Рассказ №25481

     - Ну, есть в семье ценности... Чтобы купить тебе женщину... Но без отца я не смею ими распоряжаться. Как он решит, так и будет.
     
     Савва махнул рукой:
     
     - Мама, перестань, прошу тебя... Продашь амулет прадедушки? Или браслет бабушки? Ради рабыни на ночь? Ну, давай будем считать, что ты лишила меня невинности... Всё было так красочно... Я думаю, все демоны в мире тебе поверили, - он горестно вздохнул.
     
     - Отцу решать, - буркнула ему мать, - хоть и муж ты уже, да пока в его семье живёшь... Как отец велит, так и поступим. .
     
     ***
     
     Оставшуюся половину дня он возился с оружием и доспехами, потом с Атаром, дивясь его статности и силе. Настоящий богатырский конь! А как шёл под седлом! Эх. .
     
     Лия, Мина и Егорка прям визжали от восторга взбираясь на могучего скакуна. Ещё бы, да и у отца такого коня не было! Всё-таки, мамка, дюже угодила с подарком!
     
     После, как полагается, сели уже в доме в сугубо семейном кругу. Правда, Савва теперь держал руки подальше от хмельного кваса. Будет ему уже сегодня. И то весь вечер перед глазами рисовалась картина маминых губ ссасывающих семя с его пальцев и в паху снова ныло истомой, и член опять в мгновение ока наливался любовной силой.
     
     Марах и Десихор те быстро наклюкались, (а по обычаю Оленича рабы всегда ели за одним столом с хозяевами) вознося один кубок за другим в честь молодого хозяина, пока обоих Агелая поодиночке не оттащила в холопскую опочивальню.
     
     Зато, обоим сёстрам и Егору мама неожиданно разрешила отпробывать вина, чего ранее отродясь не позволяла никому из детей. Сама мама она едва пригубила один или два раза из своего куба. Вообще, вроде бы улыбаясь и веселясь вместе со всеми, она выглядела какой-то необычной, на себя не похожей. И всё бросала тайком странные взоры на Савву.
     
     Уже к ночи, когда застолье было окончено, и детей уже отправили спать, а Агелая принялась прибираться со стола, Савва вновь отправился на конюшню, перед сном повидаться с Атаром, сзади тихой тенью к нему подошла мать.
     
     - Голубь вернулся, - тихо проговорила она. - Отец велел, чтобы эту ночь ты провёл с женщиной,
     
     На миг Савва напрягся, но вдруг понял, что совсем не против. Весь день он мучился любовным томлением при мыслях о теле матери. И право, если отец готов расщедриться, то эту ночь он совсем не прочь провести в объятиях хорошенькой умелой рабыни.
     
     - Я могу себе выбрать сам выбрать женщину?
     
     Мама улыбнулась и закачала головой:
     
     - Нет... Я уже это сделала.
     
     Савва игриво скривил лицо:
     
     - Мама, вы сегодня невероятно щедры с собственным сыном, право дело. В жизни не мог себе представить, что ты будешь настолько чутка к моим желаниям. .
     
     Но мама не была настроена принимать его игривый тон. Тогда он спросил:
     
     - Мам... А кто она? Красивая?
     
     И снова её странный взгляд:
     
     - Красивая... Самая лучшая... Поверь, на твоём месте этой ночью хотели бы оказаться большинство мужчин Вилютской Сторожи, а может и Оленича.
     
     - Да? - Савва почувствовал, как приятная дрожь пробегает по спине.
     
     - Её зовут Мина. .
     
     - Мина? - Савва даже поперхнулся, - нимфа? Мама, я без шуток. .
     
     Но мама взирала на него с самым серьёзным видом:
     
     - Да, нимфа... Тебе очень повезло, мой сын. Я взывала к старым богам и они меня услышали. Ты станешь истинным мужчиной в объятиях лесной нимфы.
     
     Савва с трудом сдержался, чтобы не рассмеяться. Но признаться, то как мама говорила и её тон всё же его заинтриговали.
     
     Мать протянула ему серебряный византийский бизант:
     
     - Держи... Утром по обычаю, ты должен расплатиться с нимфой за наслаждение. Это важно. Чтобы лесной дух не держал на тебя зла. .
     
     Савва удивлённо воззрился на мать:
     
     - Мама... У вас с отцом так плохи дела? Ты писала ему ради бизанта?
     
     Мама потупилась:
     
     - Нет... Дело совсем не в этом. .
     
     Но Савва уже решительно отодвинул её руку с деньгой в сторону.
     
     - Нет, мама, я расплачусь с этой женщиной сам. Не забывай, для похода каждому воину наш воевода выдал по целых три таких же бизанта. Есть у меня деньги. .
     
     Мама снова как-то странно посмотрела на него. Потом убрала всё же деньги и сказала:
     
     - Хорошо, сын, как скажешь... Дети уже спят. Иди в дом. Мина скоро придёт к тебе, - она улыбнулась, - ложе отца сегодня в твоём распоряжении. .
     
     В доме, Савва тихо открыл дверь. Да, мама, была права, сестры и брат уже спали, только тихо посапывали. Родительское ложе находилось здесь же.
     
     Их дом вообще был маленьким. Ну, что поделать, на жалованье рядового воина особо не разгуляешься. В доме всего-то, кроме кухни, столовой и светлицы, было две опочивальни, - одна холопская, вторая для домочадцев. Тут все они и ночевали. Кровать Саввы сейчас пустовала в дальнем углу, радом с кроватями сестёр и брата.
     
     Стараясь не шуметь, Савва снял с себя одежду и с некоторым трепетом возлёг на широкое родительское ложе... Мать застелила его сегодня новыми белоснежными простынями из своего сундука, каких Савва ещё и не видел.
     
     Бывало, ночами он просыпался нечаянно в своей постели и лёжа слушал тихие приглушённые стоны отца и матери, и лёгкий скрип этой самой кровати. Знал бы он когда-то, что именно в этой постели ему предстоит расстаться с девственностью.
     
     Дверь тихо скрипнула и Савва порывисто сел в постели. В полумраке опочивальне он видел тонкий женский силуэт в дверном проёме.
     
     - Мина... - тихо прошептал он имя самой известной среди оленичей нимфы.
     
     Женская фигура плавно проплыла через всю комнату и застыла перед прямо перед ним, склонив голову, озаряемая лунным светом из окна.
     
     У Саввы гулко забилось сердце... В полумраке нельзя было различить всех черт её лица и фигуры... Но было и так понятно, что эта женщина прекрасна. Да, она выглядела именно так, как и малевали её художники на ярмарках.
     
     Тонкая, лёгкая, изящная... Длинные вьющиеся волосы уложены в витиеватую хитрую причёску, с вплетёнными в них золотыми и серебряными нитками, переливающимися отблесками янтарных камений. Её лицо скрывала тонкая ромейская маска до середины лица из тёмной кожи. И из широких прорезей маски на него внимательно и томно взирали чёрные, словно ночь, глаза. Ярко алые губы нимфы изгибались в сладострастной улыбке. А её тело... Едва скрываемое невесомой шёлковой туникой, едва ли до средины бедра, и прозрачной настолько, что даже в темноте, Савва без труда различал правильные полушария тяжёлых грудей с большими вишенками сосков, плавный изгиб стройных бёдер и меж ними таинственно темневшее лоно, которое этой ночью будет принадлежать ему.
     
     Смуглая гладкая кожа нимфы будто переливалась нежными лоснящимися оттенками, и блестела сотнями крошечных золотых и серебряных звёздочек, как будто, её тело с ног до головы было усыпано невидимой драгоценной пудрой. А ноздри Саввы овевал невероятный нежный и тонкий аромат, будоражащий его душу и чресла. Шею, руки, запястья, пальцы, ноги и лодыжки нимфы украшали изящные драгоценные браслеты и кольца. А её пальчики... Каждый ноготок на руках и ногах был выкрашен в свой цвет радужного оттенка.


Страницы: [ 1 ] [ 2 ]

Читать из этой серии:

Читать также в данной категории: