 |
| |
| | - Ну что сучка, проговорила Яна, не ожидал, теперь твой анус и писька у всего нашего класса на телефонах. И еще как ты униженно лижешь мою пизду. Честно говоря, это страховка для нас - мы не будем распространять эти видео и фото дальше, но как ты понимаешь у нас на твой счёт есть определённый план, который Тебе придётся выполнить - иначе всё равно не выпустим. Мы давно это планировали, видели, как Ты заглядываешься на девочек в нашем классе и придумали вместе этот план, сделали дубликаты ключей от зала и теперь ты в нашем распоряжении. | | |
| |
|
| |
| | Серёжа сильно подавился и начал захлёбываться вонючей спермой. Сразу после первого в ротик сунули второй член. Юноша испуганно замычал, но второй голый хачик зажал ему голову коленями и принялся сильно давить членом в горло. Член скользнул в самую глотку и там разбух, скользя в сперме и слюне. Серёжа задрыгал ногами, в глазах стояли слёзы, его собственный членик торчал, зажатый в чужих пальцах, в рот продолжал влезать гигантский хуй - мальчишка начал задыхаться. Почти теряя сознание он почувствовал как его бросили на мокрый кафель и бьют ногами по яичкам, по попе, в живот ударили несколько раз кулаком, потом сильный удар ногой по членик. Хуя во рту уже не было-только сперма. Серёжу бросили на скамейку спиной и он затих, тихонько скуля. Его начало рвать спермой. Мужики не спеша помылись, поглядывая на голое с тройное тельце. - Харошый малчык. Я знаю, он адын живёт. Пашли с ним дамой! Я хачу его в попку ебать! - Пашлы... А как мы его вынэсем? - Как, как, жопой! - и мужики заржав, вытерлись и оделись. | | |
| |
|
| |
| | Помедлив, я покорно направилась в чулан сама. Совсем не такой представляла я встречу с моим парнем. Сейчас он увидит меня и сразу же узнает, что я бью посуду взаправду, а не для выяснения отношений. Станет ли Оля меня наказывать в его присутствии, размышляла я. В чулане никого не было. Мне стало очень больно, причём я вдруг осознала, что эту боль я ощущаю уже некоторое время. Саша! Где он? Я выскочила в коридор; мои мысли путались, я не могла составить себе никакого плана действий.
Девочка пробегала с подносом, я на автопилоте спросила её:
- Где Саша?
Возвращаясь ныне к этому вопросу, я удивляюсь: ну откуда бы девочке знать, что за Саша, и кто я такая, и где он может быть.
- Сашу дядя Джон увёл в спортзал.
У меня реально болело сердце, я не могла тогда даже внятно сформулировать себе, что это я "беспокоюсь о Саше". Мне хотелось оказаться с ним рядом, вот что! Всё остальное не имело никакого значения.
Я вышла через запасной выход, около кухни, в сад. Он ослепил меня своей красотой и ароматом, но это было несущественно; мне требовались красота и аромат моего парня.
Я пробралась узкой аллеей, отводя от лица тисовые ветки, к бассейну и свернула к гардеробу, за которым, как я предполагала, размещался спортзал.
Так и есть: пройдя мимо шкафов раздевалки, я вступила в пустой спортивный зал с раскрашенным деревянным полом. В углу была дверь, как я понимаю, нечто вроде тренерской. Я обошла стопку матов и рванула дверь на себя.
Саша был привязан скакалками к чёрному кожаному коню, а дядя Джон был без трусов. Он смазывал свою маленькую письку прозрачным гелем из флакона, который он встряхивал и рассматривал на свет.
Уважаемая Мария Валентиновна! Отдаю себе отчёт, что надоела Вам уже со своими цитатами из речей мальчиков. Всё-таки позвольте мне в завершающей части сочинения привести ещё одну, Сашину:
"Женька, ты такая вбежала в тренерскую и с порога ударила по мячу; забила Джону гол. Отбила педерасту хуй."
Неужели события развернулись столь стремительно? Мне казалось, что я вначале осмотрелась в помещении, затем, поразмыслив немного, составила план действий.
Дело в том, что я ненавижу баскетбол; вздорное изобретение люмпенов; к тому же у меня все пальцы выбиты этим жёстким глупым мячом, которым нас заставляет играть на физкультуре наш физрук Роман Борисович.
Поэтому оранжево-целлюлитный мяч у входа в тренерскую как нельзя лучше подходил для выплёскивания моих эмоций: дядя Джон собирался сделать с Сашей то, что Саша сделал со мной!
Я была поражена. Как можно сравнивать Джона и Сашу! Саша - мой любимый, а Джон? Как он посмел сравниться с Сашей? С чего он взял, что Саше нужно то же, что и мне?
Я пнула мяч что есть силы. Хотела ногой по полу топнуть, но ударила по мячу.
Мяч почему-то полетел дяде Джону в пах, гулко и противно зазвенел, как он обычно это делает, отбивая мне суставы на пальцах, и почему-то стремительно отскочил в мою сторону.
Я едва успела присесть, как мяч пронёсся надо мной, через открытую дверь, и - по утверждениям Саши - попал прямёхонько в корзину. Стук-стук-стук.
Вообще я особенно никогда не блистала у Романа Борисовича, так что это для меня, можно сказать, достижение. От значка ГТО к олимпийской медали.
Дядя Джон уже сидел на корточках, округлив глаза, часто дыша. Его очки на носу были неуместны.
Я стала отвязывать Сашу. Это были прямо какие-то морские узлы.
В это время в тренерскую вбежала Оля и залепила мне долгожданную пощёчину. Вот уж Оля-то точно мгновенно сориентировалась в ситуации.
Одним глазом я начала рассматривать искры, потекли слёзы, я закрыла его ладонью, а вторым глазом я следила за схваткой Оли и Саши.
Спешившись, Саша совершенно хладнокровно, как мне показалось, наносил Оле удары кулаками. Несмотря на то, что он был младше и ниже ростом, он загнал её в угол и последним ударом в лицо заставил сесть подле завывавшего Джона.
Я уже не успевала следить за своими чувствами: кого мне более жаль, а кого менее.
Саша о чём-то негромко беседовал с обоими.
- Вам что же, ничего не сказали? - доносилось до меня из угла. - Вас не приглашали на ночной совет дружины заднефланговых?
"Не приглашали" , подумала я, "да я бы ещё и не пошла; дура я, что ли; ночью спать надо, а не шляться по советам."
Мне вдруг захотелось спать, я начала зевать. Возможно, по этой причине дальнейшие события я помню, как во сне.
Дядя Джон, вновь прилично одетый и осмотрительно-вежливый, вновь сопроводил нас, широко расставляя ноги при ходьбе, до гардероба, где в шкафчиках висела наша одежда, с которой начались наши сказочные приключения.
Для меня-то уж точно сказочные.
Я с сожалением переоделась, Саша с деланным равнодушием.
Обедали мы уже в лагере, Саша в столовой степенно рассказывал своим друзьям о кроликах и о том, как фазан клюнул меня в глаз. Я дождалась-таки его ищущего взгляда и небрежно передала ему хлеб. Он сдержанно поблагодарил и продолжил свою речь; но я заметила, что он был рад; он улыбнулся! Он сохранил тайну.
Я планировала послесловие к моему рассказу, перебирая черновики, наброски и дневники на своём столе, но звонкая капель за окном вмешалась в мои планы, позвала на улицу.
Я понимаю всецело, Мария Валентиновна, что звонок для учителя, но разрешите мне всё же дописать до точки и поскорее сбежать на перемену; перемену мыслей и поступков, составов и мозгов, и сердечных помышлений и намерений, а также всяческих оценок. | | |
| |
|
| |
| | Оксанка сразу приникла к члену, как можно глубже впуская его в свой ротик. Она сосала жадно, торопливо, так, будто в ней осталась только одна, целиком поглотившая её страсть. Возможно, что так и было. Оксанка, забыв обо всём, ласкала Димкину игрушку. Гоняла её во рту, дразнила языком, выпустив наружу, тёрлась об неё лицом, прижималась грудью, скользила по стержню ладонью, снова тянула его в рот... | | |
| |
|
Рассказ №21454
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Среда, 01/05/2019
Прочитано раз: 37159 (за неделю: 24)
Рейтинг: 33% (за неделю: 0%)
Цитата: "- шептал я матери ласковые слова, слизывая помаду с её губ. Я чувствовал её голые груди под тонкой ночной рубашкой и мне дико хотелось взять их в ладони и помять. Но я боялся, боялся, рассердить мать и этим все испортить. Да и грубое лапанье грудей этой безумно красивой женщины, сейчас было не к месту. Мать целовала меня нежно в губы, сосалась со мной едва касаясь губами, моих губ и я отвечал ей тем же. Только мой член не хотел ни какой нежности и грубо упирался маме в живот...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Засыпал я с трудом, в доме было жарко, как ни как конец мая на улице а мы протопили печь, пытаясь выкурить мышиный запах. И это нам удалось, мышиединой и затхлостью в доме больше не пахло. На смену этим мерзким запахам, которые царили в доме родителей мужа тёти Оксаны, долгие годы в отсутвие в доме людей. Пришёл другой запах, волшебный, внеземной запах красивой женщины. Он витал в зале везде, запах дешёвых цветочных духов и женского тела. Мама любила духи но мы жили бедно и она покупала в магазине недорогую цветочную туалетную воду. И сейчас из закутка где спала атаманша Мариша, шёл слабый аромат цветочных духов, смешанный с запахом парного молока, горькой полыни и пирожков с капустой. Мама пахла необычайно вкусно и ни одна женщина в мире с ней не сравниться. Даже тётя Оксана, моя любовь с верхнего этажа. Соседка пахла сексом, грубым, возбуждающим и развратным запахом. Но в ней не было и капли нежности, которая была у нашей с Витьком матери.
- Костя, сынок проснись, проводи меня в туалет...
- услышал я сквозь сон голос матери. Мама стояла возле дивана в белой ночной рубашке и легонько тормошила меня за плечо. Я спал с краю а Витёк возле стены и храпел молодым и здровым храпом, ворочаясь во сне. Хорошо диван-кровать был большим и нам вдвоём на нём с лихвой хватало места.
- Я в туалет сильно хочу. А одна боюсь на улицу выходить. Проводи меня Костя...
- тихо говорила мне мама, чтобы не разбудить брата. Но того наверное из пушки не разбудишь. Витёк любил поспать, в армии он этим два года только и занимался. Брат служил на Урале под Нижним - Тагилом в небольшой части в хоззводе. Где по его словам, только и делал что ел от пуза и спал как сурок, приближая дембель.
- Встаю мам, встаю...
- ответил я матери, поднимаясь с дивана в одних трусах. У меня был обычный спросонья стояк, который здорово оттопыривал трусы, но мать его не видела по причине полной темноты в доме. Лампу мы полностью затушили из соображения безопасности и экономии керосина и сейчас в доме было темно. Только силуэт ночной рубашки мамы, виднелся белым пятном в этой темноте.
- Проводи меня сынок, я писать сильно хочу...
- мама щелкнула зажигалкой освещая на секунду пол, чтобы я нашёл тапки, взяла меня за руку и мы пошли с ней на выход к двери зала. В доме было три двери, одна на терраске, вторая дверь которая вела с террасы на кухню и третья в зале где мы спали. Все три двери были закрыты на старинные кованные крючки, которые я идя с мамой с трудом открывал.
- Стой рядом сынок, я даже писать боюсь одна в этой глуши.:
- попросила меня мама, когда мы с ней вышли на улицу и отошли от дома всего на пару метров. Темень стояла жуткая, на небе не было видно ни звёзд ни луны и только очертания зловеще тёмного леса, виделись вдали. И вокруг стояла пугающая, гнетущая тишина. Деревня с пустыми домами без людей и чёрный в ночи лес, все это наводило страх и тоску. Да уж оружие нам бы точно не помешало. Думал я вглядываясь в очертания леса, из которого исходила опасность и держа любимую женщину за руку.
- Не отходи от меня. Мне страшно Костя:
- сказала мне мать, она подсвечивая под ноги зажигалкой, подошла к кусту сирени растущему прямо во дворе дома и как я понял собралась присесть возле него, чтобы сходить в туалет по маленькому. Я хотел было отойти от неё, дабы не стеснять женщину. Но Марина не выпуская моей руки из своей ладони, присела рядом с кустом сирени, задрав рубашку и я услышал в темноте, как зажурчала моча вытекающая струей из маминой письки. Ссала мать недолго и вскоре встала одергивая ночнушку.
- Если хочешь, то писай при мне не стесняйся сынок:
- сказала Марина, щелкая зажигалкой для того чтобы прикурить сигарету и в пламени зажигалки я увидел небольшую лужицу мочи оставленную мамой под кустом сирени.
- А ты мужчина уже сынок или мальчик ещё...?
- мягко спросила у меня мама, после того как я поссал стоя рядом с ней под куст сирени и мы отошли к дому, где сели на ступени терраски и курили в темноте. На улице было тепло не смотря на ночь на дворе. Конец мая выдался необычайно тёплым и даже ночью можно было ходить в одной рубашке и не мерзнуть.
- Стесняешся что ли сынок? А днём когда прижимал мать сзади не стеснялся: ?
- Марина толкнула меня коленом и положила руку мне на трусы, но не на член который стоял колом после совместного писа с ней. А рядом ближе к ноге и стала поглаживать мне ногу пальцами, то подойдя почти вплотную к члену, то отойдя от него опять к ноге. Мать или играла со мной или не решалась взять сына рукой за член.
- Да мне просто интересно глупенький. Он у тебя словно у хорошего мужика, вот и я спрашиваю...?
- в темноте глаза Марины не были видны но голос у матери стал хриплым. Она опять пробежала пальцами у меня по трусам и приблизилась к моему стояку и даже давила подушечками пальцев на его основание но не брала сам член в руку. Хотя мать его видела, когда я ссал стоя рядом с ней. Марина щелкнула зажигалкой прикуривая сигарету, но прикурив не выключила её и держала зажжёной несколько секунд, светя мне под ноги. Моей матери прекрасно было видно всё. Возможно она хотела посмотреть что выросло между ног у её младшего сына. Ведь мать чувствовала давление моего стояка на свои ягодицы, когда я прижимался им к её жопе днём, пытаясь отобрать веник. Причём светя зажигалкой мне под ноги, Марина сделала газ на полную, чтобы лучше было видно. И наверное судя по длинному синему пламени на конце зажигалки, выпустила его весь в стремлении увидеть член сына. Что было не осмотрительно с её стороны, ведь газ для зажигалки в этом лесу взять негде было.
- У меня никогда не было девушки мама. И я даже не целовался ни с кем...
- ответил я матери, ложа ладонь на её пальцы и попытался сам подвинуть их к члену, чтобы Марина наконец взялась за него хоть через трусы а не ходила вокруг да около. Но мать резко убрала свою руку с моих трусов и встала со ступенек терасски.
- Пошли в сад сходим Костя? Там яблони цветут, а я обожаю их запах.
- позвала меня мать, взяв за руку подняла с лесницы и повела в сад, который был прямо за домом. К этому времени на улице посветлело, луна которая была за плотным слоем туч, вышла из за них и озарила окрестности, бледным холодным светом. Что на мой взгляд стало ещё хуже. В темноте по крайней мере нас никто не видел со стороны, а сейчас мы стояли с мамой в саду, озаренные лунным светом.
- У нас тоже был сад, там в моём доме на Кубани. Я с мамой любила гулять по цветущему саду. Только мама больше абрикосы в саду сажала и виноград...
- сказала Марина и заплакала. Я знал что наша мать с Витьком не с рождения в детдоме жила. Её туда сдали родственники, после того как её родители погибли в аварии. Марине тогда было пять лет когда она в детдом попала.
- Не плачь мама, не плачь дорогая. У тебя есть я и Витька и мы любим тебя:
- сказал я матери и обнял эту красивую женщину, прижимаясь к её горячему телу, пытаясь языком слизать слезинки с её щёк.
- Я тоже вас люблю, вы одни у меня на свете из родных.
- Но ты мне больше нравишся Костя. Твой брат грубый а ты ласковый, " тихоня"...
- сказала мне мать, обвив руками мою шею и поцеловала меня в губы в засос. От прикосновения нежных маминых губ к моим губам, у меня закружилась голова и перехватило дыхание. Марина была выше меня и Витька на пол головы и сосалась со мной, слегка наклонив голову.
- Марина, Мариночка, любимая:
- шептал я матери ласковые слова, слизывая помаду с её губ. Я чувствовал её голые груди под тонкой ночной рубашкой и мне дико хотелось взять их в ладони и помять. Но я боялся, боялся, рассердить мать и этим все испортить. Да и грубое лапанье грудей этой безумно красивой женщины, сейчас было не к месту. Мать целовала меня нежно в губы, сосалась со мной едва касаясь губами, моих губ и я отвечал ей тем же. Только мой член не хотел ни какой нежности и грубо упирался маме в живот.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 63%)
» (рейтинг: 77%)
» (рейтинг: 66%)
» (рейтинг: 76%)
» (рейтинг: 47%)
» (рейтинг: 66%)
» (рейтинг: 62%)
» (рейтинг: 55%)
» (рейтинг: 56%)
» (рейтинг: 54%)
|
