 |
| |
| | Архип, не спрашивая, что именно Баклан просит ему дать, молча уступил младшему сержанту место... Они ещё дважды сменяли друг друга, подставляя Зайцу свои члены, и каждый раз Заяц, пользуясь возникающей паузой-передышкой, обильно сплёвывал то справа, то слева от себя, - кафельный пол по бокам сидящего на корточках Зайца был заплёван так, словно здесь проплевался целый взвод... . Наконец, Баклан почувствовал, как откуда-то из глубины промежности, устремляясь наружу, начинает стремительно нарастать-шириться обжигающее чувство неизбежно подступающего оргазма, - младший сержант Бакланов непроизвольно сделал судорожное движение бёдрами вперёд, вгоняя член рядовому Зайцу в рот почти что до самого основания, но в то же мгновение - точнее, в доли мгновения! - Заяц, то ли каким-то образом почувствовав, что Баклан сейчас будет кончать, то ли невольно отреагировав на резкий толчок, от которого головка члена оказалась у самой гортани, молниеносным рывком оттолкнул-отдёрнул Баклана от себя, одновременно с этим стремительно дёрнув головой в сторону, и... перламутровая струя, извергаясь из багровой головки, пулей преодолев расстояние сантиметров в сорок - никак не меньше! - шмякающим звуком впечаталась в кафельную стенку, и следом за этой струей тут же выскользнула-изверглась из члена ещё одна струйка, но уже слабее и тоньше, которая, до стенки не долетев, ляпнулась Зайцу на ногу - на штанину... кажется, разрядившись в воздух, Баклан сам на какой-то миг то ли растерялся, то ли слегка офигел-офонарел от силы и яркости накатившего оргазма: это, бля, было что-то... что-то совершенно фантастическое, - лет с двенадцати Саня Бакланов регулярно занимался мастурбацией, но никогда еще не было ему так щемяще - до ощущения нестерпимой боли в яйцах - сладко и хорошо... | | |
| |
|
| |
| | - И как вас только родители отпускают на всю ночь? - спросил я, выруливая на дорогу и набирая газ. - Одна на другом конце Москвы у подруги ночует, другая у бойфренда. Я бы волновался за дочку. | | |
| |
|
| |
| | Не помню точно, когда я начал думать о ней, наверное, лет в двенадцать. Первые фантазии связаны с ее ногами, не знаю даже почему, ну может быть из-за того, что они были всегда доступны. На них можно было смотреть, их можно было даже потрогать не явно конечно, а как-то невзначай, то ли в шутку, щекоча, ну, в общем, возможность была. Конечно, она не ходила там, в ажурных чулках с поясом, не носила мини и все такое прочее, все было строго и чинно, но от этого то меня и трясло. Именно тогда я стал и | | |
| |
|
| |
| | Вновь смазал сжавшуюся от прикосновения розетку теткиного ануса, сунул внутрь палец. Свободно подвигал, решив переходить к решительным действиям. Перемазанную варенцом головку, приставил к анальной дырочке, надавил. Проник внутрь легко, опыт, полученный с Эсфирь Соломоновной, давал знать. Вот уж действительно: учение- свет, а не ученье - тьма. Тетя шевельнулась, казалось, пытаясь помочь, ягодицы напряглись Саше навстречу. Но хмель был сильнее, выждав несколько секунд, Саша надавливал, проникая глубже и глубже. Через несколько секунд вошел, сколько позволили толстые ягодицы. | | |
| |
|
Рассказ №9337
|
