 |
| |
| | Март заслуженно считается первым весенним месяцем, месяцем пробуждения, временем долгожданного возрождения того, что засыпало хмурой осенью. Много поэтов воспевали это прекрасное время, когда впервые за пол года сваливалась с неба гремучая оттепель, и ледовые дорожки превращались в бесконечные лужи. Оправившись от зимней стужи, мы с ужасом замечаем тысячу проблем и уйму нерешенных дел. Хотя первыми, что греха таить, обычно смекают коты и с дикими воплями трахают соседских кошек на обледенелом от | | |
| |
|
| |
| | Член Виктора вошел на глубину 2 - 3 сантиметра и замер. Виктор решил подождать. "Тише, маленький, потерпи немного" - шептал Виктор на ухо мальчику. "Дядя, мне больно" - сказал Стасик. "Я знаю, потому что это в первый раз. Потерпи немножко, и боль пройдет" - сказал Виктор. "Давай, я выйду из тебя, а потом мы попробуем еще раз. Хорошо?" "Хорошо" - обреченно сказал мальчик. Виктор опять начал ласкать мальчика, чтобы он успокоился. Затем он добавил слюны на свой член и в попку мальчика. Мальчик успокоился и лежал, ожидая, что будет дальше. Внезапно он почувствовал нарастающее давление, а затем боль и письку мужчины в своей попке. На этот раз все прошло легче и член Виктора вошел на глубину 5 - 10 сантиметров. Виктор замер. Стасик лежал, еле дыша и подобрав под себя ножки. Виктор на этот раз решил не останавливаться и начал плавно выходить, а затем снова входить в попку мальчика. Стасик лежал ни жив ни мертв. Он чувствовал каждое движение члена мужчины в себе. Было больно, но к чувству боли примешивалось приятное ощущение, то, что он чувствовал, когда мужчина лизал его попочку. | | |
| |
|
| |
| | Ладони мои тянутся к твоим грудям, охватывают их снизу, как бы поддерживая. Они, вообще-то, не нуждаются в поддержке, и без того задорно вздымают розовые носики сосков, но так приятно ощущать их в ладонях - тяжёлые, тёплые, мягко-упругие... Я охватываю их плотнее, чуть приподнимаю, большими пальцами глажу от ложбинки к соскам, осторожно сдавливаю. Твоё дыхание прерывается, я чувствую как в глубине, под мягким, женским, на-прягаются мышцы. Ты мотаешь головой, раскрываешь рот и с низким грудным не то стоном, не то криком устремляешься вперёд, раздвигая в стороны мои руки. Я откидываюсь назад, не могу удержать равновесия и перекатываюсь дальше, на спину, а ты падаешь на меня. Я громко, как-то восторженно выдыхаю, чувствуя тебя всю, целиком в моих руках. Ты полно-стью опускаешься, распластываешься на мне, твои груди так мягко и так сладко прижимают-ся к моему лицу, что я просто тону в них, я не понимаю, как мы лежим, где чьи руки и ноги, у меня голова кружится в самом прямом смысле - вот уж чего никогда не было. Прямо возле уха я слышу твоё сердце, слышу дыхание не снаружи, а внутри тебя, чувствую тепло и что-то ещё, помимо тепла. Твой правый сосок оказывается возле моих губ, и я целую его, обни-мая языком, ощупывая малейшие неровности. Ты снова стонешь, тем же глубоким голосом, от которого где-то в груди возникает горячая волна и хочется с каким-то диким боевым кли-чем схватить тебя и брать, брать раз за разом, незатейливо и яро. Но твоя талия, такая тонкая после груди, ямочка над приспустившейся резинкой трусиков, твоя грудь под моими губами - требуют совсем иного обращения, и ярость каким-то странным образом превращается в нежность, такую же выплёскивающую через край, без рассудка и границ, и я целую тебя в грудь и шею, глажу руками, прижимаю к себе ещё плотнее, чем прижимает тяжесть твоего тела, оказавшаяся неожиданно лёгкой... | | |
| |
|
Рассказ №0295
|
