 |
| |
| | Молодой человек оцепенел от такого сравнения, и посмотрел на Андрея, в его мутном от чрезмерного выпитого, взгляде можно было увидеть и недоумение, и недоверие, и попытку осмысления сказанного, и вопрос "ПОЧЕМУ" , но вдруг его глаза широко открылись, и парень, кивнув головой, подняв указательный палец ввверх, пробурчал: "Верно, подмечено! Сидел?". | | |
| |
|
| |
| | Я прочитал это объявление в газете: "Молодая пара желает познакомиться с симпатичным юношей для совместного времяпровождения. Телефон 956-хх-хх. Настя и Андрей". Я не знаю почему, но я откликнулся на это предложение. Позвонил из автомата и договорился о встрече в кафе с романтичным названием "Весна".
| | |
| |
|
| |
| | Итак, первого мужчину, которого я познал, звали Петя. Он был старше меня на 17 лет (ему было около 40) , невысокий, плотно сбитый, преуспевающий по жизни товарищ. Хотя у него была жена и двое детей, к женскому полу, в отличии от меня он был полностью равнодушен. Познакомились мы с ним банально по Интернету. В первый раз мы встретились в метро и поехали на квартиру его друга в раене Уручья. Друга застали дома, он уходил на два часа в бассейн. Мы посмотрели друг на друга, молча и не торопясь разделись. И тут это случилось: Первый отсосанный мной мужской член. Первый член запоминается на всю жизнь. Это как обряд посвящения, после которого начинается совсем другая жизнь, в которой ты совсем по другому относишься к случайно услышанному на улице ругательству "пидор". И вот я стою голый на коленях перед практически незнакомым мне мужчиной и делаю ему минет. Член у Пети был совсем маленький, сантиметров пять в длину и 2 в диаметре. Я вообще-то ожидал большего, мне представлялось мощное орудие, которое с силой будут запихивать мне прямо в горло. Но даже этот членик был для меня подарком, я облизывал и сосал его как сумасшедший, брал в рот целиком, лизал яйца, я запихивал его по самые гланды, стараясь доставить максимум удовольствия своему партнеру. Потом мы с ним легли на диван. Я с упоением продолжал сосать, а он в это время шлепал меня по попке, затем Петя одной рукой сильно, почти раздирая меня раздвинул мои ягодицы и начал неспеша, постепенно увеличивая давление засовывать два пальца мне в анус безо всякой смазки. Напряженное пульсирующее колечко моего девственного ануса отзывалось на эти манипуляции ноющей сладкой болью. и я был на седьмом небе. Член мой стоял как столб, голова была как в тумане, я был возбужден до крайности. Мне хотелось заглотнуть его орган вместе с яичками, вылизать ему анус, пить его сперму и мочу. Хотелось, чтобы он порвал мою попку, хотелось терпеть от него боль и унижения. Мне хотелось чувствовать себя шлюхой. Как бы услышав мои мысли, Петя обхватил мой член и мошонку и сдавил их так, что я ощутил тупую ноющую боль и тут он начал кончать. Он напрягся и начал изливать семя прямо мне в рот. Спермы было не много и она была не очень вкусная, но он был первым, кто спустил в меня, и я жадно глотал эту жирную жидкость с терпким вкусом и запахом. | | |
| |
|
| |
| | Фантазия подхватывала любой шорох и звук издаваемый мамой и многократно его приукрашивала, разгорячая меня все больше и больше. Я был ужасно возбужден, хотелось кончить. Но нужно было убедиться, что мама спит. Я решил сделать вид, что иду в туалет на тот случай если мама еще не уснула, и как можно тише встал с кровати. Обошел кровать, и бросил беглый взгляд на нее. Она мирно спала и равномерно дышала. А я включил свет в ванной и с торчащим членом зашел. Спустил трусы и стал поглаживать член, чтобы растянуть удовольствие. Тут мне бросились в глаза ее трусики и лифчик в корзине для белья. Я зачем-то оглянулся и убедился, что дверь закрыта - такой ценной показалась мне эта находка. Взял в руку ее трусики и поднес к лицу. Я вдохнул запах, и волна возбуждения прокатилась по моему телу. Я продолжал дышать, закрыв глаза, вдыхая резкий и терпкий женский запах моей мамы. Запах был чудесный, я дышал им, прижимая комочек белых дамских трусиков "стринги" к носу и губам. Развернул трусики и нашел то место, где они прилегают к маминой вагине. Я стал осторожно и нежно расцеловывать эту узкую полосочку материи, которая источала такой удивительный аромат. Стеснялся сам себя, но и возбуждался невероятно. Я взял в руки ее лифчик и провел рукой внутри чашечек, где еще недавно располагались ее груди. Особенно меня интересовала его внутренняя часть, где оказались небольшие подушечки, которые видимо придавали груди дополнительный объем. Мне стало интересно. Я никогда не думал, что мама следила за своим внешним видом и старалась выглядеть сексуально - я никогда об этом не подозревал. Значит, она ищет мужчину и хочет демонстрировать себя как женщина. Раньше мне не казалось это столь очевидным, а теперь это вписывалось в ее новый образ в моих глазах. Я чувствовал, что все больше отдалялся от нее как сын, и тем сильнее она притягивала меня как женщина. | | |
| |
|
Рассказ №10744
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Четверг, 09/07/2009
Прочитано раз: 29028 (за неделю: 26)
Рейтинг: 86% (за неделю: 0%)
Цитата: "- Хм! - Максим, вскидывая брови, изображает на лице приятное изумление. - Вообще-то, Артёмчик... ты, как будущий писатель, должен знать, что слова "садизм" и "мазохизм" имеют несколько расширительное значение, а термин "садо-мазо" имеет смысл более узкий и вполне конкретный, а именно: обозначает некий способ сексуального удовлетворения... ты что - хочешь написать об армии книгу сексологическую?..."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Сержанты гурьбой появляются в казарме - аккурат в тот момент, когда дневальный, стоящий у тумбочки, громко и вместе с тем неуверенно, срываясь на фальцет, кричит, глядя перед собой оловянными глазами:
- На вечернюю поверку - становись!
Из канцелярии бесшумно выходит капитан - командир роты молодого пополнения.
- Первое отделение... второе отделение... третье... на вечернюю поверку... становись! - дублируя прозвучавшую команду, упруго бьют по ушам сержантские голоса.
В роте молодого пополнения чуть больше полусотни парней - белобрысых и смуглых, миловидных и невзрачных; энергичных и тихих, неуклюжих и ловких, простоватых и смекалистых - самых разных, и у каждого из них за плечами уже есть своя, ни на чью другую не похожая жизнь, в которой были друзья и девчонки, подростковые жгучие тайны, обретения и утраты, мечты и планы, однако теперь - здесь и сейчас - это никого не интересует: они все - будущие солдаты, и это определяет их жизнь; состоит рота из двух взводов, в каждом из которых по три отделения, и к каждому отделению прикомандировано по сержанту, - таким образом, в каждом отделении по десятку будущих солдат, а в самой роте около десятка сержантов, включая двух сержантов - командиров взводов; командует ротой немолодой маленький капитан с каким-то серым, стёртым, совершенно не запоминающимся лицом, и каждому, кто на него смотрит, невольно кажется, что всё это - и офицерская форма, и командирская должность - ему давно и необратимо в тягость; зато сержанты, прикомандированные к будущим солдатам в качестве командиров-наставников, чувствуют себя на подъеме - сержанты ощущают себя превосходно, и истоки этого превосходства заключаются в той роли, какая им отведена: они, сержанты-наставники, половина которых этой весной уходит на дембель, по возрасту старше парней, только что призвавшихся, на полтора-два года, но здесь, в армии, этот отрезок времени в полтора-два года значит неизмеримо много, - у одних, повестками только что оторванных от мам, друзей и девчонок, всё только-только начинается, всё ещё впереди, и их армейское будущее зыбко и непредсказуемо, а другие, уже заматеревшие, смотрят на окружающий их армейский мир спокойно и уверенно, и эта спокойная уверенность присутствует буквально во всём - в несуетливо вальяжных либо четких, до автоматизма отработанных движениях, в понимающих взглядах, в жестах, в интонациях голосов, - между первыми и вторыми разница в возрасте практически ничтожна, но одни, одинаково стриженые, ещё одинаково неразличимые, кажутся мальчишками, мальчиками, подростками, в то время как другие, службу свою завершающие, являются мужчинами, - власть одних парней над другими в роте молодого пополнения жестко регламентирована Уставом, и вместе с тем эта власть - власть одних парней над другими - в разнообразнейших проявлениях повседневного сосуществования практически безгранична; вопрос лишь в том, кто и как этой властью распоряжается...
- Рота, отбой!
"Отделение, отбой!" - громко, словно друг с другом соревнуясь, властными голосами командуют одни парни, и другие парни, безропотно подчиняясь, торопливо, но еще недостаточно умело срывают с себя военную форму, суетливо укладывают её на стоящие перед кроватями табуретки, ныряют под одеяла, но едва они, оказавшись в кроватях, закрывают глаза, изображая спящих, как тут же звучит команда "подъём", и пацаны, торопливо с кроватей соскакивая, так же торопливо одеваются вновь, стремясь уложиться во время, отведённое для подъёма; всё это происходит неоднократно: пацаны, как бразильские обезьяны, прыгают между кроватями туда-сюда, но в этом нет ни "дедовщины", ни какого-либо изощрённого издевательства, ни глупого куража одних парней над другими - таким неказистым образом будущие солдаты постигают азы армейского существования: задача "карантина" - как можно быстрее перевести человека из состояния "гражданской расхлябанности" в состояние безоговорочного подчинения, добиться, чтобы каждый призывник в максимально короткий срок научился четко реагировать на приказания, чтобы он, вчерашний распиздяй, живущий по собственному произволу, обрел все необходимые навыки для последующей службы в части; о том, что последующая за "карантином" служба едва ли не с первых дней для многих превратится в ад, сержанты знают, а призывники - будущие солдаты - лишь догадываются-предполагают... "Отделение, отбой! . . Отделение, подъём!" - властно звучат в расположении роты сержантские голоса, и пока будущие солдаты, мелькая одинаково безразмерными - безобразными - трусами, послушно исполняют нестареющий армейский танец "отбой-подъём", капитан - командир роты - с двумя сержантами, исполняющими обязанности командиров взводов, тусклым невыразительным голосом подводит в канцелярии итоги прошедшего дня, намечает план действий на день грядущий, уточняя, где и чем должно заниматься каждое отделение; потом, пару раз неспешно продефилировав вдоль кроватей, на которых без малейших шевелений лежат укрытые до подбородков будущие солдаты, командир роты бесшумно уходит - покидает расположение казармы, и молодые парни в форме сержантов остаются в казарме полновластными хозяевами...
В расположении роты гаснет верхний свет, и остаётся одно дежурное освещение - неяркий темно-синий свет, идущий от плафона, расположенного над выходом в коридор.
- Ну, что - дрючить птенчиков будем? - вполголоса спрашивает у Артёма Юрчик.
- Нет, - так же негромко - вполголоса - отзывается Артём. - Дрючить нужно за что-то... завтра, бля, вздрючим - на плацу. За плохое исполнение песни...
- Добрый ты, Артём... очень добрый! Как мой дедушка, когда летом живёт на пасеке, - смеётся, подходя, Макс.
- А чего мне злым быть? - флегматично отзывается Артём, пожимая плечами; он - не только дембель, но и самый старший среди всех сержантов по возрасту: до армии Артём успел отучиться почти два года на филфаке университета, откуда был отчислен в конце первого курса за систематические пропуски, и теперь в его планах - учёбу продолжить. - Злым я был, когда был "молодым". А теперь мне всё это - тьфу! Напишу на гражданке книгу - про службу свою... или, может, вообще - про армию... про всё это садо-мазо, как ты говоришь.
- Хм! - Максим, вскидывая брови, изображает на лице приятное изумление. - Вообще-то, Артёмчик... ты, как будущий писатель, должен знать, что слова "садизм" и "мазохизм" имеют несколько расширительное значение, а термин "садо-мазо" имеет смысл более узкий и вполне конкретный, а именно: обозначает некий способ сексуального удовлетворения... ты что - хочешь написать об армии книгу сексологическую?
На лице Макса изумление сменяется смятением - последнее слово он не произносит, а шепчет, для пущей убедительности округляя глаза... получается забавно.
- Нет, - никак не реагируя на Максово ёрничество, невозмутимо отзывается Артём. - Я имел в виду первые слова - со значением, как ты говоришь, расширительным...
- Фу-у-у! Успокоил... - Максим, с шумом выдыхая воздух, изображает на лице облегчение. - А то я уж подумал... даже страшно сказать, о чём я, Артём, подумал!
- Макс! А тебе не кажется... - Артём, глядя Максу в глаза, добродушно улыбается, - тебе не кажется, что ты больше говоришь, чем думаешь - не именно сейчас, а вообще?
- Дык... я же не будущий писатель, - Максим, улыбаясь в ответ подчеркнуто простодушно, пожимает плечами. - Это писатели мало говорят, а много думают, чтоб потом все думы свои, никому не высказанные, превратить в денежку, именуемую гонораром. А я - что? Я - парень простой, бесхитростный... я - вот он, весь на ладони! Я тебе, Артёмчик, что хочу сказать? Ты, когда свою книгу будешь писать, про меня напиши хорошо, - смеясь, говорит Максим. - А про Юрку напиши всю правду...
- Как скажешь, - улыбается Артём.
- Рота! - раздаётся в полумраке голос Юрчика - командира первого отделения. - Напоминаю: малейшее шевеление, и все шевелящиеся поступают в распоряжение дежурного по роте...
Юрчик, говоря это, вопросительно смотрит на Максима, и Макс, всегда готовый пошутить-приколоться, понимает его без слов.
- А если, товарищ сержант... - весело подмигнув Юрчику, Максим заметно повышает голос - говорит так, чтоб его могли слышать лежащие под одеялами будущие солдаты, - если, допустим, перед сном к кому-то вдруг придёт на свидание мадам Брошкина... тьфу ты! мадам Кулакова - придёт, начнёт выменем трясти перед глазами, начнёт завлекающее крутить пред глазами сочной, как персик, попкой... и - что молодому, полному сил парню следует делать тогда?
- Парни остались на гражданке. А здесь армия, и сейчас здесь не парни - здесь будущие солдаты.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 35%)
» (рейтинг: 82%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 86%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 85%)
» (рейтинг: 36%)
» (рейтинг: 66%)
» (рейтинг: 73%)
» (рейтинг: 87%)
|
