Рассказ №3225 (страница 2)

     Канава полулежал на кровати со спущенными штанами, закрыв глаза и бесстыдно расставив колени. Поникший член его выглядел униженно и оскорбленно. Услышав шаги, Ямской приоткрыл один глаз и, дурашливо улыбаясь, сделал попытку подняться. Попытка оказалась неудачной, Канава заскулил...
     -Ло-об, у тя есть порево какое-нибудь?
     -Щас чайник вскипит, пожрём вместе.
     -А скоко время?
     -Полпятого.
     - Затащился я , однако, на сей раз,- Канава, наконец, встал на ноги.- Ой, блин, в глазах аж мутит.
     Разливая чай, Желобков посетовал...
     -Порнуху надо бы, а то так, на сухую, без стимула, как-то не то!
     - Я принесу тебе,- заверил Канава, обжигаясь,- у Бычары осталась колода еще, я у него завтра возьму.
     -Это та самая, что ли?
     -Не, другая, лучше той.
     Месяц назад Канава приносил в школу порнографические карты с разнагишавшимися девицами, сплошь утыканными, как подушечки для иголок, разбухшими членами. Порнуху коллективно и открыто изучали на уроке английского. А молодой, только что после института, учитель, вместо того, чтобы наказать дерзкого развратника, ну, в крайнем случае, банально выгнать из класса, воскликнул с пафосом выскочившего из ванны Архимеда...
     -О-о-о! А дайте мне ее на один день?!
     Канава тогда вполне натурально послал его, опустив великовозрастного болвана, и тем самым еще больше возвысил в глазах одноклассников свой и без того непререкаемый авторитет.
     - Мне тогда, весной, когда мы с Упырём в спортшколу ходили, предлагали купить,- вспомнил Желобков.
     -Ну?
     -Я отказался, денег не было.
     Антон тогда ходил с одноклассником в спортшколу в секцию классической борьбы. Потом, правда, бросил - надоело. На одной из тренировок коренастый прыщавый парень, года на два постарше, пригласил Антона "пощелкать порнуху". Они прошли в раздевалку, и парень осторожно извлек любовно упакованный в вонючий носок календарик. Картинки оказались смачными и сильно взволновали Желобкова, увидевшего подобное впервые. Однако он постарался не подавать виду.
     -Покупай,- предложил прыщавый.- Пять рублей.
     -Да на фига она мне?- пожал плечами Антон, проглотив, однако, слюну.
     - Как - зачем?- Парень, похоже, удивился вполне искренне,- Будешь дома дрочить!
     
     ...В Канаве, меж тем, вновь начал просыпаться инстинкт продолжения рода.
     - Ботва всё это,- допивая чай, рассуждал он,- онанизм, порнуха... Несерьёзно. Вот на самом деле - это да! Можно попробовать!
     -Как ты попробуешь?
     Тут Канава изрёк такое, что у Желобкова полезли глаза на лоб и сжалось место предполагаемой экзекуции.
     -Как? Давай я тя в жопу!
     Антон онемел.
     -Да ты что, в натуре, сдурел, что ли?
     -Дурак, кайфушу словишь, получше онанизма.
     -Да ты что, в милицию заберут! Это, знаешь, как называется,- эта... как её...
     - Виталий никак не мог вспомнить с ходу нужное слово,- Пидерасия!
     -Какая "пидерасия"?! Кто заберёт? Кто узнает, ты, что ль, кому скажешь?
     -А что будет-то?
     - Да ни хрена не будет, мы ж попробуем только. Затащишься - атас! Потом ты меня, если захочешь.
     Желобков уже ошалел от обрушившихся на него в этот день сексуальных реформ, но любопытство взяло верх, и он нехотя согласился.
     - Сымай трусы и становись раком,- скомандовал Канава,- а я сзади встану.
     Антон оперся руками о кровать и поднял кверху свой мосластый розовый зад. Аркадий долго возился сзади, манипулируя членом и бормоча какую-то ахинею про кайфушу, пока, наконец, Желобков не ощутил его ногами.
     - Ой, больно!- вскричал Антон, когда член Канавы попытался войти ему в зад.
     -Правда, что ль?- спросил испуганный таким оборотом Канава.
     - Харэ, кончай.- Антон выпрямился и застегнул штаны.- Хватит на сегодня, а то мать скоро придет.
     Канава долго зашнуровывал ботинки, то и дело завязывая мертвые узлы. Одевая куртку, он вытащил пачку "Родопи".
     - Ну, ладно, покедова, я ешшо к Бурде хотел зайти, кое-что забрать. Завтра на первый урок не приду - спать охота.
     -Давай!
     
     Ночью Антону снился сон. Стоя на полусогнутых ногах, он никак не мог стянуть с себя брюки, чувствуя страх и скованность. Рядом стоял крокодил Гена, почему-то без трусов, и играл на гармошке, исполняя тоненьким пионерским голосом песенку про неуклюжих прохожих. Внезапно он отбросил гармошку, исказил в злобе морду, открыл пасть и заорал голосом Канавы...
     -Дрочи! Дрочи! Дрочи!!!


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать также: