 |
| |
| | "Зря я, наверное, это делаю, - думал он, вливая джин в непослушный рот Тамары. Он нажимал ей на щеки, открывая рот. Пахнущая жидкость выливалась из ее рта, стекала по подбородку на шею, на грудь, в пустую ванную. - Тома, будь умницей, - уговаривал он ее, словно живую. - Нам надо хотя бы пару глоточков принять внутрь. Ты же была под шафэ. Трезвому человеку не легко с жизнью прощаться. А поддатому легче. Пьяные люди на многое способны. Даже на то, чтобы, как древние патриции, вскрыть себе вены... Какая у тебя благородная смерть, Тома... " | | |
| |
|
| |
| | Она стала стонать все громче, громче, головка все глубже входила в матку, купаясь в ее тягучих выделениях, и вот Зита зашлась, закричала раненной львицей, забилась в моих руках, зев раскрылся совсем широко и головка утонула в нем. Слияние было настолько сильным, всепоглощающим, что я уже не ощущал себя, а только ее плоть, так жадно тянувшуюся мне навстречу... Сладостная боль волной накатила на мои чресла, и горячий поток забурлил в яйцах, устремляясь по протокам туда, на свободу. Сперма вырвалась из меня жгучей струей и ударила прямо в ее раскрытую, жаждущую материнства матку. Зита почувствовала ее хлесткие удары и закричала пронзительно, дико, волны оргазма закрутили нас в бешеном водовороте. Последнее, что я помнил - судорожные сокращения влагалища и матки девушки, жадно всасывающей животворящее семя. Мы упали в объятия друг друга и потеряли сознание. | | |
| |
|
| |
| | Она попросила так тихо, что и себя-то едва услышала, но брат понял. Вернулся к ней, распахивая халат, и Даша увидела перед собой выпрямившуюся, готовую идти в бой мужскую силу. Не то чтобы она не представляла, как это выглядит, но по настоящему, рядом с собой видела впервые. Дашка не была букой или недотрогой. И с парнями в выпускных классах встречалась, и позволяла, конечно, кое-что. Но все больше так, не всерьез, на уровне волнующей игры. Да и пацаны больше стремились снять с что-то нее, чем сами раздеться. Вот и оставалась Даша пока необразованной. | | |
| |
|
| |
| | Лёша увидел или догадался, что под сорочкой у меня ничего нет. Открытые моему взору семейные трусы на нём стали подозрительно видоизменяться. Одна сторона оттопырилась, и выглянула головка. Самый кончик. Даже не выглянула, а лишь обозначилась твердостью. В оторопи, я потянулась за лосьоном, случайно тронув грудью его ухо, соском под тонкой тканью... | | |
| |
|
Рассказ №17333
|
