 |
| |
| | Но ведь так бывает: вдруг окажется в электричке или в автобусе-троллейбусе ватага парней - ты скользнешь по ним взглядом, и - ни на ком твой взгляд не задержится, никого из ватаги не выделит, и ты, равнодушно отворачиваясь, тут же забывая эти лица, снова продолжишь смотреть в окно; а бывает: взгляд зацепится за чьё-то лицо, и ты, о человеке совершенно ничего не зная, вдруг почувствуешь к нему живой, невольно возникающий интерес - неслышно дрогнет в груди никому не видимая струна, зазвенит томительная мелодия, слышимая лишь тебе одному, и ты, стараясь, чтоб взгляды твои были незаметны, начнешь бросать их на совершенно незнакомого парня, с чувством внезапно возникшей симпатии всматриваясь в мимику его лица, в его жесты, в его фигуру, и даже его одежда, самая обычная, банальная и непритязательная, покажется тебе заслуживающей внимания - ты, исподтишка рассматривая мимолётного попутчика, будешь по-прежнему казаться отрешенно погруженным в свои далёкие от окружающих тебя людей мысли-заботы, и только мелодия, внезапно возникшая, никем не слышимая, будет томительно бередить твою душу, живо напоминая о несбывающихся встречах - о том, что могло бы случиться-произойти, но никогда не случится, никогда не произойдёт, и ты, вслушиваясь в эту знакомую тебе мелодию о несовпадающих траекториях жизненных маршрутов, будешь просто смотреть, снова и снова бросая исподтишка свои мимолётно скользящие - внешне безразличные - взгляды; а через две-три-четыре остановки этот совершенно неизвестный тебе парень, на мгновение оказавшийся в поле твоего внимания, выйдет, и ты, ровным счетом ничего о нём не зная, не зная даже его имени, с чувством невольного сожаления о невозможности возможного проводишь его глазами... разве так не бывает, когда, ничего о человек не ведая, мы без всякого внешнего повода выделяем его - единственного - из всех окружающих, совершенно не зная, почему так происходит - почему мы выделяем именно его, а не кого-либо другого? . . Сержанты, стоявшие в коридоре, были еще совершенно одинаковы, совершенно неразличимы, но при взгляде на одного из них у Игоря в груди что-то невидимо дрогнуло - неслышно ёкнуло, рождая в душе едва различимую мелодию, упоительно-томительную, как танго, и вместе с тем сладко-тягучую, как золотисто-солнечный мёд, - Игорь, еще ничего не зная о сержанте, стоящем наискосок от него, вдруг услышал в своей душе ту самую мелодию, которую он слышал уже не однажды... но вслушиваться в эту мелодию было некогда: дверь, на которой была прикреплена табличка с надписью "канцелярия", в тот же миг открылась, и в коридоре появился капитан, который оказался командиром роты молодого пополнения; скользнув по прибывшим пацанам взглядом, он велел им построиться - и, называя сержантов по фамилиям, стал распределять вновь прибывших по отделениям; Игорь стоял последним, и так получилось, что, когда очередь дошла до него, он оказался один - капитан, глядя на Игоря, на секунду запнулся... "мне его, товарищ капитан", - проговорил один из сержантов, и Игорь, тревожно хлопнув ресницами, тут же метнул быстрый взглядом на сказавшего это, но капитан, отрицательно качнув глазами, тут же назвал чью-то фамилию, которую Игорь из-за волнения не расслышал, добавив при этом: "забирай ты его", - Игорь, снова дрогнув ресницами - не зная, кому из сержантов эта фамилия, прозвучавшая из уст капитана, принадлежит, беспокойно запрыгал взглядом по сержантским лицам, переводя беспомощный, вопросительно-ищущий взгляд с одного лица на другое, и здесь... здесь случилось то, чего Игорь, на секунду переставший слышать мелодию, не успел даже внятно пожелать: тот сержант, которого Игорь невольно выделил, глядя на него, на Игоря, чуть насмешливым взглядом сощуренных глаз, смешно постучал себя пальцем по груди, одновременно с этим ему, Игорю, говоря: "смотри сюда", - и Игорь, тут же снова услышавший своё сердце - снова услышавший мелодию своей души, совершенно непроизвольно улыбнулся, глядя сержанту в глаза... он, Игорь, улыбнулся невольно, улыбнулся, движимый своей вновь зазвучавшей мелодией, улыбнулся открыто и доверчиво, как улыбаются дети при виде взрослого, на которого можно абсолютно во всём положиться, но сержант, проигнорировав этот невольный, совершенно непреднамеренный порыв, на улыбку Игоря никак не отреагировал, - коротко бросив Игорю "следуй за мной", вслед за другими сержантами он повёл Игоря в глубину спального помещения, чтоб показать, где располагается отделение, в которое Игорь попал, и где будет на время прохождения курса молодого бойца его, Игоря, кровать и, соответственно, тумбочка... всё это произошло неделю назад, - через полчаса от пацанов, которые прибыли чуть раньше, Игорь узнал, что сержанта его отделения зовут Андреем... | | |
| |
|
| |
| | Переводчик смотрит настороженно, потом неожиданно шпрехает (проверка) : "Sie unterrichteten deutsch in der Schule?". Понимаю, что спрашивает про язык и школу. Для прекращения ненужных вопросов, отвечаю на берлинском диалекте (эффектно:) но другого не ведаю) : "In Schule franzusisch, der Sehnen in DDR, gefollt englische". Наверняка, чё-то произнес не совсем точно, но смысл вкладывал следующий - "В школе учил французский, жил в Германии, но нравится английский". Главное, фраза построена не как отмазка - фраза нападающая! | | |
| |
|
| |
| | Пришлось нагнуться, лизнув солоноватый клитор. Потом ещё и ещё: И это не показалось таким уж противным, как можно было бы предположить. Влагалище оказалось нежным и податливым. Не зря придумали название "половые губы". Нина нашла определенное сходство и стала целоваться с ними своими губами, проникая языком поглубже, так же, как она совсем недавно целовалась с подростком Рамзаном. Судя по стонам, женщина была от этого в восторге и она томно охала, прижимая голову Нины ладонями к себе. Клитор, к удивлению Нины оказался похожим на маленький член, который тоже можно было сосать и облизывать. Что она и делала уже не чувствуя никакой робости и неприязни. | | |
| |
|
| |
| | Они ставят Вику раком, а я достаю свой изнывающий член наружу. Жена начинает жадно сосать член Алексея, глотая его по самые яйца, чего с моим не делала ни разу. Тигран широко разводит своими волосатыми лапищами её сочные ягодицы и легко вставляет между ними свой смуглый прибор. Член входит легко, без малейшего сопротивления. Вика громко стонет: "МММПФФФ" и начинает сосать ещё энергичнее. Она умело подмахивает Тиграну, ей явно по кайфу. Я вдруг понимаю, что жопа её давным давно не девственна, что там побывало множество хуев, и было это всё до нашей с ней свадьбы. Меня эта мысль доводит до пика: я подхожу к Тиграну, прошу его подвинуться и вставляю жене в обильно текущую щель. | | |
| |
|
Рассказ №9261
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Воскресенье, 01/02/2026
Прочитано раз: 73134 (за неделю: 13)
Рейтинг: 86% (за неделю: 0%)
Цитата: "Ноги пастуха подкосились, он инстинктивно вцепился в плечи молодого мужчины, а тот, подхватив за талию, осторожно, не отрывая губ, и только скосив глаз, чтобы не промахнуться, осторожно уложил на кошму...."
Страницы: [ 1 ] [ ] [ ] [ ]
Есть у меня приятель, назову его, допустим, Рашидом. Вот как-то разговорили мы его в компании, и поведал он такую историю.
По направлению он после института попал в республиканскую санинспекцию.
Осень и зиму просидел, копаясь в бесконечной груде макулатуре отчетов.
А весной радостный шеф отправил его в командировку по пастбищам с инспекционной поездкой от министерства.
Рашид с вопросом к шефу:
- А что с собой брать?
Тот критически оглядел худую фигуру молодого специалиста и поинтересовался:
- Проблемы с желудком есть?
- Нет!
- Чтобы и дальше не было, набери побольше желудочных и антибиотиков! И не забудь побольше актов обследования, пригодятся!
В областном городе, на вокзале его встретил веселый парень-водитель газика, помог загрузить чемодан с актами и левомицетином, усадил и повез в обл. инспекцию.
Там встретили с распростертыми объятьями и кратенько объяснили, что с Рашидом до первого пастбища поедет представитель из области, познакомит с первым пастухом, а потом уж Рашид поедет дальше сам.
Сопровождающий, веселый ровесник Махмуд, тут же повел Рашида в столовую и заказал такой обильный завтрак, что сначала сердце екнуло, как он за всё это изобилие рассчитается, а потом, когда Махмуд остановил руку, потянувшуюся в карман за кошельком, как он всё это съест.
Весна. Степь в бурном цветении! Зеленый ковер, расцвеченный тюльпанами и маками, на горизонте горы в снежных шапках. Красотища!
Свернули с асфальтированного шоссе и запылили по грунтовке.
Словоохотливый Махмуд, не закрывая рта, рассказывал про успехи областной инспекции и, особенно, о своем неоценимом вкладе в эти успехи.
И старший помощник младшего конюха, Рашид, начал медленно соображать - что значит быть столичным проверяющим.
Но особо приосаниться и надуть щеки не давали кочки да ухабы.
Часа через полтора подъехали к стоянке того самого первого пастуха. Она представляла собой глинобитную кибитку, за которой размещался загон для овец.
У коновязи перебирала ногами лошадь. Перед домом дымился над костром здоровый котел, у которого сидел на трехногом табурете человек.
Псы, расположившиеся в прямой видимости от котла, тут же вскочили и отправились приветствовать газик.
Махмуд выскочил из машины и тут же начал стряхивать с себя пыль.
- Рашид-ака! Выходите! Мы приехали!
Рашид с опаской шагнул на землю, мало ли чего придет в голову степным овчаркам.
Человек неспешно поднялся и направился к ним навстречу.
Шофер вытащил чемодан Рашида и понес его в дом.
- Познакомьтесь, Алишер-ака, это Рашид-ака, проверяющий из столицы. Будет проверять Ваши санитарные условия!
Пастух неспешно и с достоинством пожал сначала руку Рашида, затем обнял и похлопал по плечу Махмуда.
Потом, царски-неторопливым жестом, пригласил приехавших в дом.
Изнутри кибитка представляла собой комнату с двумя окнами, земляной пол застелен кошмой. У одного из окон стояла печка-буржуйка с чайником сверху.
Под окном лежало несколько толстых конторских книг. Напротив окон в стене - ниша, на полках посуда. Под нишей - несколько свернутых матрасов, на которых расположились подушки. И никакой мебели.
Алишер сдернул с матрасов две подушки, разложил их у окна и усевшись рядом с ними, указал гостям на подушки. Махмуд тут же уселся на одну и похлопал ладонью по второй, приглашая сесть Рашида.
У Махмуда с Алишером начался разговор, Махмуд достал из кармана пиджака блокнот и ручку, начал в нем записывать данные по стаду, Алишер по толстой книге, вооружившись счетами, диктовал числа.
Уже минут через пять Рашиду надоело вслушать в беседу, но он попытался изобразить что-то такое умно - заинтересованное на лице и изредка понимающе кивал.
А мыслями он был с Эдиком. Тот был потрясающим любовником, но характер у него был о-го-го, стервозный. Все три года они только и делали, что ссорились, потом мирились, потом опять ссорились. Из-за последней ссоры он даже не смог сообщить о своей командировке, пришлось через Эдичкину мамашу передать записку об отъезде. Передаст эта мадам, или не передаст? Не очень она жаловала Рашида!
Из задумчивости его вывел шум и дружный лай собак. В дом вошли три парня.
- Знакомьтесь, Рашид-ака, это мои дети! - отвлекшись от книги, сказал пастух. - Это мой старший, Азиз!
К Рашиду, попытавшемуся встать, но ноги затекли, потому сразу и не получилось, подошел высокий худощавый парень, который улыбнулся и взяв в ладони руку Рашида, её пожал.
- А это мои младшие! - И Алишер назвал имена ребят, которые Рашид даже и не запомнил.
Мальчишки, подражая старшему брату, так же уважительно пожали его руку.
Потом, в той же очередности, они пожали руку Махмуду.
Отец легко встал, отложив книгу, и что-то прошептал на ухо Азиза.
Тот кивнул.
- Азиз покажет Вам, Рашид-джан, наших баранов!
Рашид достал из чемодана свою канцелярскую книгу, ручку - все время Азиз стоял в дверях, дожидаясь, затем вышел, пропуская вперед инспектора.
Один из пацанов раскладывал сено в кормушки, второй таскал воду в поилки.
Вид у овец был хороший, больных, как бы не наблюдалось.
С умным видом Рашид взял пук сена, потер его между пальцами и понюхал. Обошел по периметру загон, заходить внутрь, на загаженное поле не хотелось.
Положено было осмотреть овец, потому он ткнув наугад в блеющую массу. Пацаны ловко подхватывали испуганную и дико вопящую овцу, вытаскивали её из загона, стреножили и заваливали на спину. Инспектор смотрел в налитые кровью глаза овцы, разжимал пасть, проверял уши, а затем милостиво разрешал вернуть в стадо.
Закончив процедуру, Рашид начал записи в книгу, изредка, уточняя строгим голосом, подробности у Азиза. Тот отвечал спокойно, хотя и чувствовалось, волновался.
- Всё! Ты свободен! - отпустил Рашид парня, а сам углубился в изучение своих записей.
Парни уже вовсю носились между котлом и домом, гремя посудой. Рашид обошел овчарню по кругу, заглянул к водителю, усердно копавшемуся в моторе машины, полюбовался на окрестности.
Азиз подошел к нему неслышно и деликатно кашлянул.
- Отец зовет обедать! Идемте! Вам Рустик сейчас польет на руки.
У двери уже намыливал замасленные руки, широко расставив ноги, чтобы не забрызгаться, шофер. Он передал мыло Рашиду, и стал ожесточенно тереть руки под струей из кувшина. Затем, сняв полотенце с плеча мальчишки, тщательно вытер руки.
Рашид, следом за ним, умылся.
В центре комнаты на ковре была расстелена скатерть-дастархан, на которой стояли тарелки с брынзой, в середине импровизированного стола дымилась большое блюдо с пловом, на блюдцах лежали сухофрукты и колотые орехи. Во главе стола сидел хозяин, по правую руку от него расположился нетерпеливый Махмуд. Хозяин указал на место слева от себя. Как только Рашид сел, один из младших тут же подложил сбоку свернутый матрас, чтобы гостю было удобно.
За столом также сидели Азиз и шофер. Младшие ухаживали за гостями.
В руке Алишера заблестела бутылка водки, из стопки пиалок он взял верхнюю, заполнил и протянул Рашиду. Тот собрался отказаться, но Махмуд усиленно закивал, намекая на то, что можно расслабиться. Следующая пиала оказалась у Махмуда. Хозяин задумался, а потом плеснул на самое донышко пиалушки водку и протянул пиалу старшему сыну. Себе он налил, конечно, щедрее. Гости и хозяева выпили, начали закусывать.
Страницы: [ 1 ] [ ] [ ] [ ]
Читать также:»
»
»
»
|
