Рассказ №4495 (страница 2)

     Он ушел, а я лежал и думал: что это со мной было? И о чем он? И почему так странно отозвалось мое тело на чей-то расслабляющий массаж?
     А ведь никакой это был не массаж. Он ласкал меня! Ласкал сильно, жадно, привычно! Да и не меня ласкал, а Сашку! А то, что душа рвалась ему навстречу и телу хотелось еще и еще, то это - обман, наваждение, которое нужно в себе убить.
     А ещё я понял, кем Сашка был для Палыча!
     
     4. Наш первый вечер
     
     Палыч пришел с вином и фруктами. Он был весел, много шутил. И только ссадина на левой скуле портила его лицо.
     -Упал? - Я кивнул на рану.
     -Да, нет, пришлось немного помахаться. Не бери в голову!
     -Это из-за меня? С тем парнем?
     - Ну, что ты пристал? Все! Нет его! Главное - все закончилось хорошо, и он, надеюсь, теперь отсюда исчезнет! А еще важнее, что ты цел и невредим и скоро совсем поправишься.
     И мы пили вино, много вина, и я купался в лучах его добрых глаз. Хочу ли я, чтобы он зажег свечи, как тогда, в Питере? Да, конечно, хочу! И уже мягкий мерцающий свет выхватывает из тьмы наши лица. И уже нет ничего желаннее, чтобы всё это продолжалось как можно дольше! И уже нет никого, кто мог бы нам в этом помешать.
     Я плыл на волнах пьяного обожания. Я уже забыл, что всё это предназначалось не мне. Вот он, рядом. Его рука блуждает по моим волосам, лицу, плечам. И хочется зарыться в одежду на его груди и затихнуть в сильных его объятиях. И уснуть! Пусть даже навсегда!
     Да, да! Конечно, я немного перебрал, я понимаю, Палыч! Я знаю, что мне столько нельзя, что я ещё слаб! Сейчас ляжем спать, а утром всё будет хорошо. Не надо меня раздевать, я сам, я ещё могу сам. А-а, ладно, делай что хочешь! Конечно, ложись со мной, мы поместимся. Ну, что же ты все дрожишь? Ты же уже большой ... И сильный ... И жаркий ... Палыч! ... Что же ты со мной делаешь, Палыч? ... Да, я хочу ... Да, мне хорошо ...
     
     5. Я и Сашка
     
     Я любил его. Нельзя не ответить взаимностью такому напору любви, обожания и заботы. Плевать на странную роль, которая мне в наших отношениях досталась - на другую я точно был бы не способен. Но ему было со мной хорошо, и я был счастлив. А тот физический дискомфорт, который я испытывал, доставляя ему ежедневную радость - я смирился с ним, ведь иначе его счастье было бы не таким полным. Да и дискомфорт все больше исчезал.
     Голова прошла, и Палыч, наконец, разрешил мне выходить к морю. Тем более, что мой враг, кажется, окончательно исчез. Я шел через холл гостиницы, когда вдруг громом грянул чей-то чуть слышный голос:
     -А не подскажите, в каком номере остановился Рогов Виктор Павлович?
     Это был мой голос, вернее это была точная копия моего голоса. И сам я, второй я, стоял у стойки администратора и задавал этот страшный вопрос!
     Если бы обстоятельства были другими, то я, может быть, и обрадовался, увидев после стольких лет Сашку. Но сейчас я понял только одно: приехал - он, настоящий, и Палыча я теряю.
     Я рванул на рынок, где Палыч, покупал фрукты. Увидев меня, он кинулся навстречу:
     -Что случилось? Опять тебе досталось? Тот парень опять здесь?
     Вот он - спасительный аргумент! Ну, конечно, ради моей безопасности Палыч пойдет на все!
     - Да, я его опять встретил. Он не один и он мне грозил. Это хорошим не кончится. Палыч, миленький, уедем, сейчас же, куда хочешь. Не заходя в гостиницу! Прямо отсюда!
     -Но мне нужно хотя бы вещи забрать!
     -Я сам схожу за ними, я мигом, ты здесь жди.
     - Подожди, я ничего не понимаю. Если они там и ты их боишься, то идти нужно мне, а не тебе! Что за ерунда? Ты мне объяснишь, в чем дело?
     - Я не хочу ничего объяснять! - Я уже просто орал на него. - Постой здесь, я тебя прошу, и всё будет хорошо! Только никуда не уходи!
     Не заботясь о том, стоит Палыч или попёрся за мной, я развернулся и что есть мочи понесся в гостиницу.
     
     6. Сашка
     
     Сашка сидел в холле в кресле и, видимо, ждал Палыча. Я рванул к нему, и он, приглядевшись, разинул рот, не зная, как ему на меня реагировать и что говорить. И все же родственные чувства взяли верх, и он расплылся в счастливой улыбке:
     -Костик! Ты! Здесь! Какими судьбами?
     - Да, это я! Здорово, Саша! Сколько лет не виделись! - Я тараторил как пулемет, поглядывая на входную дверь, больше всего боясь, что сейчас войдет Палыч. - А ты как здесь оказался?
     - Да, вот ищу одного чудака. Вроде здесь остановился. У меня сейчас трудные времена - глядишь, поможет чем! А вообще-то у меня скоро гастроли, по Сибири. Танцую вот! - Он смущенно улыбнулся. Господи, одно и то же лицо, тот же голос. Не мудрено, что Палыч так обознался. Чудака ищет ... Это Палыч-то чудак! Зачем ты ему, Сашка? Его любить надо, ощущать всем телом, всей душой, и этот большой самородок тепла и доброты засияет и засветится так, что до боли в горле захочется быть при нем, стать ему дорогим и нужным, чтобы сделать навсегда счастливым.
     - Уходи, Сашка! - Я твердо глянул ему в глаза. - Уходи! Ты всё сломаешь, и ничего нельзя будет изменить. Для тебя это так, вздор! Ну, деньги нужны или что там. А для меня ... Уйди!
     Я задохнулся, лицо пошло красными пятнами, в глазах потемнело. У Сашки отпала челюсть:
     - Ты, что? ... С ним? - Он секунд десять пялил на меня глаза, и вдруг оглушительно расхохотался: - Ну, умора! Вот это сюжетик! - Он опять недоверчиво уставился на меня, но, видя мое состояние, посерьезнел:
     - Извини, это я так, сдуру! Ладно, Костик! Пусть так и будет! Бери! Брат все-таки! Да и не я ему нужен. Он для меня слишком хорош! - Он вздохнул, подал руку для пожатия, но вдруг что-то дрогнуло в его лице, и он порывисто меня обнял. - Прощай! Может, и увидимся ещё!
     Он ушел, а я столбом стоял посреди холла, глядя ему вслед и не зная, приобрел я сейчас или потерял. Все смешалось ...
     
     7. Палыч
     
     ... Я не знаю, сколько пробыл в полной прострации. Голова прояснилась, но на душе было гадко и тревожно. Я нехотя поплелся туда, где оставил Палыча. Большая толпа перегородила аллею, не давая пройти. Все глядели в одну сторону, куда-то за низкие кусты, что росли вдоль обеих её сторон. Продравшись сквозь толпу, я пошел дальше, но Палыча нигде не было. Я несколько раз обошел окрестные дорожки, закоулки. Палыч как сквозь землю провалился.
     Я остановился, растерянно оглядываясь, и теряясь в догадках, куда он мог подеваться и что мне сейчас следует предпринять. И вдруг ... Голову словно зажали в тиски! Нет! Только не это!
     Я помчался, туда, назад, к толпе, расталкивая отдыхающих и сбивая не успевших отскочить толстых теток. Я рычал и бился, прокладывая себе путь вперед, уже точно зная, что там увижу...
     Палыч стоял на коленях перед телом Сашки. В его ладони была Сашкина рука, которую он медленно гладил. Смотрел он куда-то в сторону, его губы шевелились. Все вокруг замерли, и в полном безмолвии стал слышен его свистящий шепот: - Уже никогда, мой мальчик ...
     Появились два санитара с носилками и стали деловито укладывать на них Сашку. Мешала его рука, зажатая в ладонях Палыча. С трудом они высвободили её. Палыч как будто очнулся, наклонился, поцеловал Сашку в лоб, встал и поплелся прямо сквозь заросли, не разбирая дороги. Он прошел в метре от меня. Я втянул голову, но это было лишним - он и так бы ничего не увидел. Это были глаза сумасшедшего ...
     
     8.Сашка и Палыч
     
     Была кромешная тьма, когда я вполз в его номер. Я не черта не видел. Было тихо и страшно, но не от этого я дрожал: где-то там, впереди, билась в агонии искалеченная душа Палыча, которую я боялся доконать.
     Глаза привыкли к темноте, и я увидел эту глыбу, валяющуюся на ковре. Он лежал на спине, мотал головой из стороны в сторону и мычал мотив какой-то колыбельной. Я полз и полз, подбираясь все ближе, пока не наткнулся на пустую бутылку. Он пьян. Может так и лучше.
     Я тронул его за плечо. Он затих, приоткрыл один глаз, уставился. Его рука медленно ощупала мое лицо. Он глубоко вздохнул: - Ну, и как там, в раю, Сашка? - Потом замахал руками, как бы отгоняя наваждение, и опять замер.
     - Голова болит, Палыч! Мне бы укольчик! - Я говорил спокойно, буднично, а он дико таращил на меня глаза. Потом суетливо стал подниматься: - Это мы сейчас, быстренько, в один момент! - И вдруг с диким криком: - Са-а-а-шка-а-а! - набросился на меня. Он сжимал мои плечи, руки, то отстраняясь, чтобы удостоверится, что все это наяву, то яростно стискивая в объятиях. Рычание перемешалось с безумным хохотом. Потом вдруг сгреб меня, прижал так, что я еле мог дышать, и забился в рыданиях ...


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ]

Читать также: