Рассказ №3057 (страница 2)

     Когда все утихомирились, мы разлили по рюмкам последнюю водку и жахнули "за прекрасных дам". И именно в этот момент в квартиру ввалился Васька. Голубой нимб над его челом так и сиял. Видно было, что он тоже не терял даром время. Он был весел, но где-то в глубине его умных глаз залегла грусть.
     - Ребята, тут у меня для вас бутылка! - сказал он и поставил на стол сверток. Как говорил поэт: "3а далью - даль, за болью - боль. За алкоголем - алкоголь". Ведь как ни крути, а ничего постоянного нет. Мы стареем, стираясь от одиночества...
     В этот раз мы хорошо посидели, попили, полюбили.
     Поминки
     А сегодня, когда мы собрались Лена пришла в траурном черном платье сказала, что Петька умер. И, оказывается, в том, что он умер, виноваты мы все.
     - Это почему же? - спросила Масяня.
     - Потому что мы все его кормили, поили водкой, а у него вирусный гепатит и водка было категорически противопоказана, так что мы его убили!
     Мы откупорили бутылку и выпили за упокой его души, потом пришел Женька, и над столом снова ожил дух пиршества. Зазвенели рюмки, застучали по тарелкам вилки. Чинно, солидно, будто никакой смерти и в помине не было.
     "Покойным легкого лежания, -сказал Гена, - а живым радости жизни. Все там будем".
     - Ну, ты прямо поэт, расплакалась Ленка, даже поцеловала Гену. Он расплылся в блаженной улыбке.
     - У нас не слишком ли грустно? - переспросил он.
     - Ни капельки не грустно, а очень-очень по-русски, - сказала Масяня.
     И конечно же следующий тост был "За оптимистический конец и за нежное женское начало!" А день потихоньку сворачивался, и мы снова медленно напивались.
     Витька с ней не согласился, он сказал, что Петькуубили чеченские боевики, а Марияпошла еще дальше - он заявила, что во всем виноваты политики, которые гонят мальчишек на войну, как скот на убой.
     От этих слов у Ленки началась истерика. Она кричала, что, кроме Петьки, никого не любила, что ненавидит эту страну, что ненавидит всех нас, дармоедов, которые прожигают жизнь, когда другие гибнут на войне. Она бушевала как фурия, а мы медленно напивались.
     Потом по "Европе плюс" запел, очень не кстати, Газманов, "Господа офицеры", и Мария зарыдала. Ее красивое лицо дрожало, и даже стакан с валерианой, протянутый Масяней, почти весь расплескался ей на юбку - так тряслись у нее руки.
     Мы знали, что есть лишь один способ успокоить Лену, и кинули жребий среди мужиков. Выбор пал на Витьку, а Женька при этом в шутку перекрестился. Витька, напротив, не возражал, он сгреб Ленку в охапку, перенес на диван и принялся раздевать. Через минуту их голые тела слились в экстазе на радость всем нам.
     Мы смотрели, как они трахались, словно смотрели порно, и, как только Ленка принялась всхлипывать, выгнувшись полумесяцем над Витькой, беспокойная Масяня бросилась к ней и осыпала ее лицо и грудь поцелуями. От такого напора любви Ленка кончила, разрыдавшись как маленькийребенок. Масяня выждала момент, когда Мария, успокоенная и обалдевшая, отвалилась на сторону, и тут же заняла ее место, оседлав Витька полными оливкового цвета ляжками. Витька взревел, будто его переключили на повышенную передачу, и пустился вскачь. От такой картины разобрало остальных. Пьяно смеясь, мы не сговариваясь повалились на ковер. Несколькораз я переводила пылающий от возбуждения взорсо своих ног на Генкино орудие. "Интересно,сможетлиего необычно огромныйствол поместиться в моей узенькой щелочке?" подумала я.Потом, решившись, вскочила наколении,переступивчерез шевелящуюся массу тел, придвинула своюпромежность к желанному оружию.
     Когда первый пыл угас, нам стало неуютно, и мы переместились поминать друга на кухню. После третьей бутылки Масяня принялась ласкать к Витьку, лезть к нему в трусы, а потом они заняли самое удобное место на середине ковра. Вслед за ними пристроились Мария с Женькой и Юркой.
     Жизнь продолжается!


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать также: