 |
| |
| | И ощущения в этой реальности были на порядок острей. Оксана нежно стонала и прижимала мою голову к себе, а я, обняв её за бёдра, ласкала языком такой желанный клитор. И тоже стонала. Я принимала смазку из влагалища с жадностью, стараясь не уронить ни единой капли и возбуждение усиливалось. Оксана тяжело дышала и что-то тихо шептала, а я продолжала без устали работать своим языком. Я понимала, что сама спровоцировала сестру на этот поступок, но я об этом мечтала и знала, что этот секс может быть в первый и последний раз. И я ни о чём не жалела. И мы трахались, вернее это она меня трахала, а я подмахивала и трепетала. Мы обе равномерно двигались и всё плотнее прижимались друг к другу, образуя единый любовный узел. Наконец всё закончилось. Оксана застонала в последний раз и вздрогнула. В мой рот тут же излилась вязкая жидкость и я в этот момент кончила. Долго, яростно и блаженно. | | |
| |
|
| |
| | Снова повернувшись лицом к камере, Алиска озорно подмигнула, и облизнула губки. Продолжая двигаться в такт, одному лишь ей ведомому ритму, девушка стала ласкать сквозь водолазку свою грудь, щипая сосочки. Стоны удовольствия, и урчание, тихо отражались от стен комнаты, погружая все в интимную обстановку, дополняя образы звуками. Наконец наигравшись вдоволь с сосочками, Алиса потянула водолазку за края вверх, медленно освобождая свою упругую грудь. Темные ореолы сосков, ярко выделялись на белоснежной коже девушки. Алиса опустила одну руку к своей щелочке, и сквозь ткань трусиков, чуть растопырив свои стройные ножки начала ласкать себя. Глаза Алиски заволокло пеленой, и закатив их, она издала протяжный стон удовольствия. Немного поласкав себя, девушка снова обернулась к камере спиной, и как и в прошлый раз, стала медленно нагибаться. Наконец, подошло время и последнему элементу одежды, и развернутая задом к объективу камеры Алиска плавно стащила с себя трусики. Повернувшись, она отбросила их в сторону. | | |
| |
|
| |
| | Он вернулся в ее комнату. Она все еще спала, уютно свернувшись калачиком и подложив руку под подушку. Он пристроил шкатулку вместе с запиской в ее поле зрения, чуть помедлив, нежно поцеловал ее в теплую щечку, быстро оделся и выскользнул в подъезд, осторожно прикрыв за собой дверь. | | |
| |
|
| |
| | - Вот! Что из этого следует... - Максим на секунду умолкает, обдумывая свою мысль. - А следует из этого вот что... Почти все люди от природы бисексуальны, то есть сексуальное удовольствие могут получать как с лицами пола противоположного, так и с лицами пола своего - это, как говорится, аксиома. Что происходит далее? Попадая в армию, парни на достаточно длительный срок лишаются возможности общения с лицами противоположного пола, то есть всё это время они находятся среди лиц пола своего, и это длительное нахождение в однополой среде не может не обострять у многих парней изначально присутствующую - природой данную - способность к однополому сексу, а это, в свою очередь, неизбежно ведёт к тому, что многие парни, постоянно находясь среди других парней, начинают подсознательно или даже осознанно чувствовать некую постоянно присутствующую возможность перерихнуться-покайфовать - возможность, обусловленную самой ситуацией длительного пребывания в однополом коллективе. Всё это - с одной стороны. А что мы имеем с другой стороны? А с другой стороны - на однополый секс в сознании многих до сих пор наложено сильнейшее табу как на что-то постыдное, неестественное или даже заведомо невозможное. И - что получается в результате? В результате возникает некий внутренний конфликт - конфликт между подсознательным желанием секса и таким же подсознательным сдерживанием себя, то есть конфликт между человеческим либидо и так называемой половой моралью. И вот он-то, этот конфликт, возникающий на стыке секса и морали, и вызывает ту самую агрессию, которая в изобилии присутствует в армии и которая называется словом "дедовщина". Смотри еще раз, что получается: пацаны, отслужившие полтора года, после отбоя поднимают других пацанов, только-только призвавшихся, ведут их в каптёрку, в умывалку, в туалет, в любое другое место, удобное для "воспитания", и там, используя какой-нибудь пустяк в качестве формального обоснования своих придирок, начинают над нами, такими же пацанами, издеваться-куражиться, проявляя при этом лишь на первый взгляд немотивированную агрессию... а агрессия эта вполне мотивирована: одни парни - сами, быть может, того не осознавая - вымещают на других парнях, им подвластных, свою хроническую неспособность переступить через табу... вот о чём я сейчас подумал! В основе всяких издевательств, именуемых армейской дедовщиной, лежит неудовлетворенное либидо: девчонок нет, и можно было бы кайфовать с парнями, но кайф с парнями считается недостойным "настоящего мужчины", а значит - с парнями нельзя... вот где собака зарыта! Дедовщина - это наизнанку вывернутое гомосексуальное желание, пусть даже внятно и не осознаваемое... но механизм здесь присутствует тот же самый, что и в основе гомофобии, и в этом смысле дедовщина есть ни что иное, как форма скрытой - не буквальной, а опосредованной - гомофобии... согласен? | | |
| |
|
Рассказ №3225 (страница 2)
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Среда, 27/11/2024
Прочитано раз: 55040 (за неделю: 3)
Рейтинг: 88% (за неделю: 0%)
Цитата: "В перекрестном варианте дело пошло быстрее. Хотя этому и препятствовала скованность Антона, впервые участвовавшего в странной "групповухе", но энтузиазм канавы действовал на него ободряюще. Онанисты вошли в раж и непроизвольно стали подделываться под ритм доносящейся до ушей невинной детской песенки. Вскоре наступил резонанс, и амплитуда колебаний удвоилась, причем совпадение по фазе было налицо...."
Страницы: [ ] [ 2 ]
Канава полулежал на кровати со спущенными штанами, закрыв глаза и бесстыдно расставив колени. Поникший член его выглядел униженно и оскорбленно. Услышав шаги, Ямской приоткрыл один глаз и, дурашливо улыбаясь, сделал попытку подняться. Попытка оказалась неудачной, Канава заскулил...
-Ло-об, у тя есть порево какое-нибудь?
-Щас чайник вскипит, пожрём вместе.
-А скоко время?
-Полпятого.
- Затащился я , однако, на сей раз,- Канава, наконец, встал на ноги.- Ой, блин, в глазах аж мутит.
Разливая чай, Желобков посетовал...
-Порнуху надо бы, а то так, на сухую, без стимула, как-то не то!
- Я принесу тебе,- заверил Канава, обжигаясь,- у Бычары осталась колода еще, я у него завтра возьму.
-Это та самая, что ли?
-Не, другая, лучше той.
Месяц назад Канава приносил в школу порнографические карты с разнагишавшимися девицами, сплошь утыканными, как подушечки для иголок, разбухшими членами. Порнуху коллективно и открыто изучали на уроке английского. А молодой, только что после института, учитель, вместо того, чтобы наказать дерзкого развратника, ну, в крайнем случае, банально выгнать из класса, воскликнул с пафосом выскочившего из ванны Архимеда...
-О-о-о! А дайте мне ее на один день?!
Канава тогда вполне натурально послал его, опустив великовозрастного болвана, и тем самым еще больше возвысил в глазах одноклассников свой и без того непререкаемый авторитет.
- Мне тогда, весной, когда мы с Упырём в спортшколу ходили, предлагали купить,- вспомнил Желобков.
-Ну?
-Я отказался, денег не было.
Антон тогда ходил с одноклассником в спортшколу в секцию классической борьбы. Потом, правда, бросил - надоело. На одной из тренировок коренастый прыщавый парень, года на два постарше, пригласил Антона "пощелкать порнуху". Они прошли в раздевалку, и парень осторожно извлек любовно упакованный в вонючий носок календарик. Картинки оказались смачными и сильно взволновали Желобкова, увидевшего подобное впервые. Однако он постарался не подавать виду.
-Покупай,- предложил прыщавый.- Пять рублей.
-Да на фига она мне?- пожал плечами Антон, проглотив, однако, слюну.
- Как - зачем?- Парень, похоже, удивился вполне искренне,- Будешь дома дрочить!
...В Канаве, меж тем, вновь начал просыпаться инстинкт продолжения рода.
- Ботва всё это,- допивая чай, рассуждал он,- онанизм, порнуха... Несерьёзно. Вот на самом деле - это да! Можно попробовать!
-Как ты попробуешь?
Тут Канава изрёк такое, что у Желобкова полезли глаза на лоб и сжалось место предполагаемой экзекуции.
-Как? Давай я тя в жопу!
Антон онемел.
-Да ты что, в натуре, сдурел, что ли?
-Дурак, кайфушу словишь, получше онанизма.
-Да ты что, в милицию заберут! Это, знаешь, как называется,- эта... как её...
- Виталий никак не мог вспомнить с ходу нужное слово,- Пидерасия!
-Какая "пидерасия"?! Кто заберёт? Кто узнает, ты, что ль, кому скажешь?
-А что будет-то?
- Да ни хрена не будет, мы ж попробуем только. Затащишься - атас! Потом ты меня, если захочешь.
Желобков уже ошалел от обрушившихся на него в этот день сексуальных реформ, но любопытство взяло верх, и он нехотя согласился.
- Сымай трусы и становись раком,- скомандовал Канава,- а я сзади встану.
Антон оперся руками о кровать и поднял кверху свой мосластый розовый зад. Аркадий долго возился сзади, манипулируя членом и бормоча какую-то ахинею про кайфушу, пока, наконец, Желобков не ощутил его ногами.
- Ой, больно!- вскричал Антон, когда член Канавы попытался войти ему в зад.
-Правда, что ль?- спросил испуганный таким оборотом Канава.
- Харэ, кончай.- Антон выпрямился и застегнул штаны.- Хватит на сегодня, а то мать скоро придет.
Канава долго зашнуровывал ботинки, то и дело завязывая мертвые узлы. Одевая куртку, он вытащил пачку "Родопи".
- Ну, ладно, покедова, я ешшо к Бурде хотел зайти, кое-что забрать. Завтра на первый урок не приду - спать охота.
-Давай!
Ночью Антону снился сон. Стоя на полусогнутых ногах, он никак не мог стянуть с себя брюки, чувствуя страх и скованность. Рядом стоял крокодил Гена, почему-то без трусов, и играл на гармошке, исполняя тоненьким пионерским голосом песенку про неуклюжих прохожих. Внезапно он отбросил гармошку, исказил в злобе морду, открыл пасть и заорал голосом Канавы...
-Дрочи! Дрочи! Дрочи!!!
Страницы: [ ] [ 2 ]
Читать также:»
»
»
»
|
