 |
 |
 |  | - шептал я матери ласковые слова, слизывая помаду с её губ. Я чувствовал её голые груди под тонкой ночной рубашкой и мне дико хотелось взять их в ладони и помять. Но я боялся, боялся, рассердить мать и этим все испортить. Да и грубое лапанье грудей этой безумно красивой женщины, сейчас было не к месту. Мать целовала меня нежно в губы, сосалась со мной едва касаясь губами, моих губ и я отвечал ей тем же. Только мой член не хотел ни какой нежности и грубо упирался маме в живот. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Баклан, невольно увлёкшись собственной фантазией, невольно озвучил одну из своих многочисленных грёз, что каждый раз возникали перед его мысленным взором в минуты уединённых - тщательно скрываемых от посторонних глаз - упражнений с Дуней Кулаковой; единственное, что он добавил сейчас, так это слова про "привет", а во всём остальном эта была та сладостная мечта, которая помогала девственнику Бакланову в ходе упражнений с Дуней Кулаковой приближать оргазм... но Архип, понятное дело, об этом не знал да и знать не мог - картинка, живо нарисованная Бакланом, показалась Архипу даже реальнее, чем воспоминание о собственном сексуальном опыте... картинка, нарисованная Бакланом, показалась настолько реальной, что между ног сидящего на табуретке Архипа пробежал лёгкий, но вполне ощутимый сладкий озноб - предвестник возможного возбуждения... |  |  |
| |
 |
 |
 |  | К тому же распаленный Маркиз самостоятельно начал совершать поступательные движения, от его напора я затылком уперся в стену, и тут я уже не мог амортизировать его фрикции. И член стал заходить в меня почти на всю свою немаленькую глубину, фактически Маркиз просто драл меня в горло, я еле сдерживался, чтобы не оттолкнуть его, но мой опыт подсказывал, что так будет только хуже и я не поднимая взора стоически терпел. Маркиз приятно обалдел от шикарного вида того, как его здоровый член почти полностью исчезает в моем ротике, а потом появляется, чтобы снова исчезнуть с характерным причмокивающим звуком. И мощная струя разрядилась в моё горло и Маркиз истошно рыча, кончал мне в ротик. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Она схватила его голову, пытаясь поцеловать в губы. Парень не ожидал, что тётя Соня обладает недюжинной силой. Ему пришлось наклонить голову, так как он был выше по росту. Её губы были влажными, вероятно из-за того, что она высунула слюнявый язык, пытаясь втолкнуть его в рот парня. Его сопротивление пало. Он впустил язык тёти Сони, но не отвечал на поцелуй. Просто смиренно стоял, как удочка, кинутая в речку и, трепыхая под натугой пойманного подлещика. Левая рука тёти Сони придерживала парню голову, для более интимного поцелуя, а правая держала маршрут на попку. Алёша подумал, что губы у него после ураганной ласки, скорее всего, опухнут. Они стали болеть. Он чувствовал, как она похлопывает ему по мягкому месту, то пощипывая, словно выдавливая прыщ, то меся, будто тесто для мучных треугольников. |  |  |
| |
|
Рассказ №21904
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Суббота, 28/09/2019
Прочитано раз: 27784 (за неделю: 3)
Рейтинг: 23% (за неделю: 0%)
Цитата: "Мама отбрасывает волосы, короткое каре, вздергивая голову. Ее грудь, не стесненная бюстгалтером, подпрыгивает под тонкой тканью. Мне отчетливо видны вставшие соски и моему перчику это почему-то очень, очень приятно. Я хочу его погладить, но понимаю, даже сквозь сон, что нарушу волшебство этих утренних часов и терплю. Мой взгляд скользит по маминой фигуре, от тонкой шеи, что кажется такой изящной под гривой русых волос, до места, где задравшаяся ночнушка почти показала мне ее попу, и я почти не слушаю, о чем она говорит. - Григорий Иваныч, если деньги срочно отдать надо - я на работе займу и в обед могу зайти, отдать вам - льется мамин голосок - Хорошо, тогда к часу заходите, я забегу. Я снова засыпаю, времени еще навалом...."
Страницы: [ 1 ]
Шел 94й год, в стране, еще недавно бывшей какой-никакой державой, давно наступила анархия. Мой отец, военный, умер в один день с началом очередной Олимпиады. Денег ему платили, как я сейчас понимаю, немного, но у нас хотя бы была служебная квартира, из которой нас почти сразу и выселили. Моя мама, до того преподававшая французский в одной из школ северной столицы, и содержать нас, и снимать жилье в Питере не могла. Какое-то время мы мыкались по знакомым, но это быстро закончилось - я отчетливо помню этот день, третье марта 1994го. Тогда, после очередного переезда, мы бросили свои невеликие пожитки в комнате коммуналки, которую нам сдал дед Гриша - вроде бы дальний родственник отца или, может, какой-то его знакомый.
Утро было туманным и, несмотря на начавшуюся вроде весну, здорово морозным. Меня, четырнадцатилетнего распиздяя, разбудил звонок пожелтевшего от времени дискового телефона - сквозь неразвеявшийся еще сон я увидел, как мама выбежала в из своего закутка за шкафом, подняла трубку. Все было так, словно сон продолжался, поэтому я не нашел ничего постыдного в том, что мой перчик приподнял трусы - конечно, маму я не хотел. Просто вся эта обстановка - сонное тепло, длинноногая, не старая еще блондинка в короткой ночной рубашке наклоняется над обшарпанной тумбочкой, снимая трубку. Черная ночнушка задирается, открывая крепкие белые бедра все выше и выше - еще чуть-чуть и покажутся трусики.
Мама отбрасывает волосы, короткое каре, вздергивая голову. Ее грудь, не стесненная бюстгалтером, подпрыгивает под тонкой тканью. Мне отчетливо видны вставшие соски и моему перчику это почему-то очень, очень приятно. Я хочу его погладить, но понимаю, даже сквозь сон, что нарушу волшебство этих утренних часов и терплю. Мой взгляд скользит по маминой фигуре, от тонкой шеи, что кажется такой изящной под гривой русых волос, до места, где задравшаяся ночнушка почти показала мне ее попу, и я почти не слушаю, о чем она говорит. - Григорий Иваныч, если деньги срочно отдать надо - я на работе займу и в обед могу зайти, отдать вам - льется мамин голосок - Хорошо, тогда к часу заходите, я забегу. Я снова засыпаю, времени еще навалом.
В восемь утра мама, уже собранная, накрашенная и пахнущая какими-то особенным, официально-отчужденными духами, будит меня. На ней уже не ночнушка, а все скрывающий пиджак с набитыми ватой плечами и юбка-карандаш из какой-то плотной, невзрачной ткани - учительская униформа. "Так, молодой чемодан, я на работу, а тебя ждет школа. Вставай-вставай, петушок пропел давно, - мама присаживается рядом на диванчик и надевает сапоги на каблучках. На миг ее юбка чуть отъезжает, показывая совсем немного стройных ног, чуть выше колена, и я снова, как вспышкой, вспоминаю утреннюю сцену. Мой маленький перчик подпрыгивает и в этот раз вполне осознанно. Я отвожу взгляд, испугавшись, что мама только по нему все поймет. И будет ужасненько стыдно. Ужасненько-ужасненько. "Ну, не вешай нос, гардемарин! - улыбается мне мама, вскочив с диванчика - увидимся вечером!"
Школа, где преподает мама - на другом конце Петербурга. Я же должен ходить в местную хмызню, поэтому и выходить из дома я могу позже. Хотя выходить я никуда и не собирался, ученик я был и так далеко не из первых, а в свете постоянных переездов и смен одной школы на другую - посещал родной седьмой класс не чаще двух раз в неделю. Тогда, во времена всеобщего упадка, это было не то, что бы у всех и всегда, но и редкостью тоже не было. Я вылез из постели часам к десяти, послонялся по нашим десяти квадратным метрам, сходил в туалет. Успел пообедать остатками вчерашних макарон, когда вдруг вспомнил, что к часу заявится дед Гриша, да и мама должна зайти с работы - утром они, похоже, о плате за комнату говорили. Взглянув за окно я расхотел шароебится по улице - за окном было от силы градусов десять. Недолго думая, я забрался в платяной шкаф, разделяющий нашу "гостинную" и "спальню", запасшись книжкой о Бешеном - шкаф шкафом только назывался, это было неказистое сооружение из гипсокартона и досок, щелястое и скрипучее, и света через те щели было вполне достаточно для чтения.
Страницы: [ 1 ]
Читать из этой серии:»
»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 83%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 77%)
» (рейтинг: 83%)
» (рейтинг: 21%)
» (рейтинг: 63%)
» (рейтинг: 61%)
» (рейтинг: 85%)
» (рейтинг: 0%)
|