Рассказ №9620

     Входят клиенты. Как и вчера в "первой смене" в основном солидные дядечки, многие даже в строгих деловых костюмах, с кейсами. Они начинают расползаться по зале. В общем, формируется пейзаж, который я застала вчера во время первого выхода.
     - Пойдёмте! - к моей руке прикасается один из пришедших. Тот самый, который вчера не успел первым поиметь меня в этом уютном гнёздышке! Ну, вот и ему повезло.
     Я сегодня первая веду наверх клиента и вижу, что мадам это отметила и что-то черкнула в блокнот. Пока мы поднимаемся и идём ко мне, клиент, в отличие от вчерашних, меня фактически не трогает. Войдя в номер, он садится и пристально смотрит на меня. Я стою перед ним, откинувшись к стене и слегка расставив ноги. Любуйся, котик, что на витрине, то и в магазине.
     - О, фройлян, я вижу существенные изменения в вашем облике и поведении! Вчера мне показалось, что вы несколько смущены!
     - Но это же естественно, мой господин. Порядочной девушке сложно вот так сразу стать публичной девкой!
     - О, да вы самокритичны фройлян! И вы действительно до вчерашнего дня были приличной девушкой?
     - До вчерашнего дня я была доцентом и по вашим меркам доктором филологии в институте. Но обстоятельства изменились.
     Сообщение о моей метаморфозе клиент воспринимает с нездоровым интересом и, убедившись после нескольких вопросов, в моей филологической компетентности (он, оказывается, коллега) явно возбуждается. По его требованию я завязываю себе глаза плотной косынкой из своего служебного арсенала и стою перед ним. Он сначала вслух комментирует мою карьеру из учёных педагогов в девки и одновременно откровенно меня лапает.
     - Ты теперь шлюха, милая, а со шлюхами положено поступать только так.
     Я с ним вполне согласна, но молчу, шлюхе велено молчать, пока говорит господин. Зато его речи и действия весьма меня возбуждают. А тут ещё господин чем-то очень нежным, видимо пёрышком начинает медленно водить по моему телу, постепенно снижаясь всё ближе к промежности. А я потекла, когда он ещё только обрабатывал мне соски.
     - Течёшь, девка! Ты хочешь, чтобы твой господин тебя поимел? Ты понимаешь, что такой девке как ты место не в науке, а в публичном доме? Говори!
     - Да, да, да! Конечно! Милый господин, такой девке как я место только в борделе и я сейчас очень хочу, чтобы вы меня поимели!
     Но он не торопится. Пытка пёрышком продолжается, а потом он вдруг резко шлёпает меня плёткой по заду. Неожиданно, больно, но... я почему-то кончаю. И уже готова выть и целовать ему руки, чтобы он меня выебал. А он хлещет меня плёткой по заду и продолжает нести насчет шлюх и их несовместимости с системой высшего образования. А я-то кончаю!
     Порка окончена. Я стою на коленях.
     - Открой рот, шлюха!
     Открываю рот, куда, что характерно, тут же вползает член. А шоколадки я и не ожидала! Старательно губками, язычком, а когда и руками обрабатываю моего кормильца. Немец довольно гукает и продолжает свои шовинистические речи о необходимости вот так затыкать хуями рты всем наглым девкам, дорвавшимся до науки. Становится скучновато. Вероятно, для оживления обстановки меня кладут на кровать и приковывают к ней руки наручниками. Возобновляется игра с пёрышком. Да когда же он, наконец, меня трахнет! Видимо для облегчения страданий мой мучитель что-то вставляет мне в пизду. Кажется - ручку плети. И продолжает. Я начинаю всё сильнее извиваться, сжимать бёдра, стонать. Мои ляжки уже промокли насквозь! И тут, наконец, он вынимает из меня затычку и входит в меня. Резко. Сильно. Глубоко. Я благодарно ахаю, а он начинает во мне двигаться быстро и всё более агрессивно. Столь же быстро и агрессивно подмахиваю ему. Я давно заслужила это. Мы несёмся в этом бешеном трахе, как два локомотива, и вот он достаёт меня куда-то в район гланд, напрягается и разряжается. Слава богу, в презерватив. И я кончаю с громким протяжным стоном.
     - Вот сучка, что тебе нужно, а не филология. Таких девок, как ты необходимо ебать, ебать и ещё раз ебать, чтобы они и не думали о занятиях благородной наукой! Поняла!
     - Я-а-а, я-а-а, дас ист фантастиш! (ну как я ещё могу выразить своё полное с ним согласие, на хер мне сдалась теперь эта наука, работа проститутки мне определённо прописана) .
     Какое то время я предоставлена самой себе, а потом оживший клиент возобновляет боевые действия. Я остаюсь прикованной и с завязанными глазами, а он имеет меня в рот. Его сумасшедший член вновь набухает. Мне под копчик подкладывается пуфик и злодейское пёрышко теперь вновь пляшет в районе моих промежности и ануса. Хозяйский хуй у меня в ладошке, я поддерживаю его в рабочем состоянии методом подрачивания. Опять начинаю подтекать под монотонное брюзжание о месте блядей в науке. Но, видно время уже поджимает. Мой любовничек приподнимает меня, закидывает мои ноги себе на плечи и имеет теперь мою попку столь же активно, как до этого имел её соседку. Попку мне вчера разработали, как следует, а заодно привили вкус к анальному сексу. С удовольствием насаживаюсь на этот живой отбойный молоток моего новоявленного Стаханова. Он явно хочет дать угля Рейху! Кончаем также одновременно, причём лекция моего непрошенного проповедника совершенно неожиданно и прекрасно завершается хорошо знакомым по фильмам "Зиг хайль!" Надо ж такое гаркнуть в момент бурного оргазма! Я чуть не задохнулась. Но тут он снимает с моих глаз повязку. То ли она теранула мне глаз, то ли сказалась комичность его победного вопля, но по моим щекам стекают две слезинки. И это потрясающе действует на клиента. Он уже полностью одет и кидается отковывать меня, дико при этом извиняясь.
     - Детка, ты плачешь, тебе было больно? Я чем-то обидел тебя? Ах, я бываю такой несдержанный! - и т. д. , и т. п. В общем, он удаляется тихий и благолепный, всяко обласкав меня напоследок и сунув мне в чулок явно больше, чем собирался сначала.
     Привожу себя в порядок и собираюсь спускаться, но тут звонит телефон. На проводе фрау Дорт:
     - Лотта, крошка, ты, кажется, раньше была учительницей?
     - Да, мамочка, почти, я работала в институте.
     - Прекрасно, подожди, сейчас тебе принесут кое-что, переоденешься и спускайся. Да, твой последний клиент - герр Шульце - тобой очень доволен!
     Я польщена. И заинтригована. Заходит Готлиб с вешалкой, на которой висит нечто в чехле. Велит мне надеть трусики, поясок для чулок и сменить боди на бюстгальтер. Потом снимает чехол. На вешалке очень элегантный и строгий костюм табачного цвета и тёмно-синяя блузка. Надеваю это. Смотрюсь в зеркало и, следуя общей теме моего наряда, собираю волосы в узелок на макушке и закалываю их шпилькой. Всё. Проститутка Лотта снова превратилась в доцента Анну Владимировну. Готлиб одобрительно кивает, похлопывает меня по заду, и я спускаюсь к мадам. Первым делом пытаюсь отдать ей выручку, но она отмахивается.
     - Герр советник, вот эта фройлян, её зовут Лотта!
     У стойки странная пара. Сухопарый, прямой как жердь господин явно старше среднего возраста с прилизанным пробором, с усами шильцем, в строгом костюме и явно с военной выправкой. Ему бы монокль в глаз и будет типичный пруссак-генерал из детских фильмов про войну. Рядом с ним парнишка лет семнадцати розовый, румяный, рыхленький, тоже в костюме. Если старший на всех смотрит, как солдат на вошь, то у парнишки заискивающий взгляд дворняги, случайно забежавшей зимой в тёплое парадное и надеющейся, что её оттуда сразу не выгонят.
     Не знаю, что на меня нашло, но я автоматически делаю книксен герру советнику. И он сие воспринимает как должное.
     - Лотта, деточка, в семье герра советника большое событие: его внуку исполнилось семнадцать. По старой доброй немецкой традиции герр советник хочет, чтобы юный Хорст в этот день стал мужчиной. И мы должны ему в этом помочь!
     Пока мадам говорит, герр советник сверлит меня взглядом контрразведчика. Видимо думает о том, смогу ли я справиться с этой высокой миссией? И правда, смогу ли? Учить дураков языку я умею, а вот учить мальчика ебаться... Я ведь не курвища какая-то, а только начинающая проститутка. Впрочем, начальству виднее. Герру советнику тоже, а он, осмотрев меня, слегка утвердительно кивает головой.
     - Гут! И вы говорите, фрау, что у этой фройлян есть педагогический опыт! Гут! Поучите его, Лоттхен. У меня одно условие - он не должен много пить! Не более двух рюмочек коньяка!
     Ого, у них традиции! Мальчишку в день рождения тащат в бордель учиться семейно-брачным отношениям, да ещё и оговаривают, насколько он может напиться. В общем, ебитесь детки, только не курите!
     Ну что, пора!
     - Идём, Хорст, - говорю мальчику профессионально поставленным педагогическим тембром, киваю головой в нужную сторону и иду. Он за мной. Так же со мной ходили в аудиторию ребята, которых я репетировала к поступлению по английскому и немецкому. Знали бы они, какие теперь репетиции у Анны Владимировны. Заходим ко мне. На столе уже заботливо стоят две рюмочки и небольшая бутылочка коньяка. Хорст потеет и суетливо оглядывается. Да, в нумерах публичного дома он явно никогда не был, да и настоящую живую проститутку, то есть меня, он явно побаивается. А чего нас бояться?


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать из этой серии:

Читать также: