь не так широко раздвигать, чуть сдвинь их... Теперь тело... когда ты просто стоишь, твоя попка должны быть чуть кверху и выпирать, мне нравиться именно так, понимаешь? - Елена засмеялась, когда я попытался сам, попробовать. - Нет глупый, не так!!! | | |
| |
|
| |
| | ...Холодный зимний вечер. Центральный проспект, люди спешащие домой... Но что-то не так, и это замечают несколько человек, проходящих мимо новогодней елки. На одной из веток висит тот голый придурок, пытавшийся изнасиловать 14-тилетнее дитя, с разбитой башкой и большой надписью на груди - НАСИЛЬНИК...Я был полностью удовлетворен собой, как и мои друзья мной, нашедшие чем заняться вечером и какой случай обсуждать ближайшую неделю... | | |
| |
|
Рассказ №25966
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Пятница, 18/04/2025
Прочитано раз: 11411 (за неделю: 11)
Рейтинг: 0% (за неделю: 0%)
Цитата: "Но Ира нагло стащила меня с верхней полки, где я устроился и вскоре я вовсю нежился у неё между ножек. И, когда я сходил в туалет, помыл своего "орла" и вернулся, горячие нежные женские ручки в темноте купе крепко обняли и я вновь оказался между ножек, шелковистая горячая кожа которых обожгла меня. Обалдеть, так это не Ира, а Татьяна! Ну и девушки-баловницы! Утром Таня, как говорится - цвела и пахла. Ну и прекрасно!..."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Спали мы с девушками опять в кузове "Манна". А что, очень хорошо нам было, но сейчас чуть диспозиция поменялась - очень коварная военврач Павлова, она же красавица Варвара, легла слева от меня, а Таня - справа. Ночи тут прохладные. но нам было просто отлично - тепло и уютно. Чуть обиженная хитрюга Ирочка ловко пригласила старшину пограничников и устроилась у него под боком. И, когда один пьяный полковник попытался залезть в кузов, то чётким приёмом от лихого и умелого старшины был сброшен на землю. Так что до утра мы спали просто отлично. Правда, Варвара хитро и ловко сделала мне минет, а то мол "он" стоит как маяк... После такого сон был крепче!
Но я поднял эту чудную компанию в 4 утра - уже светло и нужно двигаться вперёд. Все слетали в кусты - как пошутила Ирочка, мы там все "заминировали". Если будут немцы тут шариться, точно "разминируют" - все хохотали, представив картину.
Женский личный состав уже собрался около старой покосившейся избушки сразу за строением нового зимовья. В зимовье нашелся древний, медный котелок весьма хорошего объёма и этот котелок сейчас булькал на костерке. Все пообедали и, конечно, сразу и расслабились, но мы со старшиной пограничников сделали ход конём, иначе эту бан... , пардон - компанию, не расшевелить.
-За кустами вновь раздался веселый визг, вновь женская часть отряда, который Иван, старшина пограничников, уже успел образно окрестить: "Три бабы, а орут как тридцать" , решила устроить банно-прачечный день. Я не возражал, благо за сутки мы успели забраться в жуткие ебеня, да и сам он чувствовал себя так, словно не мылся полгода. А тут еще на пути попалась старое охотничье зимовье, на берегу маленького озерца, с чистой как слеза водой.
Женщины устроили помывку прямо рядом с избушкой, а я отошел подальше. Пограничники набрали воды в большой котёл, согрели и мылись по очереди, не забывая об охране нашей совершенно не дисциплинированной братии. Ну милые женщины вообще не воспринимают дисциплину, как таковую, а вот штабные идиоты считали, что они могут делать что хотят.
Бельишко с портянками я быстро постирал и вывесил на ветках кустов, на солнце оно быстро высыхало, да сам тоже отдраился до скрипа, а теперь, сидя голяком на плоском камне, всё размышлял о дальнейшем пути. Было два варианта, первый так и ехать на машинах, но вот с бензином был полный швах. Или рвануть к тупиковой станции на северо-востоке и захватить какой-то состав. Ну так и сделаем!
Теперь и побриться нужно, не к лицу командиру РККА бороду отпускать. В очередной раз прикоснувшись бритвой к щеке, я снова отвлекся, теперь уже на хоровод едва заметных в небе самолетов, далеко северней и на глухие взрывы, ощущавшиеся легкой дрожью земли. Похоже уже и Москву бомбят. Как там генерал Журавлёв, командующий ПВО, справляется с ордами "Юнкерсов"? В небесах пока их полно...
Ну а у нас дела совершенно земные - добраться до наших, по пути уменьшая количество солдат Вермахта. И я даже начал гордиться тем, что волей-неволей отправил в Валгаллу, или куда там попадают дохлые арийцы, минимум два с половиной десятка представителей избранной арийской расы.
Позади раздался шелест, я схватился за автомат и резко обернулся.
- Это я, товарищ майор, - тихо сказала военврач третьего ранга Павлова. - Да просто Алексей. Или Лёша...
Она была одета в одну солдатскую нательную рубаху, мокрая ткань подчеркивала очертания стройного тела, отчетливо просвечивались маленькие соски и темный треугольник в паху, а мокрые волосы были распущены.
Несмотря на полное несоответствие ее одежки современным канонам эротического белья, Варвара Сергеевна выглядела так соблазнино, что я машинально сдвинул колени и закрылся руками. Хотя это мало помогло...
Я просто машинально мазнул глазами по округлой, белоснежной груди в разрезе нательной рубашки и отвернулся. Глядя на её великолепную грудь, можно и ослепнуть...
- Ты меня стесняешься? - Варвара Сергеевна улыбнулась. - Не стоит... Я хочу осмотреть твою рану на плече. И автомат положите, пожалуйста...
Тот факт, что я был обнаженным, похоже, саму Павлову никак не смущал.
Ее руки ласково заскользили по коже, я стиснул зубы от дикого желания, вздыбившийся член прорвался сквозь ладони и гордо уставился вверх. Да, ситуация!
- Воспаление почти прошло, - тихо сказала эта шикарная женщина. - Завтра я сниму последние швы... - она провела рукой по предплечью, убрала в сторону мою ладонь и, с нарочитым удивлением шепнула: - Ой, а что это такое, товарищ майор... Лёша? И вдруг она несколько раз быстро поцеловала меня в щёку и в губы. Ой. как он стоит, такой горячий и твёрдый, - её голос вдруг немного дрогнул.
- Клинический случай, надо с этим немедленно что-то делать... - Варвара Сергеевна озабоченно покачала головой, смущенно улыбнулась, сжала рукой мой такой просто озверевший от прилива крови член. И неожиданно так медленно и гибко опустилась на колени. И я очутился в раю!
И тут меня сзади обняла Ирочка. Обалдеть, да она почти голая, её горячая грудь так сладко прижалась к моей спине. Такого потрясающего удовольствия я ещё никогда не получал. Я даже задрожал. Горячая грудь терлась о мою спину, мягко и приятно. Запах, её запах, был ужасно привлекательным, заставляя полностью потерять рассудок даже меня...
- Ирочка, но наш бравый командир, наш товарищ майор совсем не успокоился, видишь, стоит просто как дуло пушки. ты уж успокой его и приходите на обед. - Варвара встали и, вытерев свои пухлые губы, поцеловала меня. И вот она крутит своей классной попкой, уходя. Ирина совершенно не смутилась и быстро наклонилась, упираясь ладонями в этот огромный валун. Ну что тут поделаешь - я конечно быстро пристроился к ней. После долгих фрикций я чудесно кончил, тугая струя спермы ударила, орошая прямую кишку живительным соком. Ой, какое это было удовольствие! , . Но, самое главное, что Ирочка была очень довольна.
- Товарищ майор, так Вы и Таню и меня доставите в Москву. в наш институт? - Обязательно, Ирочка, приложу все силы. Она тихо засмеялась и крепко меня поцеловала.
Женский личный состав уже собрался около старой покосившейся избушки сразу за строением нового зимовья. В зимовье нашелся древний, медный котелок и этот котелок сейчас булькал на костерке. Все пообедали и, конечно расслабились, но мы со старшиной пограничников сделали ход конём, иначе эту... не расшевелить.
Старшина подмигнул, поняв мой расклад и вскоре один лихой пограничник прибежал галопом и громко сообщил, что невдалеке большая колонна Вермахта. Все сразу сразу оживились и стали собираться. Конечно, никакой колонны не было, но вот только так мы все собрались и двинулись направо, к той тупиковой станции.
Я сидел за рулём, а Таня и Павлова рядом со мной. Наташа по моей просьбе осмотрела Таню и немного полечила её. Проезжая одно село, я увидел стог сена и засмеялся. А девушкам рассказал случай, вроде анекдота, но это была быль.
- Я закрою этот бордель, - сказала председатель сельсовета бабушка Настя и спалила стог сена на краю села.
- Да, радикально подошла бабушка Настя к вопросу укрепления нравственности в отдельно взятой деревне, - засмеялись девушки.
- Это точно, милые красавицы. В прошлом году тут проходили маршевые части на пополнение, а в этом, несмотря на войну и отсутствие мужчин акушер не успевает роды принимать...
Потом, чтобы не заснуть от монотонной езды, я стал шевелить сонных девушек:
- Таня, ты у нас самая умная, кандидат наук, так скажи, что такое чёрная дыра? Мне вот один учёный на полном серьёзе такое выдал...
В момент физической смерти энергетическая субстанция, которую вы называете душой, должна была отправиться в "энергетический котёл".
- Что это ещё такое? - удивилась Наташа.
- Гравитационный объект, который у вас принято называть сверхмассивной чёрной дырой, находящейся в центре нашей галактики, Млечного пути. В каждой галактике имеется такой "котёл" , где собираются энергетические субстанции разумных существ с обитаемых планет именно этой галактики, - уточнила Таня. Но так думают, а мы ведь атеисты и не верим этому.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать также:»
»
»
»
|
