 |
 |
 |  | Я хочу его, моя киска вся течет. Я встала, поцеловала его мягкие губы и начала медленно опускаться на его член. Его головка коснулась моего входа в киску, затем она начала проникать глубже и глубже, пока не уперлась в матку. Неожидав этого, я даже негромко вскрикнула. Затем начались наступательные движения. Люби меня, люби сейчас...Я подняла голову и увидела ночное небо, усыпанное звездами. <Звезды! Смотрите, что он делает со мной и завидуйте!> Пора менять роли, пускай теперь он потрудится. Я резко встала с него и, наклонившись, уперлась руками в лежак. Он понял, что надо делать, и почувствовала, как его руки обняли меня, он сильно прижался ко мне всем своим телом и резким толчком вогнал в меня свое оружие. Он вставлял и вставлял в меня до упора, что я чувствовала, как его яйца стукаются об мою попку. Он сжимал и мял мою грудь в своих руках, целовал мою спину. Мне было хорошо с ним. Но все хорошее быстро кончается. Я почувствовала, что он начал замедлять темп своих фрикций, этот темп как раз мне и нужен. Да, во мне все горит, все подходит к своему логическому завершению. Я чувствую, как оргазм подступает ко мне, теплая волна разливается по моему телу и доходит до самых кончиков. Сладкая судорога сводит мое тело. Он вышел из меня, и я почувствовала, как горячая струя спермы вылилась на мою спину. |  |  |
|
 |
 |
 |  | - И знаешь, что ей ответил Виталик? Он сказал, что есть большая разница, потому что звезды сами выставляют себя напоказ. Если бы его жена шла с полными кошелками из магазина домой, и к ней на улице прицепился бы какой-нибудь маньяк, и Виталик об этом узнал, этот тип огреб бы по полной. Но вот если бы его жена вырядилась как порнодива и стала шляться по темным и злачным улицам, и ночною порой к ней прицепился бы какой-нибудь тип, неизвестно, кому бы он Виталик врезал, узнав об этом, ему или своей жене. |  |  |
|
 |
 |
 |  | Не успел Мишка сесть в машину, как в мгновение ока был раздет наголо. Девушка уже была обнаженной. Он, было, хотел произнести хоть слово, но горячие губы девушки обхватили его рот. На губах еще не застыл вкус спермы ее предыдущего любовника. Она сильно обвила шею парня своими нежными руками, затем перевернула свою жертву на спину. Тот почувствовал, как его разъяренный член вонзается во внутрь тела подруги. |  |  |
|
 |
 |
 |  | Тебе нравится этот член - Андрей практически касаясь губами ее лица проговорил это, указывая в сторону Сергея. Ведь нравится же - протянул он, сильно сжимая ее сиси. Жена переводила взгляд с торчащего елдака на Андрея и обратно. Тогда я покажу тебе свой - с этими словами Андрей встал и приспустил свои трусы. На жену уставился еще один вздыбленный хер. Жена продолжала потерянно сидеть переводя взгляд с одного мужчины на второго. Я думаю тебе это больше не нужно - проговорил Андрей расстегивая у нее на спине застежку и вправду ставшего никчемным лифчика. Жена протянув руки чуть вперед позволила стащить с себя лифчик. Хорошая девочка - похвалил ее Андрей, снова щупая ее за сиськи. Дима тоже времени не терял и уже сидел без трусов. Ты брось карты - проговорил он, поглаживая свой хер. Жена послушно положила веер из карт на стол. А теперь иди сюда и возьми в ротик мой член - ласково, но в тоже время требовательно, продолжил Дима. Жена встала и подошла к сидящему Диме - давай детка, покажи как ты это делаешь. Жена смущенно опустилась на колени, оказавшись между разведенных в стороны ляжек мужчины. Давай, сосни мне - Дима продолжал подрачивать свой хер, залупляя головку. Наташа нерешительно сидела, наблюдая как головка хера то оголяется то вновь прикрывается кожей. Ну же - Дима преодолевая легкое сопротивление ее шеи, пододвинул ее голову к своему раздувшемуся херу. Моя жена все еще не решалась признать себя побежденной, однако выбора у нее практически не было, аккуратно взяв ее за затылок, мужчина сантиметра на четыре погрузил свой член в ее послушно приоткрытый ротик. Я как завороженный не отрываясь смотрел как не спеша и ритмично погружался его член оттопыривая щеку моей ненаглядной женушки. |  |  |
|
|
Рассказ №2988 (страница 2)
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Пятница, 15/04/2022
Прочитано раз: 41030 (за неделю: 9)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "Ее голова лежала между ног парня и чтобы наклониться к ней, он должен был бы лечь на него. Впрочем, именно этого она и добивалась, маня к себе и облизывая влажные губы красным языком...."
Страницы: [ ] [ 2 ] [ ]
Замок не очень-то легко поддавался, старуха довольно долго кряхтела, дергала ручку, прижимаясь к ней своим худеньким плечом, вынимала ключ и вставляла его снова, а Евгений все стоял рядом и никак не мог представить, что же такое с ним происходит.
Как будто по странной прихоти времени он вернулся в какое-то из давно прожитых им мгновений. Именно мгновений, таких коротких, что не успеваешь ни ощутить, ни понять когда это все было. И как было. И что было дальше. Но именно было. Не снилось, ни представлялось в мечтах или фантазиях, а существовало в реальности, только в очень дальней, забытой. Вот так же какая-то старуха стояла у закрытой двери, шептала то ли молитвы, то ли проклятья не в силах справиться с запором, а он наблюдал за этим, не помогая и не мешая.
Наконец, дверь поддалась. Из полутемной прихожей пахнуло пыльным застоявшимся воздухом, в сумраке комнат различались какие-то стулья, громоздкий шкаф со смуглыми стеклами, стремянка.
Квартира была пустой, тихой и спокойной. Окна в комнате и кухне плотно задернуты тяжелыми неподвижными шторами, на полу и мебели ровным слоем сероватая пыль...
- Закрыто все, слава тебе, Господи... И не было тут никого. Напугали вы меня, - проворчала старуха, поворачиваясь уходить.
- Вы говорите, начал было Евгений, - что квартира продается, а... - и он не закончил свою мысль. Там, в углу, на стуле, прижавшемся к массивному шкафу, белели легкие женские трусики. Точно такие, какие он видел на своей незнакомке. Еще рыжий прижимался к ним лицом, а потом они так выделялись на ее теле, когда она ползла по стене.
- Покупать будете? Сейчас дам телефон, им и звоните.
- Им? - недоуменно спросил Дмитриев.
- Ну да, хозяевам. Я ничего не решаю. Ну. так вы посмотрите пока. А я за телефоном схожу.
Старуха вышла, оставив на какое-то время его одного. И он стоял в этой квартире, пустой, незнакомой и понимал, что это все не так, не здесь, и не те шторы, и пыли быть не могло, но вот эти трусики...
Дмитриев быстро пересек комнату, в три шага оказавшись у стула, машинально скомкал тонкую белую ткань и засунул в карман, потом, уже не спеша, на правах потенциального покупателя, подошел к окну, отогнул штору.
На улице еще вовсю светило солнце. И парк зеленел, и его Колесо, вот оно, как раз напротив. Ему даже показалось, что там, в кабинке кто-то есть, и что этот кто-то смотрит сейчас на него. Евгений тряхнул головой, отгоняя видения. Это просто сиденье, высокая темная спинка которого напоминает человека.
Он уже успокоился и полностью взял себя в руки, когда старуха принесла клочок бумаги с нацарапанными на нем пятью цифрами.
- Вот, звоните сами. Только вечером, их днем не бывает. А сейчас, уж извините, некогда мне, внук придет из школы, кормить надо.
- Да-да, - проговорил Евгений, - спасибо, я ухожу. - И быстро вышел из комнаты, и почти побежал по лестнице, даже не поинтересовавшись, как там справляется старуха с непослушным замком.
Он больше не стал смотреть на окно. Даже обошел дом двором а не улицей, глядя только под ноги.
В автобусе, прижавшись лицом к стеклу, он смотрел на дома, магазины, прохожих не в силах ни на чем сосредоточить взгляда.
Так что же это с ним такое было? Все виделось так явственно, так четко, и это окно, и занавеска, и парень... Правда, уж очень странно долго висела она на стене, и поднималась медленно, как в киноленте, с замедленным эффектом, в каком-нибудь фильме-триллере. Но соседи открывали окна и высовывались, и смотрели, и что-то совсем ему неслышное кричали. И сейчас, вечером, это открытое окно, которое оказалось закрытым. И даже шторы на самом деле были другие, плотные и тяжелые, а не белые, почти невесомые. Но как же быть с этими трусиками? Дмитриев сунул руку в карман и похолодел. "Господи! Что я делаю? Зачем? Зачем я везу это домой? Зачем я вообще это взял? Как я буду объясняться, если Катюша увидит?".
Они прожили с женой почти двадцать лет. Не сказать, чтобы брак был идеальным. Он не раз задумывался о том, чтобы остаться одному, приходить в пустую квартиру, никого не ждать по вечерам, и чтобы его тоже никто не ждал. А уж если станет совсем тоскливо, завести собаку. Но все эти мысли были пустыми, беспредметными. За ними не следовали реальные поступки. Все оставалось неизменным и постоянным. И даже легкие романчики (а их и было-то за все это время два-три, и все так себе, почти незапомнившиеся, серые и скучные) ничего не меняли, да и не могли изменить.
Однако сегодня, эти трусики в его кармане, даже непонятно чьи, и непонятно для чего им взятые волновали неизмеримо больше, чем все реальные и нереальные связи.
Евгений уже решил, что выкинет тряпку в мусоропровод, когда будет подниматься по лестнице, но сделать этого не удалось - Катюша встретила его на автобусной остановке, с тяжелой сумкой в руке, и очень обрадовалась, стала что-то рассказывать, неясное и совсем ему неинтересное, а он взял у нее сумку и мирно пошел рядом. Остановился у табачного киоска, чтобы купить сигарет и задержаться, хотя бы на минуту, но жена подхватила его под руку и потянула к дому.
- Я купила твой Соверен. Вот! - Она достала синюю пачку и ловко сунула в карман его плаща. Как раз туда. - Что это? Платок?
В ее руке оказались трусики. Жена рассмотрела их очень внимательно, потом аккуратно свернула в малюсенький комочек и опустила в тот же карман. Не было сказано ни слова.
...Утром Евгений Савельевич проснулся рано. В пустой квартире было тихо. Он еще полежал с закрытыми глазами, потом все же встал. Голову сжимал тяжелый чугунный обруч. А там, где положено было быть сердцу, что-то давило и давило.
"Ну, и чего ты добился своим молчанием? Своей глупостью безмерной?" А что ответить? Нечего ответить.
Пол под босыми ногами был неожиданно холодным. Просто ледяным. Где-то задевались тапочки... А может, он и не одевал их вчера... Он уж и не помнил... И до двери далеко... А, наверное, все так было бы здорово, без этих плавок, без висящей над бездонностью тонкой фигуры. И Катюша приготовила бы вчера свой салат, он слетал бы за пивом, и они сидели бы вечером у открытого окна, курили оба и почти ничего бы и не говорили, а было бы так спокойно... И утром, как всегда, она выкинула бы из-под одеяла руку и, не просыпаясь, помахала бы ему в ответ на его "Я ухожу!".
Он дошел до ванной, открыл дверь, почему-то не включая свет. И встал. Прямо перед ним, в зеркале, было ЕЕ лицо. Именно такое, каким он видел его там, на окне, с улыбкой, с огромным, в полщеки румянцем, со слегка курносым носиком, и даже белый с едва заметным сколом зуб виднелся из-за слегка приоткрытых губ. И это было ТО САМОЕ лицо. Он даже и не думал, что так запомнил его. Ведь столько лет прошло. Чуть не тридцать. А они и знакомы-то не были вовсе. Так, виделись иногда, да нет, это он видел ее иногда, бегущую по пляжу, или загорающую на огромном красном полотенце, или купающуюся в темном и почему-то очень грозном море.
И звали ее смешно - Эсфирь. Он не думал, что такие имена бывают. Или даже если и бывают, то только в книгах. А тут вот она, длинная, гибкая, и купальник такой крохотный, и ей в нем так тесно...
Зазвенел телефон. И все пропало, рассыпалось маленькими цветными осколками. Он, пошатываясь, дошел до стола, снял трубку.
- Женя, я была не права, да?
- Нет, Катя, все так и было. Так и было. Ты все поняла правильно.
- Ты все придумал, скажи, придумал? Но зачем? Для чего?
- Придумал? Что? Я этого ждал, всю жизнь ждал.
- Что ты ждал? Что?
- Не знаю. Ничего не знаю.
- Я приеду сейчас, Женя. Ты подожди меня, пожалуйста. Не уходи.
Он ничего не ответил и повесил трубку.
Эсфирь... Она откидывала назад голову и волосы так смешно вздрагивали на лбу, колечки волос...Черных, смоляных волос под необычайно ярким солнцем. Он и не знал до тех пор, что вообще бывают такие черные волосы.
Он вернулся в ванную и, все также не включая света, снял плавки и залез в чуть теплую, как всегда, воду. Вода была зеленоватой от цвета самой ванной. Он специально подбирал такой цвет, чтобы море напоминало каждое купание. Катя еще смеялась... "Ну вот, и на юг ехать не надо!".
Вообще они любили плескаться в теплой воде вдвоем, сплетаясь телами, поливая друг друга из сложенных ладоней, намыливая и смывая мыло раз по десять, забываясь в поцелуях, возбуждаясь и доводя себя ласками до экстаза.
Пожалуй, именно с этой ванной были связаны самые яркие ощущения. Он и сейчас, вспоминая, почувствовал прилив крови, руки опустились к ногам и он начал перебирать волоски там, где это делала Катя, перед тем, как опуститься ниже и, впившись в его лицо поцелуем, собрать в ладонь и член, и мошонку с маленькими и ставшими вдруг твердыми яичками, а потом второй рукой обхватить его зад, гладить пальцем и даже слегка углубляться в него, чуть-чуть, самую малость, но это заставляло его дрожать всем телом и он едва сдерживался, чтобы не обрушиться на маленькое тело жены со всей страстью. Но это было бы преждевременно, потому что ее губы начинали путешествие по его телу, опускаясь все ниже и ниже, и он переворачивался на живот, слегка прогибаясь, чтобы Катя могла нырнуть под него и ее ноги оказывались у его лица и он забывал обо всем, оказываясь во власти ее запахов, нежности ее кожи, ее вздрагиваний и вздохов, он погружался губами и языком в глубину ее тела а сам ощущал как ее маленький язык кружился вокруг напрягшегося члена, а рука все продолжала путешествовать по заду и углубляться в него, миллиметр за миллиметром, обжигая огнем. Казалось, это может длиться бесконечно, вернее нет, не так. Просто время останавливалось. Навсегда. Но Катя не любила, чтобы все заканчивалось в этот момент. Ни запах его спермы, ни ее вкус ей не нравились и он вынужден был продлять эту муку как можно дольше, стремясь довести ее до экстаза и остаться не опустошенным. А когда терпеть уже не хватало никаких сил, в этот самый момент, всегда точно и безошибочно улавливая его, она поднималась на ноги, поворачивалась к нему спиной и он видел ее всю, распахнутую, горячую, еще влажную от его поцелуев и тоже вставал, прижимался к ней телом, входил в нее, входил резко и глубоко, до самого корня, и теперь уже ничто не могло его остановить, он двигался внутри, он прижимался руками к ней, он ощущал под руками собственные движения там, в ее глубине и от этого загорался еще сильнее... А когда все заканчивалось, они опускались на дно ванной и включали душ, разлетавшийся брызгами по всей комнатке.
Страницы: [ ] [ 2 ] [ ]
Читать также:»
»
»
»
|