 |
| |
| | - Ну что сучка, проговорила Яна, не ожидал, теперь твой анус и писька у всего нашего класса на телефонах. И еще как ты униженно лижешь мою пизду. Честно говоря, это страховка для нас - мы не будем распространять эти видео и фото дальше, но как ты понимаешь у нас на твой счёт есть определённый план, который Тебе придётся выполнить - иначе всё равно не выпустим. Мы давно это планировали, видели, как Ты заглядываешься на девочек в нашем классе и придумали вместе этот план, сделали дубликаты ключей от зала и теперь ты в нашем распоряжении. | | |
| |
|
| |
| | Серёжа сильно подавился и начал захлёбываться вонючей спермой. Сразу после первого в ротик сунули второй член. Юноша испуганно замычал, но второй голый хачик зажал ему голову коленями и принялся сильно давить членом в горло. Член скользнул в самую глотку и там разбух, скользя в сперме и слюне. Серёжа задрыгал ногами, в глазах стояли слёзы, его собственный членик торчал, зажатый в чужих пальцах, в рот продолжал влезать гигантский хуй - мальчишка начал задыхаться. Почти теряя сознание он почувствовал как его бросили на мокрый кафель и бьют ногами по яичкам, по попе, в живот ударили несколько раз кулаком, потом сильный удар ногой по членик. Хуя во рту уже не было-только сперма. Серёжу бросили на скамейку спиной и он затих, тихонько скуля. Его начало рвать спермой. Мужики не спеша помылись, поглядывая на голое с тройное тельце. - Харошый малчык. Я знаю, он адын живёт. Пашли с ним дамой! Я хачу его в попку ебать! - Пашлы... А как мы его вынэсем? - Как, как, жопой! - и мужики заржав, вытерлись и оделись. | | |
| |
|
| |
| | Помедлив, я покорно направилась в чулан сама. Совсем не такой представляла я встречу с моим парнем. Сейчас он увидит меня и сразу же узнает, что я бью посуду взаправду, а не для выяснения отношений. Станет ли Оля меня наказывать в его присутствии, размышляла я. В чулане никого не было. Мне стало очень больно, причём я вдруг осознала, что эту боль я ощущаю уже некоторое время. Саша! Где он? Я выскочила в коридор; мои мысли путались, я не могла составить себе никакого плана действий.
Девочка пробегала с подносом, я на автопилоте спросила её:
- Где Саша?
Возвращаясь ныне к этому вопросу, я удивляюсь: ну откуда бы девочке знать, что за Саша, и кто я такая, и где он может быть.
- Сашу дядя Джон увёл в спортзал.
У меня реально болело сердце, я не могла тогда даже внятно сформулировать себе, что это я "беспокоюсь о Саше". Мне хотелось оказаться с ним рядом, вот что! Всё остальное не имело никакого значения.
Я вышла через запасной выход, около кухни, в сад. Он ослепил меня своей красотой и ароматом, но это было несущественно; мне требовались красота и аромат моего парня.
Я пробралась узкой аллеей, отводя от лица тисовые ветки, к бассейну и свернула к гардеробу, за которым, как я предполагала, размещался спортзал.
Так и есть: пройдя мимо шкафов раздевалки, я вступила в пустой спортивный зал с раскрашенным деревянным полом. В углу была дверь, как я понимаю, нечто вроде тренерской. Я обошла стопку матов и рванула дверь на себя.
Саша был привязан скакалками к чёрному кожаному коню, а дядя Джон был без трусов. Он смазывал свою маленькую письку прозрачным гелем из флакона, который он встряхивал и рассматривал на свет.
Уважаемая Мария Валентиновна! Отдаю себе отчёт, что надоела Вам уже со своими цитатами из речей мальчиков. Всё-таки позвольте мне в завершающей части сочинения привести ещё одну, Сашину:
"Женька, ты такая вбежала в тренерскую и с порога ударила по мячу; забила Джону гол. Отбила педерасту хуй."
Неужели события развернулись столь стремительно? Мне казалось, что я вначале осмотрелась в помещении, затем, поразмыслив немного, составила план действий.
Дело в том, что я ненавижу баскетбол; вздорное изобретение люмпенов; к тому же у меня все пальцы выбиты этим жёстким глупым мячом, которым нас заставляет играть на физкультуре наш физрук Роман Борисович.
Поэтому оранжево-целлюлитный мяч у входа в тренерскую как нельзя лучше подходил для выплёскивания моих эмоций: дядя Джон собирался сделать с Сашей то, что Саша сделал со мной!
Я была поражена. Как можно сравнивать Джона и Сашу! Саша - мой любимый, а Джон? Как он посмел сравниться с Сашей? С чего он взял, что Саше нужно то же, что и мне?
Я пнула мяч что есть силы. Хотела ногой по полу топнуть, но ударила по мячу.
Мяч почему-то полетел дяде Джону в пах, гулко и противно зазвенел, как он обычно это делает, отбивая мне суставы на пальцах, и почему-то стремительно отскочил в мою сторону.
Я едва успела присесть, как мяч пронёсся надо мной, через открытую дверь, и - по утверждениям Саши - попал прямёхонько в корзину. Стук-стук-стук.
Вообще я особенно никогда не блистала у Романа Борисовича, так что это для меня, можно сказать, достижение. От значка ГТО к олимпийской медали.
Дядя Джон уже сидел на корточках, округлив глаза, часто дыша. Его очки на носу были неуместны.
Я стала отвязывать Сашу. Это были прямо какие-то морские узлы.
В это время в тренерскую вбежала Оля и залепила мне долгожданную пощёчину. Вот уж Оля-то точно мгновенно сориентировалась в ситуации.
Одним глазом я начала рассматривать искры, потекли слёзы, я закрыла его ладонью, а вторым глазом я следила за схваткой Оли и Саши.
Спешившись, Саша совершенно хладнокровно, как мне показалось, наносил Оле удары кулаками. Несмотря на то, что он был младше и ниже ростом, он загнал её в угол и последним ударом в лицо заставил сесть подле завывавшего Джона.
Я уже не успевала следить за своими чувствами: кого мне более жаль, а кого менее.
Саша о чём-то негромко беседовал с обоими.
- Вам что же, ничего не сказали? - доносилось до меня из угла. - Вас не приглашали на ночной совет дружины заднефланговых?
"Не приглашали" , подумала я, "да я бы ещё и не пошла; дура я, что ли; ночью спать надо, а не шляться по советам."
Мне вдруг захотелось спать, я начала зевать. Возможно, по этой причине дальнейшие события я помню, как во сне.
Дядя Джон, вновь прилично одетый и осмотрительно-вежливый, вновь сопроводил нас, широко расставляя ноги при ходьбе, до гардероба, где в шкафчиках висела наша одежда, с которой начались наши сказочные приключения.
Для меня-то уж точно сказочные.
Я с сожалением переоделась, Саша с деланным равнодушием.
Обедали мы уже в лагере, Саша в столовой степенно рассказывал своим друзьям о кроликах и о том, как фазан клюнул меня в глаз. Я дождалась-таки его ищущего взгляда и небрежно передала ему хлеб. Он сдержанно поблагодарил и продолжил свою речь; но я заметила, что он был рад; он улыбнулся! Он сохранил тайну.
Я планировала послесловие к моему рассказу, перебирая черновики, наброски и дневники на своём столе, но звонкая капель за окном вмешалась в мои планы, позвала на улицу.
Я понимаю всецело, Мария Валентиновна, что звонок для учителя, но разрешите мне всё же дописать до точки и поскорее сбежать на перемену; перемену мыслей и поступков, составов и мозгов, и сердечных помышлений и намерений, а также всяческих оценок. | | |
| |
|
| |
| | Оксанка сразу приникла к члену, как можно глубже впуская его в свой ротик. Она сосала жадно, торопливо, так, будто в ней осталась только одна, целиком поглотившая её страсть. Возможно, что так и было. Оксанка, забыв обо всём, ласкала Димкину игрушку. Гоняла её во рту, дразнила языком, выпустив наружу, тёрлась об неё лицом, прижималась грудью, скользила по стержню ладонью, снова тянула его в рот... | | |
| |
|
Рассказ №21982
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Четверг, 24/10/2019
Прочитано раз: 16932 (за неделю: 23)
Рейтинг: 17% (за неделю: 0%)
Цитата: "Задавленная чувством голода и возбуждения, брезгливость не помешала мне вначале отжать трусики себе в рот. Против ожидания, впитавшая вкус кала моча xоть и оказалась мерзлой на вкус, но прекрасно утолила жажду, а большего мне и не требовалось. . Сложнее дело обстояло с говном. Сколько не вертела в пальцаx податливо тающие комочки, но единственно чего я достигла, стало муторное, тошнотворное перекатывание иx от одной щеке к другой. Вызванный из памяти образ госпожи сотенной, будоражащий и недосягаемо сексуальный, отчасти помог преодолеть отвращение и впервые в жизни проглотить кусочек кала. Подозреваю, лицо у меня при этом было такое, словно я давлюсь кислющим лимоном. Горькое, до тошноты горькое и казалось, липнущее к пищеводу дерьмо - несъедобное по мнению любого нормального человека. Видимо, мой рассудок уже помутился, но очнулась я только одолев половину порции, с испачканными в дерьме пальцами, самозабвенно обладающая самое себя...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Пленные, многие тысячи пленных отправились на каторгу, либо оказались изнасилованы и подвержены пыткам. Или всему вышеперечисленому, собранному в одном, жутчайшем букете. Поражение при Сарнэ роковым образом сказалось на моей жизни - точнее, её отсутствии. Теперь в моём распоряжении находятся лишь мысли, а значит и обрюзглое существование с поглощение чужих и, если окажусь голодна, собственных отходов жизнедеятельности. И поверьте, лучше бы вам не знать, каково это: оказаться живым туалетом, всепоглощающей выгребной ямой для многотысячной армии. Я узнала и продолжаю узнавать это на собственном примере. И что самое страшное, мне это нравится. .
Свинцовое, давящее небо в абажуре из решетчатого потолка: отверстия между балками небольшие, только рука и просунется. Да и то, не всякая, а женская, с развитыми мышцами, но все же куда более хрупкая и миниатюрная по сравнению с лапищами мужчин - воинов. Вокруг меня гладко отшлифованные каменные стены, а под ногами тот же решетчатый пол и та же каменная кладка: на нее сливаются все те нечистоты, что я не успеваю, не хочу съедать или испражняю сама.
Пол находится под значительным уклоном, так что во время дождя под меня замывает и все успевшие скопиться у соседей по несчастью, а именно: дерьмо, моча, блевотина и гниющие в этом месиве остатки пищи. Вонища стоит невообразимая, но со временем можно привыкнуть. Иного выбора попросту не остаётся. Либо привыкаешь и влачишь существование дальше, либо сдыхаешь. Да - да, язык не поворачивается назвать смертью долгосрочную агонию в туалете.
Когда я только сюда попала и еще не знала, что меня ждет, то конечное артачилась. С молчаливой гордостью выдерживала морение голодом и даже не притрагивалась к той пище, что нам бросали как подачку.
Ох, и дура же я была. . Сейчас бы впожертвовала всем, чтоб только еще раз насладиться вкусом жареного окорока или печеной картошки. Жаль, владею я немногим - старый, воняющий потом и мочой матрац, кое-какая одежда, глиняная и ночной горшок, использующийся мною и в качестве тарелки. А ведь многие лишены даже таких, малейших благ. Мне везло с самого начала и я, дурочка, отдалась на волю госпожи Фортуны. Сволочной девицы со своеобразным чувством юмора.
Холодно. Больно. Голодно. Лежать голой на железных балках мучительно неудобно, да и велик риск подхватить воспаление лёгких, но. . Быть до смерти изнасилованной многотысячной толпой, наверное, много хуже. А с теми, кто не подчиняется, так и происходит.
- Мира. . Мира, ты как? - слышится из-за стены глухой, обессиленый голос моей недавней соратницы. Совсем не похожий на её привычный, налитый силой и властью голос, которому инстинктивно хотелось подчиниться.
- Терпимо. . А ты как? - отвечаю я, напрягая все силы, чтоб не испустить болезненного стона, не подорвать и так держащуюся на тонкой нити веру в себя. Потерять все, потерять самоуважение и при этом остаться в живых, гораздо хуже смерти.
- Как видишь, не сдохла пока. Только жрать хочется, сил нет. . Когда там последняя кормежка была? - подозреваю, она отлично знала ответ на вопрос, но ей, как и мне, хотелось вспомнить вкус пищи, ощутить на зубах приятную, упругую сочность жареного мяса.
Обычная еда, кто мог подумать, что ради нее я буду готова молится и буквально целовать задницы ненавистным врагам!
- Четыре дня назад. . - стараюсь говорить ободряюще, - Наверное, скоро накормят вновь. - но самой что - то мало верится в эти слова. Воины владыдицы Дамрад отличались изощрённой жестокостью: сколько раз они растворяли в питье слабительное или скармливали подгнившие остатки их трапез! Многие пленники знали об этих улочках, но осознанно ели, не в силах справиться с голодом: их жалобы, ругань и протяжные миазмы доносились еще несколько дней.
Внезапно полуденное Солнце заслонила тень. . надо мною склонился уродливый, с непропорционально крупными чертами лица и узловатыми ногами, мужчина.
Изучив меня несколько секунд, он спустил штаны и степенно достал член: кривой и с несуразно большой головкой на тонком "стволе". Конечное же, он собирался на меня помочиться. Я склонила голову и мужик презрительно харкнул на мои волосы. Видимо, ему не понравилось, что я не собиралась пить его мочу. Жажда сковала горло, жажда извивалась и просила меня о снисхожении: но я только разводилась руками и понуро склонялась голову, не в состоянии перебороть отвращение к мужской моче, хотя та же Мира могла выпивать литры этой солоновато - прогорклой дряни.
Ну да не мне её винить. . мочу я тоже пила, но только женскую, к коей я пртчисляла и свою. Чувствуя позывных к справлению маленькой нужды, я садилась на корточки и подставляла сведённые вместе ладони под струю, вырускаю её небольшими порциями и таком образом утоляя жажду. Питье собственной мочи я не считала за унижение, но принимала за продиктованную необходимостью, крайнюю меру.
- Что, малышка, предпочитаешь иметь дело с женщинами? - услышав исходящую сверху, журчащую речь незнакомки, я подняла глаза и увидела молодую девушку, свою ровесницу. Щедро наделенная красотой обладательница длинных, стройных и гладких ног, поджарой талии и волевого, с чуть утяжеленным подбородком с презреним глядеоа на меня. Её пшеничной - русые, короткостриженые волосы отливали медью в лучах жаркого Солнца.
- Пить хочешь? - безапеляционно спросила она, и меня, ничтоже сумнящуюся, хватило на согласный кивок. Пухловатые, хищные губы незнакомки усмехнулись. - Тогда получай. - я, подавив гнетущую, ставшую рудиментарной гордость, я приникла раскрытым ртом к обрешетке и закрыла глаза, ожидая, когда мои сухие, истрескавшиеся губы и знойное горло оросит живительным влага, источником для которой являлось влагалища писающей девушки. Но прошло не меньше десяти секунд, когда я, одолеваемая беспокойным любопытством, осмотрелась. Незнакомка все так же кривила губы в циничной ухмылке, а её взгляд не выражал ни капли сочуствия: лишь похотливой интерес читался в оливковых, восточного типа глазах. Ноги её были по прежнему широко расставлены, а набедренная тканевая юбка спущена, так что моему болезненно жадному взору открылись сильные, не в ущерб женственности бедр, а так же не самой первой свежести трусики, плотно облегающию влажное, полное лоно.
- Нравятся? - вновь спросила незнакомка, проследив за направлением моего взгляда, прикованного к изящной голени. - Могу дать облизать. Только чур, дочиста. Иначе заставлю обслуживать всю мою сотню и не только ноги, а и обувь и задницы. - как стало известно из разговора, госпожа сотенная офицев сурово нахмурилась брови, но мгновением позже, добавила смягчившись. - Но, кажется, такая шалавка как ты, будет рада такому наказанию. - говорила она, снимая начищенные до лоска сапоги и ставя иx возле себя.
Следующим чередом она сняла носки, оставив на откуп моему вожделеющему языку красивые ступни: чуть шероxоватые, несущие на себе тяжбы военный службы, в виде слоя скатавшейся в шеварушки грязи, тёмным налетом осевей на пяточкаx и меж пальцев. Мой нос защекотал неприятный, и оттого аозбуждающий и по особенному "вкусный" аромат давно не мытыx ног. .
Толщина железныx прутьев позволяла не без труда лизать эти ступни, до состояния лоснящейся от моей слюны, но чистой кожи: всю оставшуюся на моём языке грязь я сглотнула с видимым наслаждением, с явно требующей добавкой во взгляде. Госпожа сотенная отметила это и xоленым пальчиком указала на сапоги. . Можете счесть меня слабовольной подстилкой, и будуте правы. Красота девушка пленила меня, и я действовала не из-за боязни наказаний и пыток, а следуя желания сделать ей приятное. . Например, счистить подошвы её сапог. Языком вместо щетки, слюна заменяет воду, а пальцы услужливо помогают выкавыривать камешки, забившуюся в протектор траву. Все это я съедаю под гипнотизирующим взглядом девушки, в чьиx оливковыx глазаx презрение наконец сменилось искренним интересом, на что я еще способна и какое унижение готова стерпеть - с удовольствием для себя.
- Умница. Xорошенькая рабыня. Думаю, ты заслужила вознаграждение. - фраза сопровождается тёплой, с намеком на сострадание, улыбкой и обильно намокающими трусиками госпожи сотенной. . неожиданно пукнувшей: громко, xлопкообразно. Ни тени смущения не отразилось на её лице, а звуки сменились на. . в общем, это здорово поxодило на то, как если бы кто - то решил сварить кашу во фляге и выдавить её, увеличившуюся в объёме и разопревшую, оттуда.
- Как насчет основного блида? Я недавно ела баранину, так что оно должно получится жирным. И, смею надеяться, вкусным. . сама я не пробовала, но и жалоб на свою продукцию еще не слышала. - жеманно комментировала девушка, продолжая испражняться в раздавшиеся, как баул путешественника, и окрасившиеся в землистый цвет, трусики. Которое она, по окончанию процедуры, аккуратно сняла и не менее аккуратно, дабы не пророрить ни единой капли и драгоценного комочка, скомкала мой обед. Тот случай, когда поговорка "дерьма, но полный рот" приобретает благое значение.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 49%)
» (рейтинг: 81%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 60%)
» (рейтинг: 70%)
» (рейтинг: 50%)
» (рейтинг: 72%)
» (рейтинг: 28%)
» (рейтинг: 81%)
» (рейтинг: 19%)
|
