 |
| |
| | Дискотека уже началась, но мы не спешили, в начале там, как правило, пусто и тоскливо, мы продолжали понемногу выпивать и болтать обо всякой ерунде. При этом я иногда елозил на стуле, и плаг приятно массировал мою попку. В такие моменты девчонки смотрели на меня с загадочной улыбкой. Я думал, что они знают, как это, ходить с игрушками, усиливающими твое возбуждение и в тоже время ходить между ничего не подозревающего народа. Да уж, вот бы удивились друзья, узнав, чем я сейчас занимаюсь. Хотя мне было в тот момент все равно, я наслаждался ощущениями. | | |
| |
|
| |
| | И понеслось... "Я губами чувствую, что тобой толком еще никто не занимался." Разве? Он поцеловал ее, сначала в губы, потом стал целовать ее тело, спустился ниже, к груди, затем к животу. Затем начал языком ласкать клитор, долго, упоительно... Да, подумала она, ТАК мной еще никто не занимался. Это был первый оргазм, который она ТАК получила. Она была ему благодарна и хотела как-то отблагодарить его, ее желание не ушло, а только еще больше выросло. "Иди ко мне". Резкий толчок. "Какой же он ограмный, как же это больно, как же это здорово..." Два, три... Не прошло и минуты, как от всего пережитого возбуждения он кончил... Она почувствовала легкое разочарование. "Сейчас я вернусь и мы продолжим." Так быстро? Он не переставал удивлять ее. Они занимались любовью два дня и чувствовали, что так хорошо им никогда не было. | | |
| |
|
| |
| | Впрочем, крах глупой влюбленности был не единственной причиной ее трагедии. Еще недавно она была учительницей знаменитого "Четвертого", авторитетной, уважаемой дамой, с которой считались, которую боялись, вожделели, любили и ненавидели, от решений которой зависели кое-чьи судьбы... Теперь же она чувствовала себя как грязная дешевая шлюха, готовая отсосать любому за глоток пива. Ее унизили так, как не унижали никогда в жизни, хуже, чем если бы публично плюнули в лицо или изваляли в перьях. Четыре ублюдка с одной извилиной на всех грубо трахали ее на глазах свидетелей - ничего подобного она раньше не переживала даже в страшных снах. Она словно физически чувствовала, как грязь их тел, их слов, их мыслей въелась ей в кожу, и никакие мыла и мочалки не в силах эту грязь смыть... | | |
| |
|
| |
| | Это традиция. Простая близость на Валейсе ни чего не значит. И если я захочу облагодетельствовать Иму, я просто попрошу ее родить мне ребенка. Но чем больше я узнаю ее, тем больше чувствую себя негодяем. Я изнасиловал ее, даже не задумавшись о последствиях. Има долго страдала от пережитого ужаса. А потом, я же ее и спас. И вот человека принесшего ей страдания она должна ублажать и всячески о нем заботится. | | |
| |
|
Рассказ №8058
|
