Рассказ №9690 (страница 2)

     - А вот, как раз, скажу, - она забавно наморщила носик, демонстрируя свою досаду, - по правде сказать, я жду, не дождусь, когда мы уедем в колхоз, чтобы уже не видеть этих надзирателей, - она наклонилась ко мне и перешла на заговорщицкий шёпот, - Достали!
     Поездка в колхоз уже не казалась таким уж скучным мероприятием. Мы погуляли с Ленкой часа два, посидели в кафе. Она успела рассказать мне кое-что о себе, я рассказал о себе, и очень скоро нам казалось, что мы знакомы уже тысячу лет.
     Назавтра мы собрались у института навьюченные рюкзаками (многие из которых многообещающе позвякивали) . Я бросил своего старого приятеля и уселся рядом с моей пассией. Она приветствовала меня радостной улыбкой. Футболка без рукавов открывала смуглые плечи и намекала, что их хозяйка является убеждённой противницей бюстгальтеров. Линялые джинсы были не по моде узки, подчеркивая идеальную форму девичьих бёдер. Я, наверное, слишком уж недвусмысленно пожирал её глазами, потому что, увидев мой взгляд, Ленка рассмеялась.
     - Привет! Ты чего так смотришь?
     - Нравишься!
     - Во мне нет ничего особенного, - она деланно пожала плечами, но было видно, что ей очень приятно это слышать.
     - На комплимент напрашиваешься?
     - Почему бы и нет, мне нравятся комплименты.
     - Тогда слушай: ты самая сексуальная девушка, которую я когда-либо встречал.
     - Не слишком смелый комплимент?
     - Зато от сердца.
     - От сердца или ниже?
     В таком трёпе, полном двусмысленных намёков, прошёл путь до места, где нам предстояло провести ближайший месяц. Нас поселили в старом здании школы на краю села. Школа располагалась на вершине живописного холма и была окружена старым яблоневым садом. Мы расположились в трёх больших классах - в двух ребята, и в третьем - девчонки.
     Первый же день был ознаменован большой коллективной пьянкой, организованной после отбоя в одном из классов, где жили парни. Разумеется, были приглашены и девушки. Трое из них, и среди них, конечно, Ленка, откликнулись на приглашение. Сдвинув четыре кровати вокруг парты, извлечённой из кладовки, мы застелили её газетой и вывалили свою весьма скромную закуску - полбуханки хлеба, пару плавленых сырков, помидор, банку сардин, яблоко и (о, дефицит!) полпалки копчёной колбасы. Свободная часть стола была занята, разумеется, главным пунктом меню: "Русская", "Столичная", "Московская", "Аист", "Агдам", "Молдавский портвейн". Ленка извлекла из сумки и, под восхищённые вопли, водрузила в центр стола бутылку "Арарата". "Жигулёвское" и "Ячменный колос" были аккуратно расставлены под партой. Десяток разнокалиберных чашек, кружек и стаканов венчали сервировку. Праздник начинался.
     Как же мы пили в те годы! Можно было пропьянствовать почти всю ночь и явиться утром на занятия свежим и бодрым. Можно было неделю отмечать окончание сессии, а потом помыться, побриться, поодеколониться - и никаких мешков под глазами. Подтянутый и энергичный молодой ловелас готов к новым подвигам. А ведь что пили! Как любил повторять наш признанный острослов Герасим: "В Америке этой хернёй с вредителями борются". Вот что значит молодость!
     Итак, бутылки откупорены, напитки льются в подставленные стаканы и кружки, голоса начинают сливаться в монотонный разноголосый гул: "За знакомство!", "Какую ты школу заканчивала?", "Передай хлеба", "Очень приятно!", и снова: "Наливай". Совместным решением постановляем, что курить будем выходить на улицу. Я не оставляю Ленку ни на минуту. Да и она, хотя и кокетничает направо и налево, явно выделяет меня среди других.
     Выходим покурить. Тёплая сентябрьская ночь. Луна. Звёзды. Первые поцелуи, сначала скромные, но всё более и более страстные. Я прижимаю к себе её гибкое стройное тело и замираю от счастья. Водка прогнала последние остатки застенчивости, и мои исследования выпуклостей и впадин её великолепного рельефа становятся всё более откровенными. С восторгом обнаруживаю, что она без лифчика. Поглаживаю, пощипываю её соски. Она стонет от наслаждения, и это возбуждает меня ещё сильнее. Я уже готов стянуть с неё маечку, когда до моего затуманенного сознания доходит весь комизм ситуации. Судя по всему, моя новая подруга не против более близкого знакомства. Между тем, мы стоим под старой яблоней в двух шагах от школьного крыльца, прямо под окнами класса, где расположились преподаватели, и оглашаем своими сладострастными стонами всю округу. Все помещения в школе либо заняты, либо заперты от любопытных студентов. За школьными воротами - поле. Возможно, где-то там есть сеновал, или что-нибудь вроде этого, но перспектива ночного путешествия по пересечённой местности, по колено в мокрой от ночной росы траве, не радует. Заставляю себя попридержать коней. Поцелуи становятся вялыми, объятия - некрепкими. Ленка чувствует перемену, но не обижается и сама предлагает вернуться и выпить ещё. Возвращаемся, пьём. Наливаем ещё, пьём. Ещё.
     Проснувшись утром с удовольствием отмечаю, что следы ночного разгула кем-то аккуратно убраны. Очень хочется пить. Натягиваю джинсы, кроссовки, отправляюсь в туалет. Припадаю к крану. Гоню мысли об опасности сырой воды и пью, пью. Теперь намного лучше. Чем же вчера всё закончилось? Точно помню, что целоваться и ласкаться мы с ней выходили ещё не раз, но на большее я, кажется, так и не решился. А зря! Она такая... такая... Чувствую шевеление в джинсах, расстёгиваю молнию и начинаю свой обычный утренний обряд. На этот раз пищей для фантазий служат не бесплотные журнальные красотки, а девушка из плоти и крови, эта восточная лань, такая стройная, гибкая. А как она стонала в моих руках! С наслаждением выпускаю струйку на потрескавшуюся кафельную плитку. Уф! Полегчало. Сбросив излишнее напряжение, дружок мой съёживается. Вытираю его носовым платком, прячу в трусы. Перспектива поднимать сельское хозяйство в течение ближайшего месяца уже не кажется столь мрачной. Картошка картошкой, но Ленку я трахну. В приподнятом настроении возвращаюсь в постель, чтобы доспать последние полчаса перед подъёмом.
     Следующие два дня во многом повторили первый, только на этот раз мы не пили. На школьном дворе была обнаружена скамейка, на которой мы и проводили всё свободное время, лаская друг друга так откровенно, как только позволяла обстановка, которая, впрочем, была далеко не интимной. Потом я бежал в туалет, чтобы всласть подрочить, вспоминая восхитительные формы моей возлюбленной, и отправлялся спать, мечтая о новой встрече.
     Третьим днём нашего пребывания в колхозе была суббота, и мы, разумеется, отправились на танцы. Как водится, не обошлось без стычек с местными. Случилась даже небольшая потасовка, не переросшая во всеобщую драку только благодаря нашему численному перевесу. Аборигены отступили, вытирая разбитые носы и матерясь, и отправились за подмогой, без конца упоминая какого-то Федота. Перспектива встречи с остальными представителями местной фауны во главе с монстром-Федотом нас не особенно прельщала. Воображение рисовало картины кровавого побоища с использованием кольев, вил, велосипедных цепей и прочих атрибутов колхозных неандертальцев, и мы предпочли благоразумно удалиться, предоставив местному населению развлекать себя самим.
     Мы с Леной отстали от шумной толпы, направившейся в сторону светившихся на вершине окон школы, и свернули на старую грунтовую дорогу, огибающую холм справа. Мы брели, взявшись за руки, юные, счастливые, поминутно останавливались и целовались. Я первый заметил то, что мы искали - в свете луны на поле виднелись холмики не вывезенного в хранилище сена. Мы свернули с дороги, и, всё ускоряя шаг, направились к ближайшему из них. Последние несколько метров мы почти бежали.
     Лена первая вскарабкалась наверх по осыпающемуся сену, обернулась ко мне, поколебалась секунду и одним движением стянула через голову футболку. В призрачном свете луны засветились белые треугольнички лифчика на смуглом теле. Я бросился на неё, рыча от возбуждения. Мы повалились в сено. Я покрыл сотней поцелуев её плечи, грудь, живот, потом попытался справиться с хитроумными застёжками лифчика, но дрожащие руки не слушались, и я просто сдвинул его чашечки вверх, освободив её маленькую девичью грудь из-под тонкой ткани. Тугие мячики послушно выпрыгнули наружу, и я впился губами в один из больших тёмно-коричневых сосков, пахнущих солнцем и полевыми цветами. Рука сама легла на вторую грудь, пальцы нашли сосок и принялись мять и крутить упругий комочек. Лена застонала от наслаждения. Я попытался проникнуть второй рукой к заветным сокровищам, скрытым плотной тканью Wrangler, но джинсы слишком туго облегали её узкие бёдра и я с трудом смог протиснуть ладонь к её обжигающе горячим ягодицам. И сразу же её руки скользнули вниз и принялись возиться с молнией. Я мигом слетел с неё и, встав на колени, начал помогать ей трясущимися руками. Она ухватилась за пряжку моего ремня. Мы задыхались, стонали от страсти, срывая друг с друга одежду. Лена первая освободилась от помехи, отшвырнула свои джинсы в сторону с такой поспешностью, что они упали вниз, повалила меня на спину прямо на колючие стебли сохнущей травы, стащила мои брюки вместе с трусами и оседлала меня верхом. Мы слились в долгом поцелуе, прижавшись друг к другу. Я снова поразился как горячи её бёдра и ощутил жар и влажность там, где они сходились вместе. Я лишь слегка направил рукой своего дружка и он послушно скользнул в её истекающую соком глубину.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ] [ 3 ] [ 4 ] [ 5 ] [ 6 ] [ 7 ] [ 8 ] [ 9 ]

Читать из этой серии:

Читать также: