Рассказ №9099

     Привет, меня зовут Майк О, Донован, и я люблю лазить по крышам, карнизам и просто труднодоступным местам. Не то, чтобы я забирался на небоскрёбы или хотел стать скалолазом, да и вилла наша всего в два этажа, но... чёрт возьми, я люблю лазить по крышам. Сейчас вы поймёте почему.
     Окно распахнулось, впуская в комнату свежий, вечерний воздух. Солнце зашло и быстро темнело, скрывая от посторонних глаз мир. Я привычно перелез на другую сторону, ступая на карниз и, придерживаясь за страховочную верёвку, боком пошёл вдоль окон.
     Страховочная верёвка привязана к кирпичной трубе. Доступ на крышу я получил ещё вчера, и верёвка в двадцать метров под цвет покрытия была почти незаметна, на фоне задней части дома. Если специально не присматриваться. Не то, чтобы я боялся падать со второго этажа в кипу прошлогодних листьев, что садовник собрал в мешки, намереваясь то ли сжечь, то ли выбросить вместе с мусором. Просто придерживаясь за что-то прочное, легче шагать по мокрому карнизу...
     Шагать, чтобы достичь окон соседних спален. Порой там случаются довольно забавные вещи.
     Вот и первое окно - гостевая спальня. Тётя Анжела с новым любовником "пьют чай в комнате", как они выразились. Заросший, янтарный лобок тёти играет в свете люстры, прыгая от радости вместе с хозяйкой. Бен сидит на тёте, заслоняя мне весь вид широкой спиной и, судя по движениям, нагло дрючит тётю промеж больших грудей, а то и окунает "дружка" меж пухлых губ сексуальной партнёрши. Губы у тёти будь здоров, жаль не видно мелированных волос. С короткой причёской и ядовито-пурпурной помадой она выглядит полной шлюхой. Признаюсь, я не раз испачкал трусы по детству, представляя, как плачу её деньги и снимаю на ночь... . Что я только с ней не творил!
     Стояк едва не скинул меня с парапета, икры напряглись, удерживая равновесие. Если бы не вёрёвка, лежать бы мне среди мусора в кустах и не видеть, как накрашенные чёрным лаком ногти тёти яростно теребят клитор, и как сладкая судорога проходит по ногам, а на белье под тётей скапливается лужа. Надо же, течёт, как сука. Нравится, когда трахают в рот? Божи упаси меня ещё когда-то принять её приветственный поцелуй, даже в щёчку.
     Однообразные движения широкоплечего мужика и постанывания тёти, махания довольно толстыми ляжками наскучили. Протирая членом кирпич, я двинулся к соседнему окну. Чёрт, надо было не одевать таких тонких шорт. Не хватало ещё кончить в трусы, чиркая, как спичка о коробок. Проклятая весна!
     Окно номер два - спальня сестры. Свет погашен, но ночник даёт гораздо лучшую картину, чем в первом окне. Сестра у меня рыжая, новая покраска теперь позволяет ей выдавать себя за ирландку и зависать в барах с ирландцами на день Святого Патрика... Но то ли ирландцы перевелись, то ли этот праздник идёт на каждую неделю. В общем, сестра была одна, и руки теребили соски. Мелкие ещё. Едва ли второй размер. Зуб даю, она прислушивалась к постанываниям за стеной и не дождалась очередного бой-френда. Вон и розовые трусы в кружевах висят на коленке и бедра туда-сюда, туда-сюда. Собаку ей посоветовать, что ли завести? Говорят, те неплохо отлизывают. Всё равно же называет всех мужиков кобелями. Так какая ей разница?
     Нога сорвалась, и я едва не свалился. Чёрт возьми, откуда она достала дилдо? У матери стащила? До этого я как-то раз застал сестру с огурцом, мгновенно осознав всю идею "вегетарианской диеты", но с латексной игрушкой её ещё не видал. А-а-а, как он помещается в неё весь? В барах что ли напрактиковалась? Да она заткнёт за пояс тётю.
     В виски застучало. Я стоял посреди окна, больше не прячась за занавески, и перед глазами плыл туман. Дико хотелось секса, и руки уставали держать верёвку.
     Глубоко отдышавшись, я заставил оторвать взгляд от довольно забавной картины и двинулся ко второму окну, из которого горел свет, а по счёту - третьему. Это была родительская спальня. Но родителей я не заметил. Точнее заметил, но только отца. И он беззастенчиво терзал анус домработницы Эльзы. Округлая попка едва не вплющивалась от каждой фрикции папашки. Жёсткая долбёжка. Эльза даже постанывает, путая и смешивая боль и удовольствие. Странный коктейль. Наверное, отец по-другому уже не может - возраст, стресс и... Да к чёрту, я тоже хочу трахнуть Эльзу. Завтра же пригрожу ей тем, что всё расскажу матери, если как следует не отсосёт мне. И пускай только попробует возмутиться. Теперь я знаю как поймать её на крючок.
     Откуда-то со спины послышались вскрики. Пеняя на уставшие ноги, я развернулся полубоком и периферийное зрение показало, где же всё-таки находится мать. А я-то думал, что садовник ушёл домой пораньше. Да что они сегодня виагры в чай насыпали что ли?
     Хе, скачки на мягких мешках листьев. Седеющий садовник снизу, сидит как на троне, а мать прыгает на шесте. Оба одеты. Он лишь расстегнул ширинку, а она чуть приподняла платье и отодвинула трусы. Наверное, бояться замёрзнуть. Всё, не буду больше называть её старой кошёлкой. Прыгает как молодая кобылка и сестре с дочерью в забеге не уступит.
     Развратная у меня семейка. Но куда им до меня? Посмотрев на часы, вздохнул, понимая, что Джессика, моя подруга, уже спит и вряд ли приедет, даже если вызову ей такси. Что ж, остаётся план Б.
     И я прошёлся до последнего окна с давно потухшим светом. Комната прислуги. Здесь ночует домработница и наша польская кухарочка Роза. Она старше меня на каких-то пять лет и застенчива, как будто ещё девственница. Не знаю, можно ли быть в двадцать два девственницей, но на все мои попытки ухаживаний, она отвечала отказом... . Но зря я что ли скупил половину запаса снотворного в аптеке и зря графин с водой в этой комнате растворил сегодня добрых десяток таблеток?
     Я отодвинул окно и перелез через край, оставляя верёвку на подоконнике. Член забрал ещё не всю кровь и оставлял способность думать.
     А вот и Роза. Спит сладким сном и одеяло сползло на пол, оставляя её в лёгкой ночной сорочке. От этого вида и двух бугров хорошего третьего размера, я ощутил отчётливый зад в штанах. Пришлось их снять и положить рядом с окном. Вот теперь свобода в движениях и слюни текут от предвкушения.
     Я подошёл к кровати и легонько похлопал по щекам - ноль эмоций. Дыхание ровное и спокойное. О, хвала медицине! Лекарство действует.
     Эти губы, эти розовые губы без помады. Непорядок. Надо накрасить! И я перекинул ногу через розу и оказался у ней на груди, нависая стоячим членом над лицом.
     - Ну же роза, где твоя помада?
     И я взял её тёплую руку, обхватив свои яйца, а затем и сам ствол. Конец приблизился к губам и я ощутил тепло, от которого по всему телу пошли приятные мурашки. Я заелозил по краям губам членом, так, как будто бы она красилась.
     - О, Роза, мы ошиблись, это же не помада, это банан. Ты же любишь бананы? Открой ротик!
     И я чуть потянул за челюсть. Зев распахнулся и я поспешно сунул ей за щеку. Сначала палец, (вдруг откусит? Пускай уж палец) , а затем и гордость любого мужчины.
     Как же тепло и хорошо. Глядя на спящую Розу и вдувающую щёку я не смог долго держаться и по щекам потекли белые капли, добавляя к макияжу немного пудры.
     И прилёг сбоку к Розе и снова отдышался. Туман немного пропал и пыл чуть поостыл. Но через две минуты, прислушиваясь к ровному дыханию и ощущая тепло её тела, захотелось новых приключений.
     - Роза, зачем тебе эта сорочка в такую жару?
     И я, проникнув под одеяло, потянул сорочку вверх. Всю снять не удалось, но она осталась в районе шеи кухарочки, а всё что выше, я изведал. Куда там Колумбу до меня? Это я первооткрыватель!
     Начнём с гор. Вы видели когда-нибудь холмы с сосками? Та ещё география, скажу я Вам. Нежные, упругие (да, моя кухарочка возбудилась даже во сне) и запах её тела дурманит голову. Женщине не надо духов, просто помыться и залезть под одеяло и естественный запах дурманит лучше всяких дезодарантов.
     Я впился губами в эти соски, прошёлся языком вокруг тёмного пятна и от холма к холму. Её дыхание сбилось. Она не могла проснуться, но даю всю нижнюю челюсть, снились ей сейчас не детские мультики.
     Мне снова захотелось близости. Я сполз к ногам Розы и раздвинул бёдра, своими ногами выползая за пределы одеяла. Под одеялом не видно её "цветка", пусть он останется её тайной, но ему грозит наводнение. Он тонет в её соках, я ощущаю это, и лес волнуется, как при землетрясении. Я, как спасатель, поспешно заткнул "пробоину", даже двумя пальцами, нов этой пещере препятствий никаких не ощутил. Скромничает моя кухарочка, ох и скромница.
     - Снаряды, к бою! Навести пушку!
     И я пристроился ко входу.
     - В бой!
     Стонет, а проснуться не может. Хе, правильно говорил папашка: "Учи химию, пригодиться в жизни". Пригодилась. Надо будет завтра его отблагодарить каким-нибудь презентом. Наверное, насыплю всё-таки в чай виагры. Пусть радуется жизни.
     Кончив на живот Розы, я, порядком взапревший под одеялом, сполз на пол и ещё долго приходил в себя, смотря в распахнутое окно на полную луну и торчащую верёвку.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать также: