Рассказ №821 (страница 4)

      Затем Виола принялась перебирать то, что она называла `игрушками` - различные секс-приспособления. После долгих размышлений остановилась на `кошачьей лапке` - вещице, по своему виду вполне соответствующей названию и даже позволяющей в самом деле выпускать маленькие остренькие коготки.
      - Сегодня я буду кошечкой, - объявила Виола, явно удовлетворенная своим выбором. - Будем играть с мышонком!
      - С каким еще мышонком? - удивилась Ирина.
      - А вот посмотришь...
      Ровно в восемь вечера долгожданный гость стоял у порога. Ирина сама не понимая отчего, заволновалась и юркнула в свою спальню, оставив щелочку в двери. Посетитель оказался стройным пятидесятилетним мужчиной со спокойными манерами и открытой мальчишеской улыбкой. В прихожей он презентовал Виоле букет темно-красных роз и прошествовал в гостиную. Чувствовалось, что он пришел не впервые и предвкушает немалое удовольствие. Виола в своем коротком облегающем платьице принялась играть роль хозяйки. Сколько Ирина ни подсматривала, ничего необычного не происходило, а уж обрывки разговора, долетавшие до ее слуха, и вовсе ее поразили. Рихард - так звали мужчину - почему-то ссылался на Платона, в беседе мелькали словечки вроде `эйдос`, `трансценденция` и тому подобное. Казалось, она подслушивает диспут в литературно-философском салоне. Ничего подобного Ирина, конечно же, не ожидала. Она приоткрыла двери пошире и подалась вперед, чтобы слышать получше.
      - В своем знаменитом диалоге `Пир`, - вещал мужчина, покачивая бокал с белым вином, - Платон подводит человека к необходимости думать о вещах невидимых всегда, даже и совершая соитие. Расщепляя похоть обыкновенную, субъект научается обособлять сущность полового акта от самого действа и тем мостит дорогу к трансценденции сексуальности. - Конечно, Рихард, - глубокомысленно кивала своей изящной головкой Виола. - Но ведь для этого потребна чрезвычайно изощренная пропедевтика! Хотя... Несколько раз я сама переживала подобное расщепление сознания в ситуации сексуального насилия, когда испытывала вопреки всему острое эротическое влечение к бессовестному насильнику.
      - Вот-вот, вынужденное эротическое влечение..., - подхватил мужчина и не окончил. - А кто там прячется? - воскликнул он, ткнув бокалом в торону спальни.
      По-видимому Ирина слишком уж далеко высунулась из своего укрытия. Виола нисколько не растерялась:
      - А это моя старинная подруга, приехала погостить, да стесняется к нам присоединиться, боится помешать.
      - Что за глупости! - возмутился мужчина. - Как может помешать красивая интеллигентная женщина? Прошу вас, спускайтесь к нам! - замахал он руками Ирине.
      Она колебалась недолго: в конце концов, гость оказался совсем не страшным, наоборот - очень даже симпатичным человеком. Шел, правда, необычный разговор, но почему же в нем не поучаствовать?
      Вмиг для нее организовали место, наполнили бокал, познакомили с Рихардом. Узнав, что Ирина - учительница русского и литературы, гость пришел в восторг. Во-первых, он хоть и немец, а большой поклонник русской классической литературы. Во-вторых, с учительницей литературы - понятно, немецкой - у него связаны чрезвыйчайно э... пикантные воспоминания! Оказалось, учительница, преподавашая в седьмом классе, не носила трусиков.
      - Я это обнаружил совершенно случайно - нырнул под парту за упавшей резинкой или еще чем-то, - с удовольствием предавался воспоминаниям Рихард. - Нырнул - и обомлел! Чулки, резинки, ляжки - а дальше ничего! То есть как ничего? - оборвал он сам себя. - Как ничего?! Самое главное, самое потрясающее в каждой женщине: пизда!
      Ирина буквально дернулась в своем кресле: такой грубости она никак не ожидала! Только что рассуждали о трансцендентности - и на тебе!
      - Позвольте, вы кажется смущены? Даже негодуете? - чутко среагировал Рихард. - Ах, как это мило, даже трогательно! Как свойственно великой культурной традиции, которую вы, несомненно, представляете.
      Рихард явно был умилен, взволнован и поэтому фраза у него получилась не совсем правильная.
      - Да уж, наша литература целомудренна и будьте добры, не упоминайте всуе вещей высоких, - отрезала Ирина, поджав губы.
      Она и не заметила, как Виола медленно встала и осторожно приблизилась к ее креслу сзади. Вдруг руки ее, лежащие на подлокотниках, обхватили резиновые зажимы. Виола наклонилась и впилась губами в ее губы, одновременно рукой раздвигая ноги и задирая юбку. Ирина поняла, что сейчас ею будут пользоваться на полную катушку и вдруг неожиданно для себя вместо страха испытала прилив обжигающего сладострастия. Как, как там они толковали? Непреодолимое эротическое влечение к насильникам? А что ж, может быть...


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ]

Читать также: