 |
| |
| | "Отлично!", проворчала санитарка и привычным движением вставила наконечник клизмы в задний проход девочки. "Мммм!", Вика застонало. "Что, больно?", спросила санитарка. "Неприятно!", девочка ответила. "Да, приятного тут мало, но ничего не поделаешь, надо потерпеть!", согласилась санитарка. Затем она открыла кран на шланге и вода из стеклянной кружки начало поступать в кишечник девочки. "Теперь, Вика, лежи спокойно, и дыши глубоко и равномерно через рот! Учти, пока кружка до конца не опустошится, ты не имеешь право вставать с тахты!". | | |
| |
|
| |
| | Обхватывающие Димкин стержень стенки киски щедро оросили его горячим, пряным соком. Но чародейка не прекратила движений. Закрыв глаза, она продолжала равномерно раскачиваться на Димкином поршне. Лишь бёдра её вздрагивали в такт, выплёскивающимся в киску порциям сока. В пещерке начало хлюпать. Она была почти до краёв наполнена любовной влагой. И в этом волшебном озере купался, нырял и выныривал Димкин, стремящийся к финишу член. | | |
| |
|
| |
| | А! - думаю, - х. с ним, - но посмотреть на лапочку - посмотрю. И я аккуратненько, не спеша, стянул с нее штаники с трусняками. Трусняки оказались, кстати панталонами, Танькины, наверное. Е.! - че это за прелесть - девичья краса! Пушок на пипке мелкий, белобрысый. А бедра уже довольно пропорциональные у нее, даже большие, выступают, не смотря на животик. Век бы смотрел! И, между прочим, если-бы она не очнулась бы, то ниче я с ней и не сделал бы. Но она очнулась. Встрепенулась. Как завизжит, дура! Я скорее от испуга ей рот ладонью закрыл. - Заткнись, - говорю. - Я еще девочка, я еще девочка! - затараторила: Девственница я, - и жопкой ко мне своей разворачивается, какбы от стыда, к стеночке. - Е-мое - ну, сама и виноватая! Во мне тут как раз все так поднялось. Зажал я ее в уголок, - Заткнись, - говорю, - дуреха. Тихо сиди, никто тя твоей невинности девичьей лишать не будет. Тока тихо, - и сгреб ее сзади. Станок у нее задний, кстати, толи по причине большого аппетита, толи, может уже баловалась, но разработанный оказался - только дай! В общем плюнул я ей на поясницу. Агрегат свой обмазал. Ухватил ее за сиськи - письки, и, с одного раза в задок ей вогнал! . . Ух и долго ж я пыхтел! Но вот почти ничего не помню. Помню только что мысли у меня были. Что мол - чеж это я делаю. Что здорова девка. Что сейчас гуртом все обратно завалятся. Что такое впечатление, что Кате перед этим делали промывание желудка. Что она даже подмахивает, кажется. Что хреново мне и, одновременно, очень хорошо. Катя -то только постоянно лопотала, чтобы я ее девственность пощадил, не трогал. Письку так еще ручкой прикроет, а я ее вместе с ладошкой ее мну. Но девственности я ее не лишил. Это я помню точно. Потому как, когда я с нее, всей уже мокрой, встал, - сказал: - Покаж невинность свою! - она сначала не поняла, а потом, когда я на шаг от нее отступил, задрала свои срамные губешки, и не свет Показала мне что внутри. Точно. Внутри была она - кожица. Тонкая, заметная. Тут как раз гвалт раздался в коридоре. Я показал Катеньке кулак и пошел в ванную, думая что мне настал пиз: , причем теперь уже окончательный. | | |
| |
|
| |
| | Съездили мы в субботу с женой на дачу - вишни поспели. Ну и в один прекрасный момент подо мной поехала стремянка и ... мой полёт прервала толстая ветка вишни. Рассказал я со смехом вечером своей подруге, а эта невероятно талантливая дама тут же сочинила стихи о моём, так удачно прерванном полёте:
| | |
| |
|
Рассказ №8837 (страница 5)
|
