 |
| |
| | Нежность и только нежность. Она рвется наружу, не дает покоя. Я сама тебя раздену, осторожно, ласково, постепенно освобождая тебя от ненужной одежды. Нет, пуговицы рвать не будем. Медленно расстегиваю по одной и целую каждую освободившуюся клеточку.
| | |
| |
|
| |
| | Доктор, закончив осмотр вагины и анального отверстия моей супруги, громко объявил, что устранить нашу сексуальную дисгармонию можно только при непосредственном его участии. Алена встала и выпрямилась, но почему-то, не садилась на место и не одевалась, как будь то ждала продолжения. Доктор начал неспешно раздеваться. Мне показалось странным, что Алена продолжала стоять голой посреди кабинета, к тому же она, бесстыдно покручивала свой сосок на глазах у всех. Доктор, зачем-то раздевшись до трусов, приказал Алене присесть на кожаный диван. Она, томно покачивая бедрами, прошла к дивану, и села нога на ногу, подмигнув мне. Странно, моя, полностью обнаженная супруга в незнакомом месте, была так уверенна в себе, ее природные стыд и скромность, куда то улетучились. Я склонен отнести это к еще не ушедшему из ее недр возбуждению, которое и заставляет женщину делать разные непонятные вещи, о которых потом многим приходиться сожалеть. Я надеялся, что доктор будет делать Алене массаж. Он скинул с себя трусы, и сняв очки, подошел к медсестре. Когда этот тщедушный дистрофик, шел к противоположному углу кабинета, мне показалось, что со спины, между ног, я увидел раскачивающийся болт доктора. Это маловероятно, успокоил я себя, чтобы мужской член был виден со спины, он должен был быть сантиметров 25, не меньше. Медсестра спокойно производила какие-то манипуляции рукой, из-за спины доктора не было видно какие именно, но мне показалось, что она что-то тщательно втирает доктору одной рукой, а другой делала активные поступательные движения. Вдруг я увидел, как рука медсестры протиснулась между ног доктора, что-то втирая ему в промежность, яйца его покачивались, в такт движениям руки девушки. Через две минуты, не оборачиваясь к дивану, доктор сказал Алене, что бы она готовилась. "Ладно", сказала моя жена нервным глухим голосом. Тональность ее голоса выдавала крайнюю степень возбуждения. Я обернулся, чтобы убедиться в этом. Ее глаза горели похотливым огнем, она нетерпеливо облизывалась и, посмотрев на меня мельком, она попросила меня, чтобы я не обижался на нее, и понял, что все это мы делаем для нашего общего блага. Я согласно кивнул, еще не понимая, что дело пахнет керосином. Дав медсестре напоследок какие-то указания, доктор неожиданно повернулся ко мне лицом. Смазанный медсестрой хуй торчал в потолок, одной рукой он поглаживал его по всей длине. Обхватывая его ладонью, пальцы доктора не смыкались. Мне стоило не малых усилий скрыть зависть и удивление по поводу размеров его прибора. Намасленный эрегированный член доктора выглядел потрясающе на фоне худобы его тела: двадцать сантиметров в длину и с окружностью 18 сантиметров. Смотря прямо мне в глаза, он сказал, что сейчас проведет сеанс пролонгированного секса с моей супругой, что согласие это обоюдное и подписанные бумаги тому подтверждение. Я слушал его не внимательно, в висках била кровь, сердце бешено колотилось. Из сказанного я понял, что обратной дороги нет да и не нужно, так как только подобная терапия поможет вернуть нам с женой сексуальную гармонию. В домашних условиях мы сможем потом воссоздать происходящее здесь. Все еще сомневаясь, я обернулся к своей супруге, желая знать, что она думает по этому поводу. Ее пунцовое лицо меня поразило. Она нервно зевнула, я заметил, что ее бьет мелкая дрожь возбуждения. Даже не взглянув на меня, она, смотря на колбасу доктора, сглотнула слюну в пересохшем горле и ответила за нас обоих, что мы согласны. Доктор довольно кивнул и направился к дивану. Алена сидела бездвижно и смотрела на приближающегося к ней доктора, как кролик на удава. Яйца, качающиеся по сторонам при ходьбе, и здоровенный пульсирующий болт доктора, заворожили мою жену. Подойдя к ней, доктор что-то ей говорил, но Алена уже не слышала его. Бордовая залупа доктора, покачивалась перед ее лицом, как китайский болванчик. Машинально приоткрыв ротик, она потянулась рукой к основанию его члена. Она взяла в свою руку его венозный ствол и хотела уже губами обхватить огромную головку доктора, но он громко произнес, что здесь не притон, а комната интенсивной терапии. Это замечание меня порадовало, ведь это значит, что доктор был не прохиндей, а профессионал, дававший клятву Гиппократа. Замечание доктора слегка отрезвило мою жену, она была смущена своим низменным порывом. Далее доктор, сказал мне, чтобы я запоминал порядок его действий, чтобы реконструировать их дома. Алене же он сказал, что коитус, который он будет проводить с ней, является не актом доброй воли, а медицинской необходимостью. Потом он уже спокойным голосом попросил ее помочь своему супругу. Для этого Алена должна стараться никак не реагировать на действия доктора, т. е. изображать фригидность. Все поняли свою задачу и сеанс терапии начался. Доктор попросил Алену встать с дивана и принять собачью позицию, облокотившись на спинку дивана. Моя жена встала с кожаного дивана, а на месте где она сидела, я увидел мокрый участок трапециевидной формы. Она забралась на диван с ногами, встала на колени, а грудь положила на спинку. Расставив локти по сторонам, она положила голову на ладони, чуть склонив ее на бок, чтобы видеть, что происходит позади ее. Доктор, посадил меня на стул, рядом с диваном. Медсестра расположилась за столом, там где сидел доктор. Сам он подошел к Алене и постукав по внутренней части ее бедер, заставил их широко расставить. Мне открылась картина набухшей от желания Алениной пизденки. Две половинки толстых губ, прикрывавших вход в ее недра, слегка раскрылись. Доктор подошел к ней вплотную и постучал хуем снизу по ее сырым губам. Алена вздрогнула. Он как кисточкой, начал водить в беспорядке по ее ништякам, через минуту его болт был весь в ее выделениях, "девочка" Алены уже не могла терпеть. Алена, изогнув брови мучительной дугой, молча смотрела на доктора умоляющим взглядом. Он продолжал барабанить своим хуищем по наружным половым органам моей жены. По внутренней стороне бедра Алены потекла капля не то пота, не то вагинальных выделений. Я видел, как она закусила палец, все еще терпя пытку доктора. Десять минут спустя доктор начал присовывать свой хуй в Аленину пизду. Когда его толстая головка протиснулась в ее киску, Алена не выдержала и замычала. "Чу-чу-чу", убаюкивающим голосом, доктор попытался успокоить Алену. Продолжая проникать все глубже, я удивлялся, как тесная щелка моей жены принимает в себя этого монстра. Доктор не загонял шишку сразу, он протискивал два сантиметра вперед и медленно назад. Так, участками, смазывая свой хуй соками Алениной "киски" он вогнал его почти до основания. Последний раз достав свой блестящий от соков хер, доктор втиснул его до самых яиц и остановился. Мне показалось, что, приняв до основания его клин, Аленина жопа даже немного раздулась. Она протяжно застонала, и тоненьким умоляющим голоском попросила доктора не останавливаться. Доктор, повернув голову ко мне, сказал, что главное не стараться сделать женщине приятное, не надо думать о ее удовольствии, это может перевозбудить и сократить продолжительность акта. Я кивнул, давая понять, что усвоил урок. Далее доктор просунул руку под живот Алене, и прогулявшись по ее лобку, потеребил немного ее клитор, Алена задергалась. Потом он взял обеими руками мясистые груди Алены и начал их нежно наминать. Моя жена должна была скоро кончить, я знал уровень необходимой ей кондиции. Доктор принялся долбить ее сзади, загоняя хуй по самые яйца. Спина Алены вспотела. От каждого толчка доктора, по ее жопе прокатывались волны до самых лопаток. Чавкающие звуки массируемой Алениной пизды и смешанный запах гениталий заполнили комнату. Доктор долго держал хороший темп. Спокойно посмотрев на наручные часы, он дал мне знак, что с начала сеанса прошло уже пол часа. Я с пониманием кивнул. Медсестра взглянув на меня, сказала что еще остается два с половиной часа. Я удивленно подумал, как возможно такое, что бы человек смог трахаться три часа, не кончая. Миф, наверное. Я продолжал наблюдать за доктором и Аленой. Доктор был неутомим как кролик. Его тощая костлявая жопа ходила ходуном, забивая в недра Алены удар за ударом, а у него даже дыхание не сбилось. Такое ощущение, что его хуй был из каучука, большой и бесчувственный. Алена тяжело дышала, прогибала спину и страстно подмахивала своей жопой, частые стоны ее превратились почти в непрерывное монотонное мычание. Такого удовольствия своей жене я никогда не доставлял. | | |
| |
|
| |
| | Толчки все учащаются, и Аня понимает, что скоро долгожданный конец. Член мужа делается все тверже и толще. Вот еще несколько минут и нырнув в задницу жены на всю длину он замирает на мгновение а потом взрывается водопадом горячей спермы. И откуда у этой сволочи столько это противной липкой дряни. Ведь когда он кончает ей во влагалище женщина, потом долго и остервенело, подмывается едва ли не целый час. | | |
| |
|
| |
| | Я сел к нему на кровать и уже не мог сдерживаться. Я стал целовать его губы, такие нежные и сладкие, пытаясь разжать его зубы и почувствовать вкус его языка... | | |
| |
|
Рассказ №17158
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Среда, 20/05/2015
Прочитано раз: 83117 (за неделю: 38)
Рейтинг: 53% (за неделю: 0%)
Цитата: "Потом они пришли в себя. Отец прижимал Вику к себе, целовал её, шептал ей какие-то нежности. Вика отвечала на поцелуи, порывисто гладила папу по плечам и голове, иногда чуть слышно хихикала. Несколько раз она касалась ладошкой папиного члена, уже теряющего силу, - с явным удовольствием и лаской. Оба выглядели до невозможности довольными. Потом Вика вскочила на ноги. Она казалась переполненной энергии и сил, быстро сбегала к реке, где так же быстро помылась, по пояс зайдя в воду. Лицо сестры буквально светилось радостью и любовью, глаза горели, и её обнаженное белое тело, с четко очерченными мышцами и нежно-округлыми прелестями, казалось неимоверно прекрасным. Папа лежал на боку, и любовался дочерью все время, пока она приводила себя в порядок, искала выброшенные в траву трусики, одевалась. Они перекинулись несколькими репликами, Вика забрала свое полотенце, шутливо напялила панамку набекрень, и, прихватив книгу и бутылку, танцующей походкой удалилась с полянки, на ходу едва на меня не наступив. Что ж, я умел прятаться, а сейчас ощущал, что подсмотрел что-то очень недозволенное, что-то, чего видеть был не должен. Подобные вещи я понимал и тогда, как ни странно. Чуть позже, ушел и папа, лишь немного выждав и покурив, глядя на спокойную речную воду...."
Страницы: [ 1 ]
Впрочем, было видно, что спокойствие утрачивает не только Вика. Папа еще некоторое время продолжил эти странные ласки, затем выбрался из-под дочери, и неожиданно для меня быстро развязал тесемки, удерживающие верх её купальника. Я впервые увидел грудки Вики, - маленькие, туго вибрирующие, с большими нежно-розовыми сосками. Зрелище это вызвало во мне необычное волнение, но папа, конечно, снимал с Вики лифчик не для того, чтобы дать мне насмотреться. Он стал покрывать поцелуями шею и плечи дочки, затем - сами грудки, порой буквально целиком накрывая их жадными губами. Вика стонала уже непрерывно, по-прежнему приглушенно, и странно, со смесью удовольствия и чего-то еще. Я никогда ранее не слышал подобных стонов. Папа же, в конце концов, нежно, но решительно опрокинул Вику спиной на полотенце, и нетерпеливым рывком сдернул с неё трусики.
Вика помогла ему, вильнув бедрами и отбросив ножкой тонкий лоскут красной ткани: Я едва успел разглядеть густой клинышек волос на лобке у сестры, как папа наполовину стянул с себя спортивки, выпустив наружу оттопыренный член, показавшийся мне неимоверно толстым, длинным и очень темным, особенно по контрасту с папиным белым задом. Выглядел папа в этот момент, в полуспущенных штанах, довольно глупо, но его вряд ли это сильно заботило. Он решительно нырнул вперед, между коленей дочки, которая их податливо развела в стороны. Примерно секунду, папа, не сводя глаз с распростертой под ним Вики, как-то примеривался, затем помог себе рукой: Вика особенно громко, из глубины горла, охнула, и папа начал нетерпеливо, но осторожно вводить член куда-то внутрь неё. Как я ни приглядывался, я так и не понял, куда именно.
Я все не мог понять, как папин здоровенный писюн помещается внутри сестры, но папа, в конце концов, ввел его окончательно, и, опираясь на руки, начал медленно покачивать задницей, водя ею туда-сюда. Вика при каждом его движении жалобно постанывала, её худенькие ножки напряженно сжались на папиной пояснице. Я никак не мог понять, нравится ей этот процесс, или нет. Личико Вики, обычно кукольно-симпатичное, сейчас было искажено от напряжения и побледнело, глаза были плотно закрыты, а губки судорожно изогнулись, обнажив оскаленные белые зубки. Папа, между тем, ускорял темп своих покачиваний, - теперь его толчки сотрясали все тело дочки, грудки ритмично прыгали туда-сюда, светлые косички валандались по песку: Оханья Вики уже сливались в один сплошной стон, и, хотя папин член временами почти полностью выходил из неё, мне казалось, что он точно что-нибудь повредит у неё внутри. Папа выглядел, действительно, угрожающе, - массивный, сильный мужчина, с загорелыми тугими мышцами рук и спины, он нависал над худенькой дочкой как паук, впившийся в жертву. Папа привстал на колени, перехватил руками ножки сестры, раздвигая их в стороны почти под прямым углом к телу, и заработал вовсе уж разнузданно, издавая при этом громкие уханья сквозь крепко сжатые зубы: Его яйца довольно звучно хлопали по Викиной попке.
Так продолжалось минут семь, наверное. Викины стоны становились все громче и громче, папины толчки, - какими-то совсем уж не человечьими, и, наконец, Вика закричала почти в голос, изгибаясь всем телом навстречу папе. Папа освободил одну руку, и накрыл Викины губы, не переставая энергично двигать тазом. Наконец, дочка перестала биться под папой, особенно громко, даже сквозь его пальцы, ахнула, и откинулась назад, будто утратив разом силы и волю. Выглядело это так жутко, что я чуть не бросился ей на помощь, но все увиденное настолько меня пришибло, что не я смог пошевелиться.
Вика лежала неподвижно, и, если бы её грудь вместе с туго налившимися сисечками не опускалась и не поднималась в такт дыханию девочки, я бы даже не понял, жива ли она вообще. Папа же все не мог успокоиться, шумно пыхтел и продолжал, ритмично, как насос, вбивать в неё, обмякшую и безвольную, свой жутковатый поршень: Впрочем, и его хватило ненадолго. Через пару минут его движения приобрели какую-то особенную порывистость, он несколько раз дернулся, и, громко выдохнув, опустился на дочку, уткнувшись лицом между её грудок. Несколько минут оба лежали неподвижно, папа чуть-чуть подергивал задом, видимо, рефлекторно, Вика лишь тяжело дышала, приоткрыв губки, временами тихо постанывала и царапала голой пяткой траву.
Потом они пришли в себя. Отец прижимал Вику к себе, целовал её, шептал ей какие-то нежности. Вика отвечала на поцелуи, порывисто гладила папу по плечам и голове, иногда чуть слышно хихикала. Несколько раз она касалась ладошкой папиного члена, уже теряющего силу, - с явным удовольствием и лаской. Оба выглядели до невозможности довольными. Потом Вика вскочила на ноги. Она казалась переполненной энергии и сил, быстро сбегала к реке, где так же быстро помылась, по пояс зайдя в воду. Лицо сестры буквально светилось радостью и любовью, глаза горели, и её обнаженное белое тело, с четко очерченными мышцами и нежно-округлыми прелестями, казалось неимоверно прекрасным. Папа лежал на боку, и любовался дочерью все время, пока она приводила себя в порядок, искала выброшенные в траву трусики, одевалась. Они перекинулись несколькими репликами, Вика забрала свое полотенце, шутливо напялила панамку набекрень, и, прихватив книгу и бутылку, танцующей походкой удалилась с полянки, на ходу едва на меня не наступив. Что ж, я умел прятаться, а сейчас ощущал, что подсмотрел что-то очень недозволенное, что-то, чего видеть был не должен. Подобные вещи я понимал и тогда, как ни странно. Чуть позже, ушел и папа, лишь немного выждав и покурив, глядя на спокойную речную воду.
Собственно, это конец истории.
Никогда после я не заставал папу и сестру ни за чем подобным. Став чуть постарше, я, конечно, все понял, и, после долгих размышлений, не стал ничего говорить маме и бабушке, сохранив тайну отца и сестры.
Не сказал бы, что эта история пробудила во мне какие-то особые сексуальные переживания. Наверное, я просто был тогда слишком мал и ничего толком не мог осознать. Нет, когда мне исполнилось лет 13, и когда я разобрался с новыми влечениями, моему мысленному взору порой представали тугие маленькие груди сестры, и я воображал себя на месте отца. Но вскоре эти фантазии сменились и померкли, их заместили новые. И, естественно, я и не думал воплощать их в жизнь.
Сейчас я, разумеется, сознаю, что отец поступал подло, совратив малолетнюю и неопытную дочь. Но узнал я об этом уже постфактум. Тот раз у них был явно не первый, да и далеко не второй. Ни предотвратить случившееся, ни заставить папу понести наказание я не смог бы. К тому же, очевидно, что кем-кем, а насильником он не был. Скорее, - просто козлом.
Отец продолжал относиться к Вике, как к своей любимице, вплоть до своей смерти в прошлом году. Вика, вскоре после школы, вышла замуж, у неё две детей. Но папа и после этого весьма часто ходил к ним в гости, в том числе и, порою, в рабочее время, когда Викин муж отсутствовал. Поэтому я думаю, что они не прекращали связь и тогда, до тех пор, пока он совсем не состарился и не ослаб здоровьем, в последние годы. Иногда, глядя на своих племянников, я даже задумываюсь, не стоит ли мне называть их братьями? Впрочем, несмотря на определенное фамильное сходство, я все же думаю, что до такого сумасшествия сестра бы не дошла. Все-таки, она выросла вполне разумной и уравновешенной женщиной.
Рассказываю я все это просто потому, что хочется, уже, поделиться столь много лет скрываемой тайной. Не то, чтобы кого-то сейчас, когда папа лежит в земле, а Вике - сильно за сорок, эта история по-настоящему интересовала. Сказал бы: "Бог им судья" , но в бога я не верю, и, думаю, на самом деле судить обоих уже просто некому и незачем. Но иногда, глядя на иное чинное и образцовое семейство, я невольно сопоставляю эту картину с опытом своей семьи. Кто знает, сколько на самом деле подобных историй скрывается за семейными фасадами? И, знаете, это не вызывает у меня волны праведного гнева и истерик, а одно лишь любопытство. Виной тому, наверное, то самое выражение исключительной любви и благодарности, которое я в тот день увидел на лице сестры. Очень редко после мне доводилось узнавать его на лицах женщин, и, мне кажется, будь у меня возможность вернуться назад и что-то изменить, я бы все равно не стал лишать Вику этих мгновений.
Как бы погано не было потом самому на душе:
Страницы: [ 1 ]
Читать из этой серии:»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 60%)
» (рейтинг: 52%)
» (рейтинг: 83%)
» (рейтинг: 51%)
» (рейтинг: 28%)
» (рейтинг: 38%)
» (рейтинг: 77%)
» (рейтинг: 70%)
» (рейтинг: 55%)
» (рейтинг: 59%)
|
