 |
| |
| | слушай, а ты мне нравишься... определённо нравишься! ну, чего ты... чего ты опять задёргался? что - "опять рука"? да не лапаю я тебя, не щупаю! какой ты, однако, подозрительный... слу-у-шай, а давай приколемся - прикинемся, что мы эти... как их там... гомофобы... да-да, настоящие гомофобы! помнишь? - на остановке стояли двое влюблённых друг в друга парней... ну, так вот: давай их возненавидим! и - глядя на этих влюблённых, никого вокруг не замечающих, бесконечно счастливых мальчишек, мы будем презрительно хмыкать и смачно плевать в их сторону, всем своим видом демонстрируя глубочайшее свое презрение к "этим педикам", к "этим жалким извращенцам", и - уверенные в искренности своего неприятия, мы будем захлёбываться, словно блевотиной, молодой горячей злобой, мы будем нетерпеливо переступать с ноги на ногу, за неимением мозгов сжимая в свинцовые кулаки короткие толстые пальцы с обкусанными ногтями, - и вокруг, видя, как мы ненавидим "этих вонючих педиков", как мы презираем их всеми фибрами своих ничем не отягощённых душ, все будут считать нас - нас! именно нас! - Настоящими Парнями, и мы... мы сами будем тоже считать себя крутыми мачо, не ведая, что в этой неподдающейся рациональному объяснению ненависти-блевотине мы трусливо топим собственное смутное беспокойство и неосознаваемую нами зависть, чем-то отдаленно напоминающую детскую обиду, что эти двое упоённых друг другом мальчишек позволяют себе быть не такими, как мы... слушай, давай приколемся - прикинемся, что мы гомофобы... | | |
| |
|
| |
| | Мама еще несколько секунд стояла неподвижно в той же позе. Достав из кармана носовой платок, она протерла промежность и кинула его в рюкзак. Уже спокойно, не торопясь, мама надела трусики, поправила их, а за ними и брючки. Осмотрев на себя, мама убедилась, что никаких следов не осталось. Минут через сорок нас всё же вызволили из заточения. Мама долго отчитывала ремонтников, но те лишь невнятно оправдывались, а я рюкзаком прикрывал свой стояк. Нам пришлось вернуться домой. Я быстро рванул в туалет, во-первых, сильно хотелось писать, а во-вторых, нужно было разрядить свой член. После этого я вылил содержимое бутылки в унитаз. | | |
| |
|
| |
| | Введя только головку, Женька остановился. Я однозначно ощутил, как они в неподвижности вкушают друг друга. Губки моей любимой набухли так сильно, как никогда раньше. Не в силах лежать безучастно, я протянул руку и, несильно зажав её клитор между пальцами, принялся ими слегка шевелить. Эти манипуляции, видимо, сняли с Иришки все тормоза. Она тихо застонала и начала двигать попкой, насаживаясь всё глубже и интенсивнее на паренька, упираясь в мою грудь. Женька явно приближался к финалу, он входил в неё уже на всю, прижимая своим лобком мою руку к киске. Мне едва удавалось удерживать пальцы на её затвердевшем маленьком капитане. Вид настолько сильно возбужденной женушки меня буквально сводил с ума. В тот момент, я был готов на всё. И когда увидел, что Женёк сейчас кончит, свободной рукой нажал на его спину в направлении жены. Мысль, что у неё сейчас самое залётное время, не останавливала, а еще сильнее заводила. Парень затих ненадолго, а после, толчками разрядился прямо в киску. Мою маленькую любимую кисоньку! Иринка застонала, сильно уперлась в меня ногами, прижав мою руку к Женьке и в голос, ахая, затряслась в конвульсиях. Такого раньше никогда не было! Она кончала несколько минут! Женька всё это время оставался в ней. Рукой я почувствовал вытекающую из пещерки сперму. После, он выскочил из неё и, держась двумя руками за свой агрегат, затрусил из комнаты. Я же быстро перебрался на освободившееся место, лег, обнял сзади мою милую и вошел в неё. Членом ощутил, как же там сыро и свободно! Когда начал двигаться, внизу захлюпало. Из-за огромного количества спермы, киска почти не чувствовалась –только несильные горячие объятия. Уставшая женушка, пару раз, вяло подмахнула, но и без этого я мгновенно кончил. А после мы уснули. Прямо в луже из наших общих соков. | | |
| |
|
| |
| | Катя тут же взяла быка за рога - она схватила мой член и направила к себе в ротик. Работала ротиком, она конечно еще не совсем умело, но чувствовалось, что это дело ей нравится. Не желая от нее отставать, я стал вылизывать ее пизденку, которая была такая мокрая, как будто только из воды. Катя прямо улеглась своей промежностью мне на лицо и так я ее обрабатывал минут пять. Больше я терпеть не мог и стал разряжаться ей в ротик, она при этом не отстранилась и еще больше стала сосать и глотать. Тут я почувствовал, что и она стала кончать. Она задергалась и из ее пизденки потекла тоненькая струйка жидкости, которую я вылизывал. Мы еще полежали так немножко, потом Катя снова улеглась на свое место, и повернулась ко мне, ее глаза при этом блестели. "Как же здорово было дядя Саша, я вас так люблю" - прошептала она. | | |
| |
|
Рассказ №0365
Название:
Автор:
Категории:
Dата опубликования: Среда, 24/07/2024
Прочитано раз: 27557 (за неделю: 33)
Рейтинг: 89% (за неделю: 0%)
Цитата: "Все разошлись, один Достоевский остался. Смотрел, смотрел, как Пушкин бабу пашет, потом и ему надоело, кончил он, плюнул и ушел. Ему как раз нужно было очередную главу "Преступления и наказания" для газеты сдавать...."
Страницы: [ 1 ]
Поспорили раз писатели - у кого из них больше.
- У Пушкина, кричат, - у Пушкина. Пушкин, покажи!
А Пушкин уперся и не показывает. Послали гонца к царю с жалобой: "Пушкин не хочет показывать".
Царь тут же стал указ писать:
"Мы, Божию милостию государь император и самодержец всероссийский, царь всей Великия и Белыя и Малыя России, царь польский, великий князь финляндский"... короче - покажи, сука, а то хуже будет.
А Пушкин и говорит:
- Я на вашего царя и на ваши указы - во-от такой!
- Какой?
- А вот не покажу!
Арина Родионовна говорит: "Покажите им, барин, они же не отстанут" Крестьяне из Тригорского собрались вокруг усадьбы и скандируют: "Покажите, барин! Покажите, барин!" А Пушкин вышел на крыльцо и говорит: "Вот вам всем!"
- Где?!
- А вот не покажу, - отвечает Пушкин.
Набросились тогда писатели на Пушкина - Лермонтов за руки держит, а Тургенев штаны снимает. Пушкин верещит, как поросенок :
- Пошли вон, козлы! Я - Пушкин!
- Хоть Пушкин, хоть Хрюшкин, - отвечает Гоголь, - а показать придется. Народ требует.
Сняли писатели с Пушкина штаны и давай хохотать:
- С этим, ты, - говорят, - помнил чудное мгновенье?
А Пушкин покраснел и говорит :
- Да это он у меня сейчас такой, со страху, а вообще-то он у меня ого-го.
Что писатели с Пушкиным ни делали, а у него, собака, не встает. Наконец Гоголь догадался:
- Надо бабу поймать!
Поймали бабу. Пушкин как бабу увидел, набросился на нее и давай наяривать, только у него и мелькает.
Писатели их обступили и давай мемуары строчить: "Поймали мы как-то с Пушкиным бабу".
Тут уже вечер, пора писателям домой. А Пушкин все трахается, остановиться не может.
- Пушкин, мы пошли!
- Погодите, сейчас кончу, - говорит Пушкин, а сам не кончает.
- Пустите, барин, у меня корова не доена, - взмолилась баба.
- Ничего, мужик подоит, - отвечает Пушкин и снова за свое.
Все разошлись, один Достоевский остался. Смотрел, смотрел, как Пушкин бабу пашет, потом и ему надоело, кончил он, плюнул и ушел. Ему как раз нужно было очередную главу "Преступления и наказания" для газеты сдавать.
А Пушкин долго хохотал: "Вот как я их надул! Ай да Пушкин! Ай да сукин сын!!"
Страницы: [ 1 ]
Сайт автора: http://belenky.hypermart.net
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 89%)
» (рейтинг: 89%)
» (рейтинг: 86%)
» (рейтинг: 88%)
» (рейтинг: 88%)
» (рейтинг: 88%)
» (рейтинг: 0%)
» (рейтинг: 60%)
» (рейтинг: 78%)
» (рейтинг: 87%)
|
