 |
| |
| | Конечно, с моpалью мы намудpили так, что тепеpь сам чеpт не pазбеpет, что такое хоpошо и что такое плохо. Уж и не по большому счету, а по маленькому тоже и обманываем, и лжесвидетельствуем, и воpуем, и... и все публично, и все вpоде бы не в счет. Да и как считать, если эту печку поpушили. И с чем сpавнивать? А если считать и сpавнивать не с чем, то что остается от моpали?
| | |
| |
|
| |
| | И, распустив свои вьющиеся длинные заколотые на затылке черные, как смоль волосы по своим плечам и спине. И сверкая золотыми бриллиантовыми сережками. Обхватив голой правой в черной лакированной туфле со шпилькой ногой вокруг левую ногу Виктора. Цербер впился алыми женскими сочными и жадными до поцелуев брюнетки совратительницы губами. В его сорокалетнего, так еще и не познавшего поцелуев женщины, мужчины губы. Дальше все закувыркалось как в детском калейдоскопе. Звезды, космос, люди, лица. | | |
| |
|
| |
| | Юля посмотрела на меня, потом молча легла на спину на кровать, обхватила ноги под коленями руками и задрала их вверх. Я опустился на колени и начал вылизывать ее попку. Вкус был слегка горький, но не противный, и меня, опять же, это очень возбуждало! Во время этого процесса Юля внимательно на меня смотрела, а потом спросила : | | |
| |
|
Рассказ №23629
|
