 |
 |
 |  | Я гладил и целовал её и тут пришёл друг уже со стоячим членом не много больше чем у меня. Ну что говорю познакомся с её пиздёнкой, полижи ей. друг осмотрел её голенькой с раздвинутыми ножками и мы начали. Пока друг лизал мы целовались и обменивались ощушениями. Потом она стала другу сосать. Я всё это коментировал: ну что нравиться быть хуесоской, она: да завафли те меня и чмокает громко. Потом поставили рачком, я в ротик друг в зади в киску. Процес пошёл. Друг жене: шевели жопой сучка, она мыча: да глубже. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | - Подожди. Это не всё. Влад кончил, остальные возбудились и предложили на стол журнальный перебраться. Чтоб я лежала, значит, а они бы мне с двух сторон в рот давали. Лёша так и сказал, мол "будем ей в рот давать!" А Влад бы снимал. Расположились мы. Точнее, они меня расположили, поскольку у меня уже ноги от возбуждения подкашивались. Серёга ещё предложил лампу настольную включить, чтоб мне в писюн светила. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Пожалуйста подойди ко мне сзади, еще ближе, обними меня своими руками покрепче за талию, я хочу чувствовать напряжение твоего раскаленного столба страсти своими упругими ягодицами. Да! Это неописуемо приятно ощущать его между двумя створками рая, куда непременно стремится любой на этой земле. Ты говоришь, что больше не можешь терпеть и хочешь пронзить меня, на это я отвечаю тебе только сорвавшимся вздохом с опухших, красных от возбуждения губ и всхлипыванием влажного персика от переполненности его твоим соком. Еще два конвульсивных толчка, и мы срываемся в бездну удовлетворенности... Там нам комфортно и уютно. Это состояние умиротворенности и счастья оттого, что ты находишься сейчас со мной и во мне! Не говори ни чего, я знаю, как ты любишь оставаться там, в моем сочно-ласковом и горячем местечке после нашего с тобой совокупления, оставаться там до тех пор, пока опять не наступит желание, и тогда мое лоно вновь обнимет тебя и исследует весь рельеф и каждую жилку твоего безумно красивого и распухшего от похоти фаллоса... Но мы не будем доводить себя до изнеможения, нет и это правильно, ведь человек выходя из-за стола должен ощущать легкий голод, голод который на следующий день даст нам еще больше чувственности и остроты. Я знаю, что расставаться всегда тяжело, но наша разлука будет недолгой, завтра мы опять встретимся на несуществующем свидании, которое происходит, увы, между строк... |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Я сразу согласился. Я понял что я развратник. Всав на коления взял сначала у одного а потом и у другого в рот. Впервые я сосал член. Это незабываемое удовольствие. Я и это советую вам. |  |  |
| |
|
Рассказ №21904
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Суббота, 28/09/2019
Прочитано раз: 26110 (за неделю: 41)
Рейтинг: 23% (за неделю: 0%)
Цитата: "Мама отбрасывает волосы, короткое каре, вздергивая голову. Ее грудь, не стесненная бюстгалтером, подпрыгивает под тонкой тканью. Мне отчетливо видны вставшие соски и моему перчику это почему-то очень, очень приятно. Я хочу его погладить, но понимаю, даже сквозь сон, что нарушу волшебство этих утренних часов и терплю. Мой взгляд скользит по маминой фигуре, от тонкой шеи, что кажется такой изящной под гривой русых волос, до места, где задравшаяся ночнушка почти показала мне ее попу, и я почти не слушаю, о чем она говорит. - Григорий Иваныч, если деньги срочно отдать надо - я на работе займу и в обед могу зайти, отдать вам - льется мамин голосок - Хорошо, тогда к часу заходите, я забегу. Я снова засыпаю, времени еще навалом...."
Страницы: [ 1 ]
Шел 94й год, в стране, еще недавно бывшей какой-никакой державой, давно наступила анархия. Мой отец, военный, умер в один день с началом очередной Олимпиады. Денег ему платили, как я сейчас понимаю, немного, но у нас хотя бы была служебная квартира, из которой нас почти сразу и выселили. Моя мама, до того преподававшая французский в одной из школ северной столицы, и содержать нас, и снимать жилье в Питере не могла. Какое-то время мы мыкались по знакомым, но это быстро закончилось - я отчетливо помню этот день, третье марта 1994го. Тогда, после очередного переезда, мы бросили свои невеликие пожитки в комнате коммуналки, которую нам сдал дед Гриша - вроде бы дальний родственник отца или, может, какой-то его знакомый.
Утро было туманным и, несмотря на начавшуюся вроде весну, здорово морозным. Меня, четырнадцатилетнего распиздяя, разбудил звонок пожелтевшего от времени дискового телефона - сквозь неразвеявшийся еще сон я увидел, как мама выбежала в из своего закутка за шкафом, подняла трубку. Все было так, словно сон продолжался, поэтому я не нашел ничего постыдного в том, что мой перчик приподнял трусы - конечно, маму я не хотел. Просто вся эта обстановка - сонное тепло, длинноногая, не старая еще блондинка в короткой ночной рубашке наклоняется над обшарпанной тумбочкой, снимая трубку. Черная ночнушка задирается, открывая крепкие белые бедра все выше и выше - еще чуть-чуть и покажутся трусики.
Мама отбрасывает волосы, короткое каре, вздергивая голову. Ее грудь, не стесненная бюстгалтером, подпрыгивает под тонкой тканью. Мне отчетливо видны вставшие соски и моему перчику это почему-то очень, очень приятно. Я хочу его погладить, но понимаю, даже сквозь сон, что нарушу волшебство этих утренних часов и терплю. Мой взгляд скользит по маминой фигуре, от тонкой шеи, что кажется такой изящной под гривой русых волос, до места, где задравшаяся ночнушка почти показала мне ее попу, и я почти не слушаю, о чем она говорит. - Григорий Иваныч, если деньги срочно отдать надо - я на работе займу и в обед могу зайти, отдать вам - льется мамин голосок - Хорошо, тогда к часу заходите, я забегу. Я снова засыпаю, времени еще навалом.
В восемь утра мама, уже собранная, накрашенная и пахнущая какими-то особенным, официально-отчужденными духами, будит меня. На ней уже не ночнушка, а все скрывающий пиджак с набитыми ватой плечами и юбка-карандаш из какой-то плотной, невзрачной ткани - учительская униформа. "Так, молодой чемодан, я на работу, а тебя ждет школа. Вставай-вставай, петушок пропел давно, - мама присаживается рядом на диванчик и надевает сапоги на каблучках. На миг ее юбка чуть отъезжает, показывая совсем немного стройных ног, чуть выше колена, и я снова, как вспышкой, вспоминаю утреннюю сцену. Мой маленький перчик подпрыгивает и в этот раз вполне осознанно. Я отвожу взгляд, испугавшись, что мама только по нему все поймет. И будет ужасненько стыдно. Ужасненько-ужасненько. "Ну, не вешай нос, гардемарин! - улыбается мне мама, вскочив с диванчика - увидимся вечером!"
Школа, где преподает мама - на другом конце Петербурга. Я же должен ходить в местную хмызню, поэтому и выходить из дома я могу позже. Хотя выходить я никуда и не собирался, ученик я был и так далеко не из первых, а в свете постоянных переездов и смен одной школы на другую - посещал родной седьмой класс не чаще двух раз в неделю. Тогда, во времена всеобщего упадка, это было не то, что бы у всех и всегда, но и редкостью тоже не было. Я вылез из постели часам к десяти, послонялся по нашим десяти квадратным метрам, сходил в туалет. Успел пообедать остатками вчерашних макарон, когда вдруг вспомнил, что к часу заявится дед Гриша, да и мама должна зайти с работы - утром они, похоже, о плате за комнату говорили. Взглянув за окно я расхотел шароебится по улице - за окном было от силы градусов десять. Недолго думая, я забрался в платяной шкаф, разделяющий нашу "гостинную" и "спальню", запасшись книжкой о Бешеном - шкаф шкафом только назывался, это было неказистое сооружение из гипсокартона и досок, щелястое и скрипучее, и света через те щели было вполне достаточно для чтения.
Страницы: [ 1 ]
Читать из этой серии:»
»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 79%)
» (рейтинг: 55%)
» (рейтинг: 73%)
» (рейтинг: 80%)
» (рейтинг: 44%)
» (рейтинг: 75%)
» (рейтинг: 62%)
» (рейтинг: 86%)
» (рейтинг: 50%)
» (рейтинг: 48%)
|