 |
| |
| | Вика стояла, гладила мне волосы и говорила- Все хорошо, не переживайте Олеся, я никому, никому не расскажу обещаю, возбуждения стало опять накатывать, Вика потяни меня за соски прошу тебя - сказала я, Вика подошла спереди и взяла меня за соски и начала крутить и немного тянуть, мои три пальца оказались в пизде. Сильнее, сильнее, тяни прошу тебя, Вика оттянула сиськи на сколько возможно и я кончила продолжая долбить себя тремя пальцами, это был пиздец потому что я сползала со стула дергаясь в конвульсиях, пролежав так минуту я стала говорить- сейчас Викусь, я сейчас. Вика стояла, облокотившись на стол попкой и рукой натирала клитор, закрыв глаза, я встала взяла телефон и сделала фото, Вика отрыла глаза и спросила зачем? Возьми свой телефон-сказала я ей, Вика взяла свой телефон, я села в свое кресло раздвинув ноги и пизду, делай фото, Вика сделала фото, теперь все честно? | | |
| |
|
| |
| | Он прижался пахом к ее ягодицам и обхватил ладонями груди, выпрямив ее. Она откинула голову назад, повернула ее, и они слились в поцелуе. Его руки мяли ее груди, сначала настойчиво, потом грубо. Затем одна из его рук опустилась к ее промежности и раздвинула складки половых губ. Его член уже входил в ее горячее влагалище, туда же Крус просунул свои пальцы. Он прикасался к своему члену, который легко проходил в ее тело, она была влажная внутри. Крус вынул пальцы из ее тела и обхватил небольшой бугорок у основания ее полового органа. Это прикосновение вызвало у нее стон. Зная, что может довести их обоих до неистовства, он стал усиленно тереть ее клитор, прижимать его к движущемуся члену. Крус уже не думал о женщине, он с силой вонзал в нее свой орган, чувствуя как тот с силой бьет что-то внутри нее, упирается в ее матку, его яйца шлепались о ее ягодицы. Его рука сдавливала ее грудь. Он получала наслаждение, которого не знал никогда раньше. Ему хотелось еще больше и больше, ему было мало ее тела, мало узкого влагалища, принимающего всю длину его члена. Он хотела ею всю без остатка. Выдернув орган из ее влагалища, он с силой и резко окунул его в ее анус. Ему стало немного больно, но лишь на миг. Потом снова пришло наслаждение. Эмма упала на подоконник, подставив ему на растерзание свою попку. Ей было больно, из глаз полились слезы, но она терпела. Терпела, потому что он получал от этого удовольствие. Все это она делала для него. Когда последние капли его семени вытекли в ее анус, он отпустил ее ягодицы и отошел в сторону. Кожица на его головке была слегка поранена, но все равно он испытывал блаженство. | | |
| |
|
| |
| | В одно время поспорили между собой пи...да и жо-па, и такой подняли шум, что святых выноси! Пи...да говорят жопе:
| | |
| |
|
| |
| | - Чтобы добиться струйки? - улыбнулась Дженни, продолжая щекотать мне мошонку, - В прошлый раз Томми это сделал, когда я трогала ему яички. Вот так. | | |
| |
|
Рассказ №14901 (страница 2)
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Воскресенье, 29/09/2013
Прочитано раз: 95523 (за неделю: 12)
Рейтинг: 55% (за неделю: 0%)
Цитата: "Тихонько двигая своим членом между ягодицам, я постепенно стал проникать в щель и касаться ануса. Вероятно, маменька не хотела проникновения с этой стороны и поэтому она повернулась ко мне лицом. Теперь у меня появилась возможность поцеловать её в надежде, что она мне ответит и, не смотря на только что сказанные ею слова, мне удастся снова испытать блаженство слияния с любимой женщиной. Но, увы. На поцелуй она мне ответила довольно сдержанно, а потом отодвинулась и сказала вполне обычным голосом:..."
Страницы: [ ] [ 2 ]
Пока она говорила, медленно подбирая слова, я теребил пальцами сосок её груди. Сосок заметно твердел и разбухал, а нежная мякоть груди как бы уплотнялась... От этого у меня опять кое-что поднялось и упёрлось между ягодицами моей милой маменьки. Я придвинулся к ней поближе и, просунув вторую руку, начал массировать другую грудь тоже.
Тихонько двигая своим членом между ягодицам, я постепенно стал проникать в щель и касаться ануса. Вероятно, маменька не хотела проникновения с этой стороны и поэтому она повернулась ко мне лицом. Теперь у меня появилась возможность поцеловать её в надежде, что она мне ответит и, не смотря на только что сказанные ею слова, мне удастся снова испытать блаженство слияния с любимой женщиной. Но, увы. На поцелуй она мне ответила довольно сдержанно, а потом отодвинулась и сказала вполне обычным голосом:
- Коленька, иди, пожалуйста, к себе... Мы сделали что-то не то... Прошу тебя, иди... Иди...
Утром маменька была задумчиво-грустна. Она была, по-прежнему, нежна со мной, но казалась какой-то отстранённой. Она позволяла себя обнять, но по ночам дверь в её спальню оказывалась закрытой изнутри. Так продолжалось несколько дней. А потом всё переменилось: однажды утром я вышел на кухню и увидел, что маменька опять напевает и улыбается. Я сел за стол, с удовольствием наблюдая жизнерадостные порхания моей красавицы. Она сама подошла ко мне и прижала мою голову к своей чудной груди.
- Коленька, у меня есть приятная новость - я не забеременела! ... Последние дни я опасалась нежелательных последствий нашей ночной несдержанности... Знаешь, то, что мы сделали той ночью, нехорошо... Это не просто грех, это недопустимое прелюбодеяние... это хуже гомосексуализма... Никто и никогда не должен узнать о том, что у нас с тобой это произошло... Давай забудем об этом, как будто ничего не было... Не было. Не было. Не было... И больше никогда не будет... Ладно? , . .
Я обнял маменьку, прижался к ней и со страхом спросил:
- Как? ... Совсем никогда? ...
- Да!
Сидя на стуле, я одной рукой обнимал маменьку за талию, а другую руку запустил под юбку и скользил ладонью по дразнящей гладкости нейлона. Маменька повернулась и села ко мне на колени. Я прижался губами к её шейке и, целуя, стал спускаться ниже - в глубину раскрытого ворота блузки. Некоторое время она позволяла мне целовать нежную мякоть грудей, а потом встала, потрепала мои волосы и решительно заявила:
- Всё. Пока хватит. Иди умойся и остынь. Через пять минут будем завтракать.
Вечером маменька, полулёжа расположилась на диване и включила телевизор. Красивые ножки в полупрозрачном дымчатом нейлоне магнетически притягивали мои глаза и мысли. Я сел рядом с изящными ступнями и легонько погладил пальцами нежную часть ступни под изгибом. Маменька дёрнула ножкой и улыбнулась:
- Щекотно...
Я подхватил ножки под пятками, приподнял и стал целовать прелестные ступни. Маменька засмеялась и начала озорно брыкаться. Юбка соскользнула и сквозь тонкий нейлон стали виды розовые трусики. Я пропустил ножки по плечам и, вслед за юбкой, скользнул к промежности, прижался ртом и выдохнул горячий воздух туда, где под нейлоном и розовым шёлком скрывались тайные губы... Маменька замерла, а я ощутил возбуждающий женский запах, от которого у меня помутнело в голове и я, просунув руки под таз, попытался стащить мешающие мне трусики и колготки. Но тут маменька сдвинула бёдра, сжав мне шею, и накрыла мою голову юбкой, плотно прижав голову к своему лобку. На какое-то время мы замерли, потом маменька шлёпнула меня ладошкой по затылку:
- Коленька!! Не лазь туда... Не надо...
Затем маменька вытолкнула меня из-под юбки, поджала ножки и прикрыла их юбкой.
Последующие дни были довольно странными: маменька была, по-прежнему нежна со мной и позволяла себя обнимать, но целовать её можно было только в шейку.
Я когда-то вычитал афоризм: "вкусивший мёда не станет жевать пустой воск". После той ночи, когда маменька дала мне вкусить наивысшего наслаждения, мне всё время хотелось снова испытать счастье соития с любимой женщиной. Желание нарастало и жгло, гормоны давили и требовали выхода. Мастурбация частично снимала физиологическое напряжение, но не надолго. И, к тому же, в эмоционально-психическом плане, мастурбация теперь стала казаться настолько скотской и мерзкой, что я прибегал к ней, только если очень долго не удавалось уснуть.
Страницы: [ ] [ 2 ]
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 81%)
» (рейтинг: 60%)
» (рейтинг: 68%)
» (рейтинг: 83%)
» (рейтинг: 86%)
» (рейтинг: 68%)
» (рейтинг: 85%)
» (рейтинг: 82%)
» (рейтинг: 87%)
» (рейтинг: 65%)
|
