 |
| |
| | Я ловил ртом воздух и опять стонал. Член всё входил и входил. Наконец, остановился. Чтобы он не начал выходить сразу, я протянул руки и прижал его ягодицы к себе. Шёпотом попросил его замереть. Он помедлил, потом начал медленно выходить. Как это приятно, чувствовать на себе тяжесть мужчины, ощущать как его член движется внутри и представлять как это выглядит со стороны - я с задранными ногами, на мне большой грузный самец, моя дырочка стала неестественно широкой и в ней что-то большое и толстое. | | |
| |
|
| |
| | Вершиной было, когда она сидела на одном члене сверху, два члена были у нее во рту. И оба негра, поднатужившись, проникли в ее анус. Надо сказать, что мы не использовались этим отверстием. На членах негров виднелась смазка, с какими то коричнево красными выделениями. Повинуясь, какому то порыву я рванул в номер. Мне открыли. Я что-то промямлил, что секс с несколькими партнерами оплачивается по спецтарифу. В это время из комнаты слышались звуки зверского траха. В номер пахло, какой то смесью: необычным запахом мужских тел, женскими духами, и запахом секса. | | |
| |
|
| |
| | Она уперлась своим очком в хуй Лехи, такого он явно не ожидал. Замерев и затаив дыхание, на полусогнутых ногах он старался не шевелиться. Мама что-то переключала на плеере, выбрав подходящую композицию для продолжения чистки ковра, тишину разорвал ритмичный, громкий звук зажигательной мелодии. Под такие песни обычно танцуют Booty Dance, это когда девушки трясут своими задницами в разных позах. Этакий RnB или же Hip-Hop. Подхватив первый всплеск ритма, мамочка резко подалась назад. Лехин живот уперся в ее огромные, накаченные ягодицы, а его хуй полностью погрузился в ее узкую пещерку. Тут же мама начала проделывать своим тазом виляющие движения влево и вправо, при этом не выпуская хуй из своей жопы, он просто выскальзывал почти до головки, но оставался внутри, затем она остановилась и затрясла булками. О боже они раскачивались и блестели от смазки, а Лехин хуй торчал у нее из очка наполовину. После она снова резко насадилась на него до самого основания, раздался характерный хлюп и шлепок маминых ягодиц об Лехин торс. Стоя раком моя мама крутила задницой, при этом хуй Лехи торчал из ее анального отверстия не покидая его, я же в это время надрачивал свой, выглядывая из-за прикрытия. Мне было страшно что Леха начнет кончать ей в очко и она заметит потом что из ее жопы вытекает сперма.
Через несколько минут принятия Лехиного хуя у себя в тесном анале, она все-таки разобралась с пятном на ковре и начала двигаться по ковру на четвереньках чтобы полностью его отчистить. Леха не выпуская свою залупу из ее жопы, на полусогнутых походкой краба передвигался с ней в такт. В местах очередной остановки он вгонял ей хуй по самые яйца и откровенно ебал ее в жопу у меня на глазах. Она же делая вид что не замечает, тщательно пыталась отчистить ковер обеими руками, все так же оттопырив голый зад вверх. Бесконечно продолжаться это конечно же не могло и Леха начал испытывать мышечные спазмы в полусогнутых ногах из-за приближающейся спермы к головке его члена.
Он начал резко выпрямляться в ногах, его член при это все еще был в маминой жопе, его сильно изогнуло вниз, но тонус маминого очка похоже пришел в норму и она стиснув его не совсем хотела расставаться с ним. Разогнувшись почти полностью, головка члена соскользнула из ее очка и член по инерции, устремился вверх, разбрызгивая сперму и смазку по маминой спине и волосам. В этот момент мама почти не двигаясь покорно стояла раком и принимала душ из белой, полупрозрачной, мужской семенной жидкости максимально задрав пизду вверх. Наблюдая за пульсирующими движениями ее тугой дырки и стекающей спермы по ее спине, Леха стал медленно отходить спиной вперед, натягивая при этом свои штаны. После секундной паузы, мама продолжила уборку как не в чем небывало. Мы быстро собрались и ушли на улицу, все еще опасаясь быть разоблаченными. Там мы почти до вечера обсуждали произошедшее.
Вернувшись вечером домой, я впервые за долгий день увидел мамино лицо. Оно сияло в улыбке и румянце на щеках. Так же как и она, блистала вся квартира. Она помогла мне раздеться, накормила ужином, рассказывая всякую ерунду о каких-то платьях и туфлях, не слова о том что произошло. Я был доволен как слон.
По воскресениям мы не учились и уроки в субботу вечером я обычно не делал, поэтому я пошел поиграл на приставке и через пару часов завалился в кровать. Тут же заскрипела дверь в мою комнату, вошла мама и села на край кровати. Притворяясь что уже сплю, я лежал лицом к стене и спиной к ней, дабы избежать неловкой беседы на ночь. Она потянулась ко мне и положила руку мне на плечо. От нежного прикосновения я невольно чуть-чуть повернулся ухом к ней, чтобы послушать.
- А хотите завтра с Лешкой растянуть сразу двумя хуями мамину тугую дырку?
Я тут же покраснел и не поверивший своим ушам медленно кивнул головой. Она поцеловала меня в щеку и встав с кровати вышла из комнаты, оставив в ней только свой нежный, ванильно-клубничный аромат.
(Продолжение следует...) | | |
| |
|
| |
| | -Что ты, сынок, что ты, успокойся милый, старая я уже, - пролепетала смущенная старушенция, вытаскивая руку Вадима из своих трусов. Иди вон к молодухам, ты ж такой видный хлопец. У Вадима денег оставалось ровно 100 рублей и он, открыв дверь туалета, решил рискнуть... | | |
| |
|
Рассказ №5579 (страница 2)
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Понедельник, 30/06/2025
Прочитано раз: 42472 (за неделю: 7)
Рейтинг: 87% (за неделю: 0%)
Цитата: "Иван Степанович тщательно проверил содержимое каждого холодильника, затем закрыл их всех, постоял минуту и полюбовался всей своей проделанной работой, сверил перед уходом показания термодатчиков, прогремел ключами в замочной скважине и ушёл к себе в комнатку, чтоб и дальше продолжать охранять сны и покой умерших, ведь он сторож в морге, а это как-никак обязывает его ко многому...."
Страницы: [ ] [ 2 ]
Помучившись немного, у него получилось, он поставил её на колени и развёл ноги немного в стороны. Он облизал себе указательный палец и ввёл ей в анус, и долго он двигал им, потом долго целовал ей ягодицы и лизал зад. Наконец он задвинул ей, двигая членом взад и вперёд, лаская руками грудь с торчащими от возбуждения сосками, в скором времени кончил.
Он напоследок поцеловал её в жаркие губы и пожелал спокойного сна и удачи, после того, естественно, как вновь согнул её поддающееся тело в горизонтальное состояние. Оператор уже весь вспотел от гробовой сцены любви, но отснятый материал вкушал большое небедное будущее, что радовало его. Герой-любовник же оделся, накрыл её, забрал себе отснятую кассету и они направились к выходу, вон из загробного публичного дома.
Иван Степанович же погладил её по головке, поправил волосы, чмокнул в лоб, как любящий отец, и задвинул её в камеру, где она пролежит до тех пор, пока не будет установлена причина её смерти, после вскрытия конечно... но мы то знаем, что она отравлена.
На следующее же утро Ивана Степановича подменил Анатолий Петрович, толстый лысый старикашка, но с другой оперы, в отличие от Ивана Степановича, он не насиловал трупы умерших, а продавал их органы, на всё у него была установлена стальная цена, тариф, и он тоже очень любил смерть, за то, что человек перерождается после неё, стоит на пути выбора для будующей жизни.
В его дежурство, днём, пришла бригада состоящая из студентов медицинских училищ, которым и предстояло произвести вскрытие трупа, во время которого часть из присутствующих потеряла сознание, другие еле сдерживали рвотные массы, кто тихо блевал в углу, а кто и хладнокровно орудовал скальпелем по смуглому телу Нины. Они копошились в ней, словно навозные черви, упорно ища что-то, потом вся бригада ушла, оставив вскрытое тело Нины на попечение Анатолия Петровича, который взял у неё всё, что было угодно его душе, затем он грубо зашил её.
Торговля органами приносила ему немалый доход, это была его прибавка к зарплате, причём прибавка не хилая. За время своей службы он уже успел сколотить себе не малое состояние, помог своим детям и внукам и помощь его была огромной и безграничной, такой же, как и чистая и безграничная любовь Ивана Степановича к мертвечине...
Вот уже и Иван Степанович вновь пришёл на работу, на ночную смену, и сразу же пошёл проведать свою дочь, увиденное потрясло его, но он знал, что в этих местах такое практикуется, он запречитал, обращаясь к всевышнему:
- О, Господи, почему всё так? Нет, нет! Доченька моя, что они сделали с тобой, ничего человеческого уже не осталось в людях, как собаки стали. Но ничего. Я спасу тебя. Тебе ничего больше не будет грозить, потому, что я люблю тебя, люблю, как никого в жизни, никого и никогда.
Иван Степанович гладит её по голове, поправляет на ней волосы, смотрит на большой неаккуратный грубый шов, делящий живот девушки на две половины, начиная от пупка и заканчивая грудью. А грудь её по-прежнему была прелестной и продолжала радовать его старческий взгляд своими нежными очертаниями...
Иван Степанович же обесточил все холодильники и начал выносить все трупы на улицу, складывая их в одну большую кучу. Запах смерти и трупного разложения летал по округе, приводя его в радость. А он всё продолжал выносить трупы, твердя лишь: " Я спасу вас, я спасу вас всех! ". Вот уже на запах падали стали сбегаться местные голодные собаки, которые оттаскивали от этой кучи куски человеческого мяса, они сжирали всё, пытаясь насытить своё брюхо. Иван Степанович не обращал внимания на собак, вот уже и выносит последнее тело. Затем он уходит...
Возвращается он с канистрой бензина в руках, которым он поливает кучу, состоящую из человеческих тел, и поджигает. Запах жареного мяса смешивается с запахом разложения, вонь стоит ужасная, но нет ему никакого дела до запаха, он идёт за последним телом, телом своей дочери, берёт его и идёт на кладбище, даром что оно близко находится. Вот он приходит туда и направляется к сторожу, охраннику порядка, тот изрядно выпил и от него сильно разит перегаром. Иван Степанович, держа на руках Нину Козлову, свою дочь, обращается к нему:
- Послушай, здесь есть, свежевырытые могилы?
- Да, есть...
- Пойдём, проводишь меня, надо вот, похоронить её.
- Ну уж нет, а вдруг ты её убил, а мне потом за это, знаешь что будет?
- Возьми вот и пошли, - Иван Степанович протянул сторожу вечно зелёные мятые бумажки, и они пошли, и скоро пришли, путь их не был долгим.
- Вот, - сказал сторож, - заброшенная яма, о ней даже никто не помнит, кроме меня.
- Так ладно, - ответил Иван Степанович и положил тело на землю, - пойдём за лопатами и гроб нужен, какой есть.
- Всё есть!
В скором времени они вернулись обратно, неся над головами гроб, в котором лежала единственная совковая лопата.
- Давай, опускаем его, - скомандовал Иван Степанович, после чего они опустили гроб в яму, где он со стуком ударился о мёрзлую почву.
Затем Иван Степанович опустил в него Нину, прилёг рядом с ней и велел, чтоб их накрыли крышкой, после чего было слышно только, как комки земли колотят о крышку гроба и воздуха становится всё меньше с каждой секундой. Но зато теперь Иван Степанович был спокоен. Сторож сверху продолжал их закапывать, а он только обнял свою Нину, поцеловал её в холодные губы и уснул с чувством выполненного долга, теперь он будет с ней, с ней навсегда, пока не потеряет сознание от нехватки воздуха, но разве это важно, ведь и на том свете он будет с ней, а ради этого и не страшно умереть такой героической смертью, которая настигнет старого, никому не нужного, моразматического старика...
Но зато сплетятся навеки их сердца и никто их не сможет разлучить.
А насытившиеся собаки тем временем мирно спали, переваривая у себя в желудках чьих-то отцов, матерей или сестёр...
Страницы: [ ] [ 2 ]
Читать также:»
»
»
»
|
