 |
| |
| | Энергия любви, вырвавшаяся из двух Небесных любовников, слилась воедино и громыхала над самой крышей этого несчастного жилого городского высотного дома. Его стены тряслись как в болезненной лихорадке. У жильцов в доме в их квартирах все попадало, и осыпались во многих квартирах стекла. Что творилось! Никто не знал. Творилось только с этим одним домом. | | |
| |
|
| |
| | Их роту, роту молодого пополнения, сержанты привели в баню сразу после ужина, и пока они, одинаково стриженые, вмиг ставшие неразличимыми, в тесноте деловито мылись, а потом, получив чистое бельё, в толчее и шуме торопливо одевались, сержанты-командиры были тут же - одетые, они стояли в гулком холодном предбаннике, весело рассматривая голое пополнение, и Денис... вышедший из паром наполненного душевого отделения, голый Денис, случайно глянувший в сторону "своего" сержанта, увидел, как тот медленно скользит внимательно заторможенным взглядом по его ладному, золотисто порозовевшему мокрому телу, еще не успевшему утратить черты юной субтильности, - Денис, которому восемнадцать исполнилось буквально за неделю до призыва, был невысок, строен, и тело его, только-только начинавшее входить в пору своего возмужания, еще хранило в безупречной плавности линий юно привлекательную мальчишескую грациозность, выражавшуюся в угловатой мягкости округлых плеч, в мягкой округлости узких бедёр, в сочно оттопыренных и вместе с тем скульптурно небольших, изящно округлённых ягодицах с едва заметными ямочками-углублениями по бокам - всё это, хорошо сложенное, соразмерно пропорциональное и взятое вместе, самым естественным образом складывалось в странно привлекательную двойственность всей стройной фигуры, при одном взгляде на которую смутное томление мелькало даже у тех, кто в чувствах, направленных на себе подобных, был совершенно неискушен; из коротких, но необыкновенно густых смолянисто-черных волос, ровной горизонтальной линией срезавшихся внизу плоского живота, полуоткрытой головкой свисал книзу вполне приличный, длинный и вместе с тем по-мальчишески утолщенный - на сосиску-валик похожий - член, нежная кожа которого заметно выделялась на фоне живота и ног более сильной пигментацией, - невольно залюбовавшись, симпатичный стройный парень в форме младшего сержанта, стоя на чуть раздвинутых - уверенно, по-хозяйски расставленных - ногах, смотрел на голого, для взгляда абсолютно доступного Дениса медленно скользящим снизу верх взглядом, и во взгляде этом было что-то такое, отчего Денис, невольно смутившись, за мгновение до того, как их взгляды могли бы встретиться, стремительно отвёл глаза в сторону, одновременно с этим быстро поворачиваясь к сержанту спиной - становясь в очередь за получением чистого белья... и пока он стоял в очереди среди других - таких же голых, как он сам - парней, ему казалось, что сержант, стоящий сзади, откровенно рассматривает его - скользит омывающим, обнимающим взглядом по его ногам, по спине, по плечам, по упруго-округлым полусферам упруго-сочных ягодиц, - такое у него, у Дениса, было ощущение; но когда, получив нательное бельё - инстинктивно прикрывая им низ живота, Денис повернулся в ту сторону, где стоял сержант, и, непроизвольно скосив глаза, мимолётно скользнул по лицу сержанта взглядом, тот уже стоял к Денису боком - разговаривал о чем-то с другим сержантом, держа при этом руки в карманах форменных брюк, и Денис, отходя с полученным бельём в сторону, тут же подумал, что, может, и не было никакого сержантского взгляда, с неприкрытым интересом скользящего по его голому телу, - Денис тут же подумал, что, может быть, всё это ему померещилось - показалось-почудилось... ну, в самом деле: с какой стати сержанту - точно такому же, как и он, парню - его, голого парня, рассматривать? - подумал Денис... конечно, пацаны всегда, когда есть возможность, будь то в душевой или, скажем, в туалете, друг у друга обязательно смотрят, но делают они это мимолётно и как бы вскользь, стараясь, чтоб взгляды их, устремляемые на чужие члены, были как можно незаметнее - чтобы непроизвольный и потому вполне закономерный, вполне естественный этот интерес не был истолкован как-то превратно, - именно так всё это понимал не отягощенный сексуальной рефлексией Денис, а потому... потому, по мнению Дениса, сержант никак не мог его, нормального пацана, откровенно рассматривать - лапать-щупать своим взглядом... "показалось", - решил Денис с легкостью человека, никогда особо не углублявшегося в лабиринты сексуальных переживаний; мысль о том, что сержант, такой же точно парень, ничем особым не отличавшийся от других парней, мог на него, обычного парня, конкретно "запасть" - положить глаз, Денису в голову не пришла, и не пришла эта мысль не только потому, что всё вокруг было для Дениса новым, непривычным, отчасти пугающим, так что на всякие вольные домыслы-предположения места ни в голове, ни в душе уже не оставалось, а не пришла эта, в общем-то, не бог весть какая необычная мысль в голову Денису прежде всего потому, что у него, у Дениса, для такой мысли не было ни направленного в эту сторону ума, ни игривой фантазии, ни какого-либо предшествующего, хотя бы мимолетного опыта, от которого он мог бы в своих догадках-предположениях, видя на себе сержантский взгляд, оттолкнуться: ни в детстве, ни в юности Денис ни разу не сталкивался с явно выраженным проявлением однополого интереса в свой адрес, никогда он сам не смотрел на пацанов, своих приятелей-одноклассников, как на желаемый или хотя бы просто возможный объект сексуального удовлетворения, никогда ни о чем подобном он не думал и не помышлял - словом, ничего такого, что хотя бы отчасти напоминало какой-либо однополый интерес, в душе Дениса никогда ни разу не шевелилось, и хотя о таких отношениях вообще и о трахе армейском в частности Денис, как всякий другой современный парень, был наслышан более чем достаточно, применительно к себе подобные отношения Денис считал нереальными - совершенно невозможными, - в том, что всё это, существующее вообще, то есть существующее в принципе, его, обычного парня, никогда не касалось, не касается и касаться в будущем никаким боком не может, Денис был абсолютно уверен, и уверенность эта была не следствием осознанного усвоения привнесённых извне запретов, которые в борьбе с либидо трансформировались бы в четко осознаваемую внутреннюю установку, а уверенность эта, никогда не нуждавшаяся ни в каких умственных усилиях, безмятежно покоилась на тотальном отсутствии какого-либо интереса к однополому сексу как таковому - Денис в этом плане в свои восемнадцать лет был глух, как Бетховен, и слеп, как Гомер, то есть был совершенно безразличен к однополому сексу, еще не зная, что у жизни, которая априори всегда многограннее не только всяких надуманных правил, но и личных жизненных представлений-сценариев, вырабатываемых под воздействием этих самых правил, есть своя, собственным сценарием обусловленная внутренняя логика - свои неписаные правила, и одно из этих объективно существующих правил звучит так: "никогда не говори "никогда". | | |
| |
|
| |
| | Ночью от сушняка и полного мочевого побрел решать текущие вопросы, выпил водички и зашел слить в туалетную комнату. Стою перед белым братом, получаю немыслимое удовольствие и тут пред пьяными глазами возникает картинка, в ванной, в том месте, которое называется слив, через которое сливается вода, виден сгусток спермы. Стою думаю, хорошо помню, что не было, а значит таки было, но без меня. На утро провожу допрос с пристрастием и мои подозрения получают подтверждение, что секс был, но без меня. После недолгих препирательств слышу такой рассказ. | | |
| |
|
| |
| | Член Петра поместился в опытном рту девушки без труда. Она охотно принялась сосать, глядя снизу-вверх на раскрасневшееся лицо мужчины. А она обеими руками прижимал ее к паху вдавливая лицом в мошонку, до тех пор, пока она не начинала задыхаться. Еще два уже налившихся члена стали упираться в щеки, но Петр не уступал ее рот никому. Чья-то рука бесцеремонно елозила между ягодиц. Несмотря на огромное количество половых связей, анальный секс у Лики был весьма редко, поэтому, когда палец стал углубляться в анус, она рефлекторно попыталась увернуться. Но не тут-то было, сильная рука обхватила хрупкую талию, а наглый палец вернулся в тугое отверстие и настойчиво стал растягивать дырку. В этот момент ее клитор сжимала другая рука и девушка кончила в первый раз под одобрительные возгласы Василия и Ивана. Оргазм был обильный, на кафельном полу образовалась лужица, а Петр имевший ее рот, наградил девушку звонкой оплеухой. | | |
| |
|
Рассказ №13222
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Вторник, 18/10/2011
Прочитано раз: 88957 (за неделю: 42)
Рейтинг: 76% (за неделю: 0%)
Цитата: "Гости мужского пола, не скрывая, провожала ее долгими взглядами, отчего Прохор испытывал легкую ревность. Представив их хозяйке дома, дядя куда-то исчез, предоставив самим себе. Катерину увлек в свою компанию кто-то из девушек. Прохор прибился к группе у камина, обсуждавшей виды на урожай в этом году...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Николай Федорович аккуратно запечатал конверт, надписал и отложив перо в сторону наконец-то обратил внимание на Прохора. Тот довольно долго уже переминался перед огромным дядиным письменным столом, гадая, зачем его позвали.
- Прохор, будь любезен, напомни, сколько вы с супругой у меня гостите?
- Неделю, дядя...
Именно неделю назад Прохор с молодой женой прибыл в Петербург и остановился в дядином особняке. Для всех считалось, что он находится здесь по делам отца - весьма заметной фигуры в купеческом обществе родного городка. На самом же деле и он и дядя понимали, что главной целью было показать молодому человеку столицу и, чем черт не шутит, завязать полезные знакомства в высшем обществе.
- Вот именно. - Николай Федорович достал из шкатулки сигару, покрутил в руках и положил обратно. - Я наблюдаю за тобой целую неделю, и твое поведение внушает мне опасения. Ты не заболел?
- Дядя, с чего вы взяли?
- Как тебе сказать, Прохор... Молодые люди в твоем возрасте, как правило, гораздо более энергичны и веселы. Тем более впервые попав в большой город. А ты приемов избегаешь, от прогулок отказываешься... Да вот я только вчера тебя в оперу звал - так ты больным сказался, не поехал.
Прохор растерянно пожал плечами, давая понять что сказать ему нечего.
- Поскольку пока ты здесь я несу ответственность перед твоим отцом за все, ты сейчас же отправишься к доктору. Очень хороший доктор, старой закалки, не то что нынешние. Вот передашь ему записку. - он подал племяннику только что написанное письмо.
Племянник вздохнул, но конверт взял.
- Все, иди. Кузьма тебя отвезет.
- Ну-с, юноша, рассказывайте... - доктор дочитал записку и поднял глаза на Прохора. - Что вас так угнетает?
- Все хорошо, Отто Карлович. Не знаю, с чего дядя взял, что я... .
- Ну не надо, не надо! Я вашего дядюшку знаю уже, слава богу, лет тридцать и вполне доверяю ему и его наблюдательности!
Прохор сдался и принялся что-то неразборчиво мямлить.
- Молодой человек! - послушав с минуту, возмутился доктор. - Ну что за чушь вы несете!? Вы тогда уж сначала врать научитесь! Я же не из любопытства спрашиваю, я вам помочь хочу. Вот, дядюшка ваш пишет, вы чуть ли не в отшельники записались... а я, между прочим, в ваши годы вовсю за девицами ухлестывал. У вас-то, как я вижу, законная супруга имеется, но все же... неужели никогда на сторону не тянуло?
- Что вы, Отто Карлович! Как можно?! - искренне изумился Прохор.
- Как-как... Как все. Ну а с супругой-то у вас, смею надеяться, все в порядке?
Внимательно вглядевшись в молчащего парня, доктор подбодрил:
- Ну, смелее же, не стесняйтесь! Пациент должен доверять доктору.
И тут Прохор, переборов себя, начал выкладывать все. И про то, что жена, воспитанная матерью в строгих правилах, супружеские обязанности считает именно обязанностями, причем не особо приятными. И что он допускается к телу раз в месяц, в полной темноте и под одеялом. Сама же Катерина Дмитриевна лежит при этом не шевелясь, демонстрируя полную незаинтересованность в происходящем. Прохору же, как и любому нормальному человеку его возраста, этого было катастрофически мало.
- Понимаете, Отто Карлович, я же еще в гимназии с друзьями разные картинки разглядывал, ну... вы понимаете какие! Там такое изображено - вспомнить стыдно! А тут... Эх! И редко опять же...
- А в бордель вы не пробовали? Вот хотя бы на соседней улице от дядюшкиного особняка? Уверяю, вас там примут с распростертыми объятиями. И девочки хороши, я знаю, они ко мне раз в месяц на профилактический осмотр ходят. . Хотите, я вам рекомендацию дам? Обслужат в лучшем виде!
- Не хочу... Бордель... Как-то это все грязно...
- Ну тогда хоть любовницу заведите... Сейчас нравы-то попроще стали, чем во времена моей молодости. Все-таки двадцатый век на носу. Прогресс на месте не стоит - паровозы, электричество, синематограф и в дополнение к этому потрясающая распущенность. Эх, мне бы ваши годы!
- Я бы не против, но это же долго... Ухаживания всякие... И Катерина Дмитриевна заметит...
- Ох, молодой человек! Я вижу, вы там в провинции не вполне понимаете современное падение нравов. - доктор горестно вздохнул - Но может это и к лучшему. И что мне с вами делать? Впрочем, если вы, Прохор, не возражаете, мы с вашим дядюшкой попробуем вам с этим помочь. Разумеется, все сохранится в строжайшей тайне. Согласны?
Конечно, Прохор согласился. Вернувшись, он немедленно сообщил дядюшке о том, что доктор не обнаружил ничего страшного и обещал что вскорости все будет хорошо, не вдаваясь, впрочем, в подробности. За ними Николай Федорович после обеда сам отправился к старому другу.
- Ну что, Отто, как тебе мой племянник? - развалился он в кресле, раскуривая сигару.
- Провинция... - небрежно ответил тот. - Мальчик робок, даже с женой, а гормоны свое требуют. Супруга, воспитанная маменькой в добродетели, как та ее понимала. Вот и все.
- А-а-а, понятно... Видали мы и не такое. И что ты ему пообещал? Вернувшись, он выглядел обнадеженным.
- Пообещал помочь ему с дамой, не слишком строгой в вопросах морали.
- Это кого же ты имеешь в виду? - заинтересовался Николай Федорович и даже привстал с кресла - Я ее знаю?
Доктор усмехнулся:
- Знаешь конечно. Катерина Дмитриевна, его же жена.
Николай Федорович разочарованно плюхнулся обратно:
- Ну-у-у... А я-то думал... И как ты собираешься ее переубедить?
- А зачем? Я вот что придумал...
Доктор разлил по бокалам вино, передал один Николаю Федоровичу и принялся излагать свои соображения.
- Лихо ты завернул! - покрутил тот головой, выслушав все до конца. - Значит, говоришь, при самом непосредственном нашем участии?
- Да-да, особенно при твоем.
- Ну что ж, попробуем... А когда?
- Да вот завтра же. У госпожи Конецкой как раз что-то такое намечается. Я утром приглашение получил и ты, надеюсь, тоже?
- А как же!
- Ну вот и порешили.
На следующий день за обедом Николай Федорович объявил Прохору и Катерине, что вечером они приглашены к Конецкой. Прохор скривился.
- Дядя, можно мы не пойдем? Я что-то неважно себя чувствую.
- Нет! - отрезал тот. - Вы оба непременно должны там быть. Соберется весь цвет общества, скучно не будет, обещаю. - и посмотрев на племянника в упор, добавил - Отто Карлович настойчиво рекомендовал тебе поехать.
- Ну раз Отто Карлович хочет, надо ехать. - сдался племянник.
Он прекрасно помнил, что доктор ему обещал, но в душе слабо верил, что из этого что-то получится. Ну познакомит он меня с кем-нибудь, и что? Дальше-то самому надо, а с этим у меня не очень... Но ехать придется, а то обидится.
В доме Конецких народу оказалось даже больше, чем ожидал Прохор. Это хорошо - решил он. Можно будет вскорости незаметно уехать, никто и внимния не обратит. Вот только с доктором повидаюсь. Пока же он гордо вышагивал рядом с Катериной. Она сегодня, в длинном пышном платье с декольте, подчеркивающим тонкую, утянутую корсетом талию, была ну просто ослепительно хороша.
Гости мужского пола, не скрывая, провожала ее долгими взглядами, отчего Прохор испытывал легкую ревность. Представив их хозяйке дома, дядя куда-то исчез, предоставив самим себе. Катерину увлек в свою компанию кто-то из девушек. Прохор прибился к группе у камина, обсуждавшей виды на урожай в этом году.
Николай Федорович с доктором наблюдали за ними со стороны.
- Начнем?
- Да, пожалуй... Ты все подготовил?
- Естественно.
- Тогда пошли.
Оба приблизились к Катерине.
- Катерина Дмитриевна, вас там Прохор просит к нему подойти.
- А где же он?
- В комнате на верху. Пойдемте, мы вас проводим.
- А почему он там? Почему сам сюда не идет? Что-то случилось? - забеспокоилась она, поднимаясь по широкой лестнице сопровождаемая мужчинами с двух сторон.
- Нет-нет, все хорошо. Он сам вам сейчас все расскажет.
- Сюда. - доктор открыл перед ней дверь в одну из комнат. - Темно тут. Николай, зажги свечи. А вы, Катерина Дмитриевна, давайте руку, я вам помогу.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 51%)
» (рейтинг: 40%)
» (рейтинг: 57%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 85%)
» (рейтинг: 89%)
» (рейтинг: 56%)
» (рейтинг: 87%)
» (рейтинг: 87%)
» (рейтинг: 68%)
|
