 |
| |
| | - Вcе началоcь еще c моей матеpи, - c отвpащением пpоизноcя каждое cлово начал cвой pаccказ Hейт Клейзеp. Бpp, и чего только cтоит вcпоминать об этой меpзоcти! Мало того, что cейчаc он был на пpиеме y пcихиатpа, мало того, что его yложили на яpко-зеленyю кyшеткy, мало того, что он cтpадал от еcтеcтвенной для каждого мyжчины неловкоcти, но емy еще пpиходилоcь вcе pаccказывать, задыхаяcь от нахлынyвших чyвcтв, вpачy-женщине, и, вдобавок, начинать pаccказ cо cвоей матеpи.
| | |
| |
|
| |
| | Наконец, она входит в квартиру. Она и вправду симпатичная. Длинные темные волосы, серьезный изучающий взгляд умных карих глаз. Грудь и попка выделяются заметными выпуклостями на свитере и джинсах, но это ее не полнит, а скорее делает ее фигуру более дразнящей. Мы проходим в гостиную и садимся на диван в метре друг от друга. Я рассказываю ей легенду о том, что ищу девушку для постоянных нечастых встреч, с которой нам обоим будет хорошо, что хотел бы ей понравится, что готов помогать материально. Почти все это правда. Я лишь умалчиваю о том, что вряд ли пересплю с ней более одного раза, что хочу вынудить ее переспать со мной, что хочу видеть ее глаза, когда она будет сосать член незнакомого мужчины. И что хочу дать ей деньги как последней шлюхе - это тоже часть задуманного удовольствия. | | |
| |
|
| |
| | А еще больнее, что это мама просит у него прощения. Он сжимает мамину руку своими и целуя каждый пальчик, каждый миллиметр ее ладони шепчет сам: "Мамочка, прости меня! Я негодяй и подлец. Я ненавижу себя за это. Прости пожалуйста! Мамочка, милая моя, прости. Я тебя очень люблю. Толька сейчас я понял, как ты мне дорога. " Ольга смывает с сына остатки геля, вытирает Мишку полотенцем и ведет его в отцову комнату, на разобранный диван. Мишка с благодарностью принимает ее заботу. После Ольга идет в ванную сама. Каким бы подлецом Мишка не оказался, а ее низ весь мокрый. Она все еще хочет Мишку. Что он там говорил? Очень любит? Она дорога ему? Кому он это сказал? Какой маме? Маме-маме или маме-женщине? Мама-женщина гордо подняла голову, загоняя в угол свою другую ипостась. Хватит неопределенности! | | |
| |
|
| |
| | Она так и сделала, ее лицо было закрыто сарафаном, а все, что ниже пояса было оголено. Как только она повернулась, все мое внимание сосредоточилось на ее белоснежном лобке. У Настии лобок был идеально выбрит, как будто она это сделала утром, специально для этой фотосессии. Отсутствие какой бы то ни было растительности у нее между ног, делал ее трогательно нежной, юной, по детский стыдливой, такой ранимой и сладкой. На мгновение, я да же залюбовалась этим зрелищем. | | |
| |
|
Рассказ №8837 (страница 2)
|
