Рассказ №5037 (страница 2)

     - А. это зачем? - спросила Света.
     - А показатели конкурса такие. Размеры, круглость, гладкость и упругость. Для того и измерительные приборы. Юбочку сними свою. Нет, кофточку ты оставь, это нас не интересует. Та-ак, вот сюда на табуреточку. не бойся, я поддерживаю. Трусики лучше тоже совсем сними, что они тут у нас будут болтаться. Соболева, поднеси-ка лампу! Да не так! Который год работаешь, и все толку от тебя нет. Ты сбоку, сбоку свети, чтоб тень ложилась, если шершавинки.
     Придерживая очки, он внимательно изучал розоватые Светины округлости. Одобрительно пошлепал:
     - А дрожит-то как! Мяконькие. А напряги! Да-а. Вот с упругостью не очень. Но ничего. Зато гладкость - пять с плюсом! - погладил рукой шелковистую кожу, не удержался и чмокнул Свету в попку. - Уж ты прости, это я так. по-стариковски, любя.
     - Старый кобель, - отчетливо проговорила седая бухгалтерша у окна.:
     - Уволил бы я тебя на пенсию с треском, - сердито ответил Никифор Никитич, - если б здесь кто-нибудь еще кроме тебя считать умел. Зато у них задницы - во! - вскричал он возбужденно. - А у тебя сплющенная кошелка! Так что сиди и работай. тоже мне, Софья Ковалеская незаменимая.
     - Мне уже можно слезать? - спросила Света. - У вас из форточки дует.
     - Между ног у тебя сквозит, что ли? - пробурчал старик. Он любовно огладил ладонями ее ягодицы, как гончар, шлифующий круглую вазу. Приложил сантиметр так и эдак.
     - Ты ножку циркуля-то ягодицами зажми, зажми! И не хихикай. Ничего, что щекотно, потерпишь. ах ты, господи, кругленькая-то какая! Ну просто прелесть девочка.
     Он чмокнул ее еще раз и велел:
     - Ну хватит, одевайся. За авансом придешь четырнадцатого числа.
     "И задницу не забудешь показать", - пробурчали у окна, щелкая костяшками счетов.
     - Сантиметр отнесешь по дороге в закройное, - велел на прощание Никифор Никитич. - Наискось через двор, третья дверь.
     В закройном пахло текстильными пропитками и нагретым металлом ламповых абажуров. Щелкали ножницы и стучали настольные прессы.
     - А я тебе говорю, что неправильное лекало! - кричал сутулый брюнет толстухе в красной косынке. Он оглянулся в поисках поддержки, и взор его упал на Свету, вставшую в нерешительности у дверей.
     - Смотри! - закричал он. - Вот юная девушка с хорошей фигурой. Сможет она это надеть? Ты! Поди сюда!
     Света послушно подошла.
     - Встань на стол!
     Она влезла и выпрямилась. Брюнет одним движением содрал с нее юбку, шлепнул по бедру и торжествующе спросил толстуху:
     - Ну? Видишь?
     - У нее трусики плотные, - возразила толстуха. - Видишь, резинка как врезается? Вот и искажает линию.
     - Получи свои трусики! - взревел закройщик, содрал со Светы трусики и швырнул толстухе в лицо. - Смотри! Между ног у женщины должны быть три отверстия.
     - Открыл Америку, - фыркнула толстуха.
     - У меня и есть три, - сказала Света.
     - Фига у тебя есть! Если то, что ты думаешь - тогда шесть!
     Света зашевелила губами и стала загибать пальцы.
     - Три, - возразила она.
     - Сдвинь ноги плотно! Ну"! Первое - между щиколоток. Второе - над икрами под коленями. Третье - в верху бедер, под промежностью.
     - Нет у нее там промежутка, - возразила толстуха. - Хотя она совсем стройная и молодая, сам видишь. .*;.
     - Это волосы закрывают! Вон какой кустище, такая волосня хоть целый овраг закроет! - закричал закройщик.
     Он энергично сунул Свете руку между ног, схватил в горсть волосы на больших половых губах и потянул их вперед и вверх, стараясь обнажить половые органы и верх лобка. От неожиданной боли Света ойкнула.
     - Не пищи, не целка!
     - Я девственница, - неожиданно сказала Света.
     - И откуда ты такая взялась, - удивилась толстуха и уставилась на открывшуюся Светину раздвоинку, как на чудо природы.
     - А девственница - так прикройся, - не растерялся закройщик и прижал оттянутые волосы обратно между ног. - Иди отсюда, не мешай работать.
     - Ничего она не мешает, - возразил другой закройщик. - Пусть еще постоит, я тоже лекало проверю. - Приблизившись, он положил ладонь Свете на внутреннюю сторону щиколотки, медленно провел вверх до промежности и долго там держал, плотно прижав и слегка вдавив средний палец в долинку, где пушистость сменялась гладкостью, горячей и нежной. Зачем-то пощупал осторожно бугорок, взбухший в переднем уголку долинки, вздохнул и неохотно вернулся за свой стол.
     - Я пойду? - спросила Света, ища взглядом свои трусики.
     - Ты заходи почаще! - напутствовали ее. Без пяти десять, как и было велено, она вошла в приемную директора. На стульях вдоль
     стены уже сидели человек семь - все мужчины в годах, с озабоченными деловыми лицами. Секретарша на своем посту перед обитой дверью тыкала пальчиком в селектор, переругиваясь с каким-то не то Бардиным, не то Бурдиным.
     - А-а, - обрадованно протянула секретарша, - вот и наша новая машинистка. Ну как, все в порядке? Нашла без приключений?
     - Все в порядке, - сказала Света.
     - Ну - вот твое место, садись, обживайся. С началом первого трудового дня тебя.
     - Спасибо, - воспитанно поблагодарила Света и села за стол с пишущей машинкой, аккуратно поправив юбку. Электрическая "Ятрань" была ей хорошо знакома. Она выдвинула ящики стола, осматривая хозяйство, вставила в машинку новую ленту и почистила шрифт постриженной зубной щеточкой. Стопку копирки положила под левую руку, а стопку чистой бумаги - под правую.
     Солнце светило в большое, чисто вымытое окно. За окном трещали воробьи. Настроение было прекрасным.
     - Маша!!! - взревел селектор голосом людоеда. - Если он мне не поставит сейчас печать, я к черту улетаю обратно!
     - Я же передала ему указание! - отчаянно закричала секретарша.
     - А он говорит, что клал на твое указание! - грубо кричал людоед.
     Секретарша закудахтала, забила крыльями и застучала каблучками - исчезла.
     Мужчины у стены как-то свободно расправи" лись и завздыхали, водя глазами по сторонам. Через малое число секунд, глаза их сфокусировались на Свете, как прожекторы - на сбиваемом самолете.
     - Новенькая? - спросил один.
     - Раньше-то работала где? - спросил другой.
     - А платят сколько тебе здесь? - спросил третий.
     - Я только после школы, - сказала Света. - И вот кончила курсы, сегодня первый день. А зарплата - семьдесят рублей.?
     Мужчины перемигнулись.
     - Это надо отметить, - хилый хозяйственник достал из портфеля бутылку коньяка и на-! лил Свете почти полный стакан. - Давай-давай, так полагается.
     Она выпила и тяжело задышала.
     - Ты закуси, закуси, - толстяк в пестром галстуке протянул ей раскрытую коробку шоколадного ассорти, а его сосед мгновенно и ловко нарезал кружевом лимончик. Портфели у них были на все случаи жизни.
     - Ну, а кроме как печатать, ты работать-то можешь?
     - А что еще надо делать?
     - Ха! Вы слышите? Она спрашивает, что еще надо делать!
     По приемной прошел смешок.
     - Машинистка директора должна многое делать, - пояснил толстяк. - И отнести чего куда, и вопрос выяснить, а главное - чтобы посетители были довольны.
     - А для этого надо исполнять все их желания, - продолжил его сосед. - Причем любые.
     - Любы-ые. - задумчиво протянула Света.
     - А как же!
     - Мне про это еще не говорили.
     - Вот - говорим.
     - А ты что же думала - тебе зарплату просто за перепечатку платить будут?
     Посетители дружно рассмеялись.
     - А любые - это какие?..
     - Вот мы здесь теряем свое время. Принимающая сторона обязана нам это компенсировать. Маши нет, значит, обязана ты. Влезай-ка на ее стол и покажи нам, что ты уже взрослая сотрудница! А взрослая девушка или нет - это видно только без всех этих одежд, которые на тебе. На, выпей еще, не отворачивайся - так полагается.
     Света выпила и покачнулась. Ей помогли влезть на Машин стол. В голове шумело весело и приятно. В первый же день она замещает секретаршу директора!


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ]

Читать также: