 |
 |
 |  | Ее я тоже начал целовать с пальчиков. Дойдя до бедер я все повторил, и сразу продолжил целовать ее лобок, пах. Я окунул язык в ее щелочку. Когда начал водить языком по щелочке, она попыталась отпихнуть мою голову, с таким выражением лица, как будто я делал что-то грязное и постыдное. Но постепенно маска ужаса сменилась томной маской желания, и она не противилась уже, а отдалась во власть моего языка. С ее крупными сморщенными губками капюшончика было даже интересно играть. Каждое легкое покусывание его или касание языком внутренних складочек отзывалось у нее стоном и мелкой дрожью. Я интенсивно сдавливал пальцем горошину клитора и активно шевелил языком в ее щелочке. Она снова стала сворачиваться в клубок с мелкими судорогами во всех частях ее тела и ка итог она оросила обильно мой язык своими выделениями. Они были одновременно и кисло-сладкими, и терпко-солеными, с мускусным привкусом и каким-то мягким шелковым вкусом на языке. Насытившись ее соками, и в тот момент, когда она стала расслабляться, я приставил головку члена к ее входу и попытался войти. Она резко сжалась и отстранилась. Потом снова расслабилась и смотря мне в глаза прикрыла свою писечку. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Я же не стал терять времени и вошел в Иришку и стал не спешно входить в нее до конца и так же не спешно выходить. Не прошло и 5 минут, как Иришка вскрикнула, задрожала и начала содрогаться в оргазме. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Вот только в попу она мне давать никак не хотела. Сначала я решил, что нужно просто подождать, поуговаривать. Потом даже свозил её, чтобы приодеть, в магазин, истратив на шмотки чуть ли не последние деньги (т. к. много средств в этом месяце у меня ушло на "премии" для радовавших меня своим примерным поведением близняшек) . Но и это мне тоже не помогло - Лизка упрямо отказывалась подставлять попку, мотивируя это тем, что она "не такая". Тогда я решил пойти на небольшую хитрость. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Но ведь так бывает: вдруг окажется в электричке или в автобусе-троллейбусе ватага парней - ты скользнешь по ним взглядом, и - ни на ком твой взгляд не задержится, никого из ватаги не выделит, и ты, равнодушно отворачиваясь, тут же забывая эти лица, снова продолжишь смотреть в окно; а бывает: взгляд зацепится за чьё-то лицо, и ты, о человеке совершенно ничего не зная, вдруг почувствуешь к нему живой, невольно возникающий интерес - неслышно дрогнет в груди никому не видимая струна, зазвенит томительная мелодия, слышимая лишь тебе одному, и ты, стараясь, чтоб взгляды твои были незаметны, начнешь бросать их на совершенно незнакомого парня, с чувством внезапно возникшей симпатии всматриваясь в мимику его лица, в его жесты, в его фигуру, и даже его одежда, самая обычная, банальная и непритязательная, покажется тебе заслуживающей внимания - ты, исподтишка рассматривая мимолётного попутчика, будешь по-прежнему казаться отрешенно погруженным в свои далёкие от окружающих тебя людей мысли-заботы, и только мелодия, внезапно возникшая, никем не слышимая, будет томительно бередить твою душу, живо напоминая о несбывающихся встречах - о том, что могло бы случиться-произойти, но никогда не случится, никогда не произойдёт, и ты, вслушиваясь в эту знакомую тебе мелодию о несовпадающих траекториях жизненных маршрутов, будешь просто смотреть, снова и снова бросая исподтишка свои мимолётно скользящие - внешне безразличные - взгляды; а через две-три-четыре остановки этот совершенно неизвестный тебе парень, на мгновение оказавшийся в поле твоего внимания, выйдет, и ты, ровным счетом ничего о нём не зная, не зная даже его имени, с чувством невольного сожаления о невозможности возможного проводишь его глазами... разве так не бывает, когда, ничего о человек не ведая, мы без всякого внешнего повода выделяем его - единственного - из всех окружающих, совершенно не зная, почему так происходит - почему мы выделяем именно его, а не кого-либо другого? . . Сержанты, стоявшие в коридоре, были еще совершенно одинаковы, совершенно неразличимы, но при взгляде на одного из них у Игоря в груди что-то невидимо дрогнуло - неслышно ёкнуло, рождая в душе едва различимую мелодию, упоительно-томительную, как танго, и вместе с тем сладко-тягучую, как золотисто-солнечный мёд, - Игорь, еще ничего не зная о сержанте, стоящем наискосок от него, вдруг услышал в своей душе ту самую мелодию, которую он слышал уже не однажды... но вслушиваться в эту мелодию было некогда: дверь, на которой была прикреплена табличка с надписью "канцелярия", в тот же миг открылась, и в коридоре появился капитан, который оказался командиром роты молодого пополнения; скользнув по прибывшим пацанам взглядом, он велел им построиться - и, называя сержантов по фамилиям, стал распределять вновь прибывших по отделениям; Игорь стоял последним, и так получилось, что, когда очередь дошла до него, он оказался один - капитан, глядя на Игоря, на секунду запнулся... "мне его, товарищ капитан", - проговорил один из сержантов, и Игорь, тревожно хлопнув ресницами, тут же метнул быстрый взглядом на сказавшего это, но капитан, отрицательно качнув глазами, тут же назвал чью-то фамилию, которую Игорь из-за волнения не расслышал, добавив при этом: "забирай ты его", - Игорь, снова дрогнув ресницами - не зная, кому из сержантов эта фамилия, прозвучавшая из уст капитана, принадлежит, беспокойно запрыгал взглядом по сержантским лицам, переводя беспомощный, вопросительно-ищущий взгляд с одного лица на другое, и здесь... здесь случилось то, чего Игорь, на секунду переставший слышать мелодию, не успел даже внятно пожелать: тот сержант, которого Игорь невольно выделил, глядя на него, на Игоря, чуть насмешливым взглядом сощуренных глаз, смешно постучал себя пальцем по груди, одновременно с этим ему, Игорю, говоря: "смотри сюда", - и Игорь, тут же снова услышавший своё сердце - снова услышавший мелодию своей души, совершенно непроизвольно улыбнулся, глядя сержанту в глаза... он, Игорь, улыбнулся невольно, улыбнулся, движимый своей вновь зазвучавшей мелодией, улыбнулся открыто и доверчиво, как улыбаются дети при виде взрослого, на которого можно абсолютно во всём положиться, но сержант, проигнорировав этот невольный, совершенно непреднамеренный порыв, на улыбку Игоря никак не отреагировал, - коротко бросив Игорю "следуй за мной", вслед за другими сержантами он повёл Игоря в глубину спального помещения, чтоб показать, где располагается отделение, в которое Игорь попал, и где будет на время прохождения курса молодого бойца его, Игоря, кровать и, соответственно, тумбочка... всё это произошло неделю назад, - через полчаса от пацанов, которые прибыли чуть раньше, Игорь узнал, что сержанта его отделения зовут Андреем... |  |  |
| |
|
Рассказ №2754 (страница 2)
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Вторник, 07/01/2025
Прочитано раз: 68520 (за неделю: 1)
Рейтинг: 88% (за неделю: 0%)
Цитата: "27.10 Но на этом всё не кончилось: самое ужасное только начиналось. В пятницу следующей недели после приёма у Ленки я, сделав уроки, которых, благо, было немного, сидела в гостиной в махровом халате с капюшоном (я была после ванной) и, потягивая "Мартини", смотрела М-тиви. Было уже около пяти часов вечера, когда раздось несколько настойчивых дребезжащих звонков в дверь. В недоумении, кто это мог быть, я подошла к двери. Ко мне ломились Сашка Баркин и Максим Полежаев из моего класса. Они уже явно..."
Страницы: [ ] [ 2 ]
(Так, они тут ещё и краткий экскурс в анатомию женских половых органов устроили. Хамство! Не видят, что я сгораю от желания!)
- Ага... понятно. Ой, а откуда у неё сперма?!
- Сам ты сперма, это смазка.
(Нет, ну я всё-таки не учебное пособие! Имейте совесть, пока она вас не поимела. (Шутка.))
Тут один из них, видимо, Максим, осторожно просунул палец в моё обильно увлажнившееся отверстие. Они, кажется, забыли, во что мы играем. Чтобы напомнить им, я начала кричать, извиваться, выворачиваться, они, увидя это, с трудом вспомнили, что мы играем в фильм, и вошли в роль. Максим схватил меня сзади за локти и поставил на колени перед Сашкой. Тот дал мне пощёчину и опять спросил:
- Ну что, будешь говорить?
- Я н...не знаю, пожалуйста, на надо, - (я надеюсь, у меня на глазах выступили слёзы?)
- Ах ты маленькая сучка! Тогда соси у меня! - я стрательно стиснула зубы и замотала головой. Тогда Сашка расстегнул ширинку и вытащил свой член, который уже был доведён до кондиции, я изобразила испуг и приоткрыла рот. Он воспользовался этим и засунул мне туда свой член и задвигал им туда-сюда. Я чуть не задохнулась. Кончив мне в горло, он вынул член и сказал:
- Ну, что, скажешь нам, где может быть твой жених? Или хочешь, чтобы этот красавец разорвал твою маленькую дырочку?
Я молчала, я старалась расплакаться и у меня это получилось. Я чувствовала, что они умирали от желания трахнуть меня. Я отказалась отвечать.
- Ах так? Тогда мы отымеем тебя по очереди.
- Нет, не надо! - опять заплакала я, хотя мне как раз этого и хотелось. Они привязали мои руки к столбикам кровати и кинули жребий. Выпало Максиму. Сашка помогал ему держать мои ноги. Я, конечно, сводила их, но не очень сильно.
- Ну, с Богом, - сказал Сашка и я почувствовала, как в моё истекающее соком влагалище входит упругий инструмент Максима и начинает быстро-быстро туда-обратно двигаться.
- Медленнее, медленнее, помучай её, - услышала я, теряя сознание от желания. - Ну теперь, всё в порядке. Сашка лёг рядом со мной, стал поглаживать мои груди, пососал одну из них, затем его рот приблизился к моему и он начал работать своим языком, то касаясь моего языка, то облизывая моё лицо, то спускаясь вниз по шее. Член Максима тем временем медленно вполз в меня по самые яйца, походил в глубине по кругу. Я стонала, мотала головой, делала движения бёдрами, навстречу ему, я не могла выдержать это поджаривание на медленном огне, Максим, видимо, тоже не мог больше и задвигал бёдрами в бешеном темпе, держась за мои ягодицы. Сашка сполз вниз и стал лизать и покусывать маленький язычок внизу, что привело меня к целой серии оргазмов секунд по двадцать. Мощная струя разлилась у меня внутри. Максим вытащил из меня свой член. Если раньше он был налитой и красивый, теперь он стал похож на сильно мятую тряпочку. Но тут ситуация вышла из-под моего контроля и началось такое, чего я не предвидела: они нашли в шкафу старый сломанный телефон, оторвали у него один конец и вставили оголённый провод мне в вагину. (Так, я , кажется об этом где-то уже читала.) И крутанули диск... Я почувствовала внизу нестерпимый зуд, мне захотелось чего-то продолговатого, я задёргалась, забилась, но не могла освободиться от провода и отключилась. Когда я пришла в себя, провод был всё ещё там, Сашка посмотрел на меня и сказал Максиму:
- Пришла в себя. Можно приступать. Слушай, - сказал он мне. - Расскажи нам всё, что было на дне рожденья Ленки.
Я мгновенно протрезвела:
- Да ничего особого не было. Праздник, как праздник. Мы с Костиком только сосались. А ночевали мы в разных комнатах.
- Да, а откуда тогда же у него на спине появились характерные царапины?
- Ничего не знаю, у него царапины, я-то какое к этому имею отношение?
- Самое прямое.
Значит Костик всё-таки им что-то рассказал! Хотя тогда зачем я должна им это говорить? Хотят его на враньё проверить, что ли?
Тут Максим засунул палец в отверстие диска.
- Не надо... пожалуйста! - завопила я. - За что вы меня мучаете?!
- Я мщу за своего младшего брата. - ответил Сашка.
- Я твоего брата вообще не знаю, что я могла ему сделать!
- Он учится в седьмом классе... Однажды вы с Риткой Маркинской заменяли у них урок.
- А, припоминаю. Был там один, он чуть ли не на люстре висел. Этот, что ли твой брат? Похож, очень похож...
- Да, после этого я как-то заметил, что он разглядывает нашу классную фотографию чересчур пристально, но не придал этому значения. А вскоре из моего альбома исчезла фотография со школьного спектакля "Чайка по имени Джонатан Ливингстон". Где ты танцуешь на первом плане. Захожу я к нему в комнату, а он сидит и дрочит на эту фотографию. Я, конечно сделал вид, что ничего не заметил. Он вскоре совсем сдвинулся: он во сне бормочет:"Карина, подари мне свою косу!"
- В этом они схожи с Максом.
- Не перебивай. Я мщу тебе за то, что ты сделала с несчастным ребёнком.
- Да, несчастный ребёнок! Я потом два месяца в себя прийти не могла после урока у них!
- Расказывай, что было у тебя с Костиком!
- Ты это распространишь по всему классу! Если ты это сделаешь, клянусь, я подам на вас за изнасилование. Ты можешь рассказать об этом своему брату, но не более, предупредив его, чтобы он молчал, как рыба.
- Хватит болтологии! - Макс опять крутанул диск, Сашка вытащил ремень из своих штанов и пару раз хлестнул меня. Я завопила диким голосом и провалилась в бездну...
Я слышала доносившиеся до меня сквозь пелену голоса мальчишек:
- Сними её, с неё уже хватит.
И свой голос:
- Развяжите меня, я всё скажу!
Они развязали меня, влили мне в горло чего-то обжигающего, осторожно уложили меня к себе на колени и стали нежно ласкать и целовать. Назло им, я не приходила в себя. Сашка потрогал мою руку.
- Пульс есть, жить будет.
- Но в себя она не приходит! Может ей искусственное дыхание сделать?
- А ты умеешь?
- Да.
Макс опустился передо мной на колени, раскрыл мои губы и накрыл мой рот своим, заткнул мне нос и сделал пару вдохов. Чтобы отблагодарить его, я открыла глаза. Из мальчишек вырвался вздох облегчения: жива!
Придя в себя, я одела трусы, лифчик, свои любимые старые джинсы и достала свой дневник, в котором был описан со всеми подробностями тот день. Оба тем временем тоже приоделись и стали меня с интересом слушать. Краем глаза я заметила, что штанишки-то им маловаты уже становятся!
- Да, повезло Костяну! - сказал Сашка, вздыхая, переглянувшись с Максимом. Я достала "Полароид" со шкафа и сказала:
- Снимите меня, как я есть сейчас.
Они сделали пару снимков. На одном из них, где у меня коса была перекинута наперёд, я написала:"Дорогому...
( - Сашка, как зовут твоего брата?
- Сашка.)
... Сашунчику от Карины. С любовью" Подпись.
- Передай это своему брату, - сказала я Сашке. - А вторую оставьте себе.
- Спасибо, - сказали они. - Пожалуйста, прости нас за всё.
- Так уж и быть, - я нежно и продолжительно поцеловала в губы сначала одного, потом другого...
Страницы: [ ] [ 2 ]
Читать также:»
»
»
»
|