Рассказ №3124 (страница 4)

     - Санечка, я больше не могу. У меня там внутри все саднит. Я ведь почти девушка, ты у меня только второй, а первый был больше полутора лет назад.
     В это время в щель просунулась хитрая Валькина рожица.
     - Я вас в постель уложила - это моя заслуга. Поэтому дайте мне мой кусок пирога. Хочу поглядеть, как вы трахаетесь, очень меня это возбуждает. Ну-ка, одеяло долой и показывайте.
     И мы показали все, что она хотела. Почти все, потому что я и тогда ненавидел любовь втроем, и сейчас ненавижу.
     Любви нашей с Олей было трое суток. Вернее, два дня и три ночи. И не стал бы я вам рассказывать об этом, в, общем-то, заурядном происшествии, если бы не одно обстоятельство. И тут я хотел бы вам задать вопрос: "Случалось ли вам встречать женщину, у которой все как будто именно для вас приспособлено? Рост, сложение, внешность, характер, темперамент, интимные части, даже пизда. И все это не просто вам нравится, а, кажется, сделано по вашей мерке, вкусу и желаниям".
     Собеседники задумались, и только Чепцов сказал:
     - Да, у меня было что-то в этом роде.
     - Так вот со мной, продолжал Димов, - так произошло, когда я узнал эту девочку. Я вдруг почувствовал, что ее где-то там делали специально для меня. Или еще определеннее: она - это тоже я. Такая мысль пришла мне в голову в не совсем обычное время, когда я в первый раз ебал ее. Войдя в нее, я ощутил не только удовольствие, но какой-то неиспытанный ранее комфорт. Потом оказалось, что это не только в постели, но всегда, что бы мы ни делали, чем бы ни занимались.
     Я не любил ее в общепринятом смысле этого слова. Я любил ее, как любят только себя, как часть самого себя. Мне трудно было хоть на минуту отпустить ее, больно даже видеть как она, вылезая утром из постели, усталыми движениями натягивает на себя белье. Щемило сердце в предчувствии разлуки. Попробуйте представить себе, что у вас зачем-то должны отнять ногу, легкое или какой-нибудь другой орган, часть тела, без которой жить то можно, но какая это жизнь? Тогда вы поймете, что я тогда чувствовал.
     Вот, братцы, какая у меня была встреча с девочкой Олей. Я ее после этой нашей встречи больше никогда не видал. И хоть баб у меня потом было до хера, никогда больше я такого чувства не испытывал. И еще скажу. Мне бы очень хотелось, иметь от нее сына. Это был бы по-настоящему мой ребенок, потому что он, его мать и я - один человек.
     - Да :- вздохнули мужики. - Ты, Саня, мудрец. История твоя принимается, но в дебри сексуальной психологии мы сейчас не полезем, больно это муторно спьяну. Послушаем лучше Марочкина, он человек прямолинейный.
     Ладно, - сказал прямолинейный Марочкин и уселся на топчан, поплотнее закутавшись в простыню, - раздразнили вы меня. Расскажу вам одну историю, которая, я думал, на свет божий никогда не выйдет. Вы, мальчики помните, наверно, что, когда мы в Москву приехали, я сильно зашибать стал, просто по черному. Так уж получилось: дружки появились, деньги шальные. Пили мы помногу, буквально до потери сознания. А у меня свойство такое. Как выпью - хер колом стоит. Бабу ему подавай, и все тут. Сейчас, конечно, все уже не так, а в молодости - ни какого сладу не было. Я, конечно, устраивался, соседок податливых в общежитии навалом. Но не всегда они под рукой оказывались.
     Вот однажды поддали мы крепко, да не дома, а в кафе в Сокольниках и потом на улицу вывалились проветриться. Было еще не поздно. Я поплелся по аллее и зашел довольно далеко. Смотрю - впереди девушка идет, ножки ноги ставит пряменько, юбочка у нее вокруг попки так и кружится. Народу в парке мало, а в этой аллее и вовсе никого. "Ах, ты, - думаю, - красотка. И полненькая, совсем в моем вкусе. А что если я тебя сейчас трахну? Может ты и возражать не будешь"?
     Догоняю я, значит, девочку, хватаю ее за руку и тащу в кусты. Она вырывается, да разве у меня вырвешься? Втащил в кусты и на землю валю как куль. Она кричать, так ведь не докричишься. А я, недолго думая, подол ей задрал, а под ним ножки - закачаешься. Полные и стройные. Это я даже своими пьяными глазами узрел. А на бедрах беленькие штанишки с цветочком на самом интересном месте.
     Хватаюсь я, само собой, за эти трусики, она снимать не дает. Ну, я парень здоровый, рванул - и нет трусиков. Она снова кричать. Тут я штаны расстегнул, член свой на свободу выпустил, и на нее улегся. Ноги раздвинул - и вперед. Она кричать перестала. Времени совсем немного прошло, чувствую, моя девочка стала входить в раж, стоны какие-то из ее рта стали доноситься, да и подмахивать начала довольно умело. Тут я ей и спустил, да так много, все внутри заполнил.
     И в этот самый момент набредают на нас дружинники. Они, видно, крики услышали и стали искать, где кричат. Ну и нашли, в конце концов. Сняли меня с девушки, и повели в отделение протокол составлять. Ее, естественно, тоже.
     У меня весь хмель мгновенно из головы вылетел. "Ну, - думаю, и влип же я. Схлопочу сейчас десять лет ни за что, ни про что". Тогда за изнасилование очень много давали. И ничего, главное, сделать не могу, ни с ней поговорить, ни дружинникам что-то объяснить.
     Привели нас, посадили в разных углах. Дежурный начинает допрашивать. Сначала ее.
     - Фамилия?
     - Ольга такая-то.
     Ну, дальше там всякие анкетные данные. Потом мент спрашивает, показывая на меня:
     - Этот гражданин учинил над вами насилие?
     Сердце мое упало. Вот она сейчас подтвердит, и загремел я на десять лет под строгий режим. А что? Свидетели есть, да ведь я и вправду заставил ее лечь под меня. Помощи ждать неоткуда. Сколько историй я слышал о том, как девка посадила парня, который ее трахнул и при этом чем-то не потрафил.
     И вдруг эта девочка, которой я ничего хорошего не сделал и которая по всем правилам должна меня утопить, говорит, потупив глаза:
     - Нет, он меня не насиловал.
     Тут обалдел не только я, но и допрашивавший нас милиционер.
     - То есть, как не насиловал, вон они все видели.
     - Ничего они не видели. Насилия не было.
     - А ты что скажешь? - обращается лейтенант ко мне.
     Я тем временем уже все сообразил и говорю ему:
     - По обоюдному согласию все было.
     - Что же ты кричала, на помощь звала? - спрашивает один из дружинников, совершенно обескураженный.
     - А я разве кричала? Ну, значит от удовольствия.
     Тут лейтенант как вскочит кулаком по столу и давай орать:
     - Шлюха! Блядь подзаборная! Проститутка ебаная! Ты еще выламываешься. Сажаю тебя на десять суток своей властью за непотребные действия в общественном месте. Все. Увести ее. А этому - под зад коленкой да посильнее.
     Молодой милиционер увел заметно погрустневшую Олю куда-то в недра отделения. Другой вытолкал меня за дверь.
      Я, однако, не ушел, сел на ступени и сидел до ночи, а утром туда же пришел с букетом роз и потребовал свидания заключенной. Меня долго отпихивали, но потом все-таки привели Олю. Вид у нее был понурый. Ну я в качестве передачи передал ей букет и кое-что из еды. Она взяла, и я заметил следы благодарности у нее в глазах.
     Каждый день приходил я в отделение с цветами и лакомствами. Милиционеры привыкли ко мне и сразу приводили Олю. Наконец, на шестые сутки тот же лейтенант процедил сквозь зубы:
     Забирай свою красотку, и, глядите, больше не попадайтесь.
     Мы оба пулей вылетели на улицу. И я сходу рухнул перед ней на колени и стал просить прощения. За все. И за насилие, и за то, что ей пришлось претерпеть за меня, незнакомого парня, который, как говорится, не сделал ей ничего хорошего кроме плохого. И она простила меня. Только вот адреса и телефона не дала, сколько я ни просил. И я ее с тех пор ни разу не видел, эту девочку, встреча с которой изменила мою жизнь. Я ведь тогда и пить бросил, учиться крепко начал. И стал в результате тем Марочкиным, которого вы сегодня знаете.
     - Надо же, сказали мужики. - История, по меньшей мере, необычная. Кто бы мог подумать, степа, что с тобой такое могло случиться. Имя, что ли мы сегодня такое волшебное выбрали - Оля? Видно и Чепцову этого имени не миновать. Давай, Гриша, твоя очередь. Жену ведь твою тоже Ольгой зовут?
     - Да ее именно так и зовут, но сейчас речь пойдет не о ней, мы ведь рассказываем о тех, с кем расстались, и кто оставил в жизни нашей неизгладимый след. К сожалению, мое расставание с той женщиной было расставанием навсегда. Звали ее тоже Ольгой, но я ее всегда называл Лелей, Лелечкой. Только вы от меня особой "клубнички" не ждите, не люблю я этого, да мне и рассказывать по этому поводу почти нечего. Кроме того, мы с вами уже по шестой приняли, какой уж при этом секс в нашем возрасте? Остается одна сентиментальность или, как раньше говорили, романтические мечтания.
     Я с юности, да и сейчас тоже, человек застенчивый. И общение с женским полом для меня всегда было сложным. Так вот случилось, что я уж и армию отслужил, и третий курс института заканчивал, а у меня еще ни разу женщины не было. Девственником ходил. Вам это смешно, а у меня уже комплекс начал складываться. Познакомлюсь, бывало, с девушкой, все сначала идет нормально по плану. Вовремя целоваться начинаем, вовремя к ощупываниям переходим. Тут бы мне ее и трахнуть, и случай такой представляется. А у меня дружок - как тряпка, на женские прелести не реагирует. Если бы не онанизм - совсем бы себя импотентом считал.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ]

Читать также: