Рассказ №4619

     Эта история случилась давно, во времена, когда в Риме только начинало зарождаться христианство, а догмы язычества уже дряхлели на глазах. Нравы патрициев пали до самого низа, разврат, кровосмешение и порок процветали в Вечном Городе.
     Тиций был двадцатипятилетним хорошо сложенным юношй, сыном благородных, но уже старых родителей. Их деньги помогли ему получить хорошее воспитание в лучшей философской школе Греции, и теперь Рим казался ему немного скучным городом, полным плебеев, праздно шатавшихся в нелепых туниках по его улицам. Его юношество прошло подобающим для благородного юноши образом. Он, как настоящий мужчина, достаточно рано познакомился с прелестями женского тела, чему не мало способствовал его отец, развратный римский патриций. Их походы в термы были регулярны с тех пор, как Тицию исполнилось четырнадцать лет. И к своему возрасту он думал, что наверно нет в любви вещи, которой женщина могла бы его удивить. Эта мысль расстраивала его, неотступно преследовала его каждый день. Он приглашал к себе самых дорогих гетер Рима, простолюдинок, а в последний раз даже взял себе в наложницы рабыню, что уж никак не вписывалось в рамки подобающего поведения для молодого человека высшего круга. Хотя, не без удовольствия думал Тиций, рабыня была хороша. Пригнанная откуда-то с севера, светловолосая, с большой грудью и широкими бедрами, она отличалась от изнеженных римских женщин. Да и заниматься любовью было для нее чем-то вроде развлечения, которому она с удовольствием предавалась в свободное от хлопот по дому время. Она так и не сумела научиться глубоко заглатывать член, зато виртуозно крутила головой, облизывая головку. У нее была своеобразная манера ложиться под мужчину - она, почувствовав приближение члена между ног, сама стремительно насаживалась на него, поднимая высоко бедра. За неделю их связи он попробовал ее в самых разнообразных позах и даже на какое-то время ему показалось, что он нашел что-то новое. Но потом это чувство пропало, и он опять стал видеть в ней только рабыню, неспособную подняться выше в своем искусстве любви.
     Не так давно он встретил Лукреция - своего товарища, с которым они познакомились в Греции. Это было удивительное совпадение. Весь вечер они провели в разговорах и воспоминаниях о временах проведенных в Афинах. Чтобы полностью окунуться во времена студенчества, Тиций пригласил к себе двух гречанок-гетер, к ласкам которых регулярно обращался. После жаркого из барашка и нескольких кубков вина девушки приступили к своему ремеслу. Одна из них, которую Лукреций, по законам гостеприимства выбрал первым, присела на колени у лежака перед ним и аккуратно откинула в сторону тунику, обнажив уже почти готовый к работе член Лукреция. Еще в школе все завидовали его размерам, и теперь после нескольких легких движений рук гетеры он был во всей своей красе. Неожиданно, Тиций заметил у него маленькое темное пятно в низу живота.
     -Что у тебя там такое, - откинувшись на подушки, спросил Тиций.
     -Эту татуировку сделали мне недавно в Риме, - неспеша поглаживая плечи гречанки, ответил Лукреций.
     -Что она означает, - удивленно спросил Тиций, - ты вступил в тайное общество?
     -Что-то вроде того, - устраиваясь поудобнее улыбнулся Лукреций, - хотя, скорее это исток новой религии.
     -Расскажи мне, - попросил Тиций, наблюдая, как голова молодой гречанки с убранными волосами делает неторопливые движения у бедер его друга.
     Через полчаса Тиций уже много знал о религии, которую исповедовал его друг. О женщинах-жрицах, обращавших мужчин в веру своим умением плотской любви, о ритуалах, в которых участвовали десятки женщин, всю жизнь посвятивших изучению искусства любви. Последователей религии было не так много, но когда Лукреций назвал несколько имен, он понял, почему они не афишируют свою веру. Все они были либо сенаторами, либо известными ораторами. Он вспомнил о весталках, но вскоре отбросил эту мысль - они берегли свою невинность. Зачем? В этом городе, наверно, скоро перестанут рождаться девственницы. Он узнал и о том, как вступить в это общество избранных. Лукреций недвусмысленно намекнул, что его ждут там. Он так глубоко задумался, что девушка, усердно работавшая губами над его стволом, подняла голову и спросила:
     -Тиций, что с тобой, я плоха сегодня?
     -Совсем нет, у тебя удивительно нежные губы, просто я задумался, продолжай, я чувствую, как приближается:.
     Он глянул на соседний топчан и картина, которую он увидел там, заставила его член немедленно напрячься и выплеснуть в рот гречанки все до последней капли. Она с какой-то радостью приняла все и продолжила водить губами вниз и вверх, доставляя удовольствие раскинувшемуся на лежаке патрицию. Лукреций, уложив на топчан гречанку, закинув ей ноги к самой голове, с неистовством вбивал свой член в черную полоску между ног девушки. Гречанка, казалось впервые видела такой напор, и едва могла дышать, лишь иногда постанывая сквозь неплотно закрытые губы. Ее ступни, безвольно болтающиеся в воздухе, вздрагивали от каждого удара гигантского члена Лукреция. Кубок стоявший у изголовья опрокинулся и пролил остатки вина на пол. Лукреций не спешил заканчивать свое занятие. Он наслаждался вздрагивающей от его ударов грудью девушки, ее ногами, поднятыми почти к голове. Гречанка была в полубеспамятстве от сексуальной энергии Лукреция. Было непонятно, кто пришел доставить удовольствие, гетера Лукрецию или он ей. Напонец, он вышел из нее, ловко перехватив руками, поставил ее на колени. Гречанка послушно раздвинула ноги и легла на грудь. Он медленно вошел в нее, и схватив руками ягодицы, стал быстро насаживать ее на торчащий член с багровой круглой головкой. Гречанка тяжело дыша, подавала бедрами на каждый его удар. Вдруг она застонала, подалась к нему и почти села на него, из ее уст вырвался вопль удовлетворения. Лукреций сделал несколько ударов, от которых она подпрыгнула на его члене, и бурно кончил в нее. Постояв несколько секунд неподвижно, они вместе упали на бок. Гречанка извивалась на его еще твердом члене и не торопилась выпускать его из себя. Ее руки скользили по его ногам, а он медленно гладил ее грудь с торчащими от возбуждения сосками. В конце вечера девушка, ласкавшая Тиция губами, поддерживая под руку, увела свою подругу домой. Тиций и Лукреций остались одни. Проговорив еще немного, удовлетворенные друзья погрузились в глубокий сон.
     Для приема в культ нужно было выполнить несколько условий: воздерживаться в течение месяца, бегать и кидать копье четыре раза в неделю, питаться мясом молодых ягнят все это время. Как оказалось, воздержание было самым суровым из испытаний. К концу месяца мысль о сексе неотступно преследовала его. Он начал замечать, как много кругом удивительно красивых женщин, представлять себе прелести, которые скрывают их туники. Город, погрязший в роскоши в разврате давал обильную пищу для воображения.
     Утром последнего дня воздержания Тиций проснулся раньше обычного, и стараясь не касаться руками стоящего как палка члена, оделся. Сегодня вечером в храме, куда должен был отвести его Лукреций, должно состояться его посвящение. Плоть понемногу утихла, и он смог умыться холодной водой. До полудня он занимался делами своей виллы и был рад этому занятию, поскольку развратные мысли не покидали его голову ни на минуту, не оставляя его в покое даже во сне. Каждый раз он просыпался, почти готовый кончить от своих сновидений, с трудом засыпая опять. Он даже убрал из дома рабынь, раньше прислуживающих ему, и взял в слуги немного бестолковых нубийцев. После обильного обеда, продолжавшегося три часа, он решил прогуляться пешком по городу. Томительное ожидание, обостренное месячным воздержанием, досаждало ему. Он неспеша шел по вымощенной камнем дороге, заглядывая изредка в лавки торговцев разной утварью. Оказавшись в одной из лавочек, он осматривал жестяной кубок для вина, поражаясь незнакомому орнаменту. К удивлению Тиция в лавке не было хозяина. Он мог бы просто взять кубок и выйти с ним на улицу. Заподозрив неладное, он прошел по коридору и увидел приоткрытую комнату, из которой доносились сдавленные звуки. Он положил руку на рукоять короткого меча, висевшего у него на поясе и медленно заглянул в приоткрытую дверь. Картина, которая открылась его взору, заставила всю кровь прилить к голове. В середине комнаты нагнувшись и опираясь руками на стену стояла обнаженная молодая женщина, ее упругие груди с большими сосками свободно свисали вниз, пробуждая желание. Ее черные волосы выбились из-под повязки и спадали на плечи. Позади нее стоял маленький толстый хозяин лавки, обхватив руками ее упругие бедра, и методично насаживал ее на свой багровый член, выглядывающий из-под складок туники. От каждого его неспешного удара все ее тело содрогалось, а из-под закушеной губы вырывался сдавленный стон. Казалось, что хозяин наказывает молодую женщину, вонзая в нее свое орудие. Завороженный Тиций стоял, не в силах отвести свои взгляд от того места, куда целиком погружался багровый член маленького человека. Движения хозяина были размашисты, но неспешны. Он вонзал свой член между пухлых ягодиц девушки, потом вынимал его так, что показывалась головка, и снова вонзал до основания. В воздухе пахло ароматом разврата, обостренный воздержанием, нюх Тиция чувствовал его терпкий аромат. Кроме аромата воздух был наполнен едва слышными женскими стонами и легкими шлепками. Член Тиция стоял как каменная скала. Хозяин лавки ускорил свои движения, ударил ладонью по упругой попке, вонзил член немного глубже чем раньше. Девушка вскрикнула в полный голос, а он прижав ее к стене, зажал ей рот и начал кончать ей на спину длинными белыми струйками, падавшими на ее молодую загорелую кожу. Тиций не стал досматривать до конца и поспешил выйти из лавки незамеченным. Он передвинул пояс с мечом, чтобы закрыть выпиравший из-под туники член.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать также: