 |
 |
 |  | Кирилл вновь припал губами к моей киске и, высунув язык, стал двигать им у меня внутри, вызывая во мне новые более сильные волны наслаждения. Некоторое время я лежала откинувшись на спинку дивана полностью отдаваясь эти волнам, но когда сдерживаться уже не было сил, я потянула Кирилла вверх на себя. Когда он оказался на мне, я перевернулась вместе с ним и он оказался подо мной. Последним усилием воли я направила в себя не пенис Кирилла, а его руку, причём внутрь погрузилось сразу три его пальца, что для меня было сейчас кстати. Взяв его твёрдый пенис я принялась двигаться на нём, насаживаясь на пальцы сына и массируя в такт его пенис. Кириллу тоже было трудно сдерживать свои половые инстинкты и он быстро соображая, что нужно делать, обнял меня второй рукой за талию, прижимая мою нижнюю часть тела к себе усиливая контакт наших рук и органов, наклонил голову к моей груди и впился поцелуем в набухший твёрдый сосок. Я, громко застонав, изогнулась в охватившем меня оргазме и тут же почувствовала пульсирующие движения пениса Кирилла. Скользнув вниз на пол я взяла его головку в рот и разжала ладонь. В рот мне ударила горячая струя спермы и, глотая её, я ощутила новый ещё более яркий приступ оргазма. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Алена уже визжала, срываясь на хохот и хохотала, срываясь на визг. Виктору очень нравились ее пальчики. Такие маленькие, мягкие и нежные, он скользил по ним языком туда-сюда, стараясь получить максимум удовольствия от этого. Через несколько минут его заинтересовала ложбинка под пальчиками. И он, как истинный исследователь стал изучать ее языком, миллиметр за миллиметром, обязательно возвращаясь на уже изученные места, чтобы прочувствовать еще раз это местечко. Вкус и запах Алениных ножек буквально сводили его с ума, он не мог насытиться этим никак, ему хотелось еще и еще вылизывать каждый миллиметр ее очаровательных ступней, что он и делал. Ему очень нравилось еще ощущение, что эта беззащитная, такая юная девочка находится полностью в его власти, и особый смак он испытывал от того, что ее парень смотрел на то, как его девушке вылизывает ножки бандит, и он ничего не может с этим сделать. Виктор оторвался от ножки и повернулся к парню. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Её промежность была настолько влажной, что она без препятствий насадилась на меня. Вздох наслаждения и кайфа донёсся с её губ. Она закатила от удовольствия глаза, закинула голову и прикусила губу. Я приподнялся, и принялся целовать её соски и теребить их языком. Одновременно взяв её за попку, стал подбрасывать на своём члене. Алиса уже стонала. Она взяла один из своих пальчиков в рот и сосала его как член. Затем она провела этим пальцем меж своих ягодиц и медленно ввела его себе в попку. Я почувствовал это членом. Она даже потрогала его сквозь перегородку внутри себя. Кайф был обалденным. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Ее требовательно-хриплое: "Ну! Давай же!" , и она распластана грудью на умывальнике, и ее жадная жопа вздрагивает в нетерпении, а под ней сопливится секретом липкое набухшее месиво ее пизды. И уже напрыгивая на эту жопу как суетливый молодой кобелек, он с кристальной ясностью понимает, что "пизда" это не ругательное слово, а обозначение того жадного, истомившегося, переполненного плотью и соками женского чуда, в которое он глупо тычется, не попадая и соскальзывая куда-то вниз. "Дурашка! Дурашка!" лепечет она, и ее язык заплетается, и она подхватывает его, и заправляет его к себе внутрь, в свой сладкий и мучительный рай, и он бьется в нее, мстя этой женственности за все свои прошлые провалы, неудачи и обиды. |  |  |
| |
|
Рассказ №21904
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Суббота, 28/09/2019
Прочитано раз: 26366 (за неделю: 11)
Рейтинг: 23% (за неделю: 0%)
Цитата: "Мама отбрасывает волосы, короткое каре, вздергивая голову. Ее грудь, не стесненная бюстгалтером, подпрыгивает под тонкой тканью. Мне отчетливо видны вставшие соски и моему перчику это почему-то очень, очень приятно. Я хочу его погладить, но понимаю, даже сквозь сон, что нарушу волшебство этих утренних часов и терплю. Мой взгляд скользит по маминой фигуре, от тонкой шеи, что кажется такой изящной под гривой русых волос, до места, где задравшаяся ночнушка почти показала мне ее попу, и я почти не слушаю, о чем она говорит. - Григорий Иваныч, если деньги срочно отдать надо - я на работе займу и в обед могу зайти, отдать вам - льется мамин голосок - Хорошо, тогда к часу заходите, я забегу. Я снова засыпаю, времени еще навалом...."
Страницы: [ 1 ]
Шел 94й год, в стране, еще недавно бывшей какой-никакой державой, давно наступила анархия. Мой отец, военный, умер в один день с началом очередной Олимпиады. Денег ему платили, как я сейчас понимаю, немного, но у нас хотя бы была служебная квартира, из которой нас почти сразу и выселили. Моя мама, до того преподававшая французский в одной из школ северной столицы, и содержать нас, и снимать жилье в Питере не могла. Какое-то время мы мыкались по знакомым, но это быстро закончилось - я отчетливо помню этот день, третье марта 1994го. Тогда, после очередного переезда, мы бросили свои невеликие пожитки в комнате коммуналки, которую нам сдал дед Гриша - вроде бы дальний родственник отца или, может, какой-то его знакомый.
Утро было туманным и, несмотря на начавшуюся вроде весну, здорово морозным. Меня, четырнадцатилетнего распиздяя, разбудил звонок пожелтевшего от времени дискового телефона - сквозь неразвеявшийся еще сон я увидел, как мама выбежала в из своего закутка за шкафом, подняла трубку. Все было так, словно сон продолжался, поэтому я не нашел ничего постыдного в том, что мой перчик приподнял трусы - конечно, маму я не хотел. Просто вся эта обстановка - сонное тепло, длинноногая, не старая еще блондинка в короткой ночной рубашке наклоняется над обшарпанной тумбочкой, снимая трубку. Черная ночнушка задирается, открывая крепкие белые бедра все выше и выше - еще чуть-чуть и покажутся трусики.
Мама отбрасывает волосы, короткое каре, вздергивая голову. Ее грудь, не стесненная бюстгалтером, подпрыгивает под тонкой тканью. Мне отчетливо видны вставшие соски и моему перчику это почему-то очень, очень приятно. Я хочу его погладить, но понимаю, даже сквозь сон, что нарушу волшебство этих утренних часов и терплю. Мой взгляд скользит по маминой фигуре, от тонкой шеи, что кажется такой изящной под гривой русых волос, до места, где задравшаяся ночнушка почти показала мне ее попу, и я почти не слушаю, о чем она говорит. - Григорий Иваныч, если деньги срочно отдать надо - я на работе займу и в обед могу зайти, отдать вам - льется мамин голосок - Хорошо, тогда к часу заходите, я забегу. Я снова засыпаю, времени еще навалом.
В восемь утра мама, уже собранная, накрашенная и пахнущая какими-то особенным, официально-отчужденными духами, будит меня. На ней уже не ночнушка, а все скрывающий пиджак с набитыми ватой плечами и юбка-карандаш из какой-то плотной, невзрачной ткани - учительская униформа. "Так, молодой чемодан, я на работу, а тебя ждет школа. Вставай-вставай, петушок пропел давно, - мама присаживается рядом на диванчик и надевает сапоги на каблучках. На миг ее юбка чуть отъезжает, показывая совсем немного стройных ног, чуть выше колена, и я снова, как вспышкой, вспоминаю утреннюю сцену. Мой маленький перчик подпрыгивает и в этот раз вполне осознанно. Я отвожу взгляд, испугавшись, что мама только по нему все поймет. И будет ужасненько стыдно. Ужасненько-ужасненько. "Ну, не вешай нос, гардемарин! - улыбается мне мама, вскочив с диванчика - увидимся вечером!"
Школа, где преподает мама - на другом конце Петербурга. Я же должен ходить в местную хмызню, поэтому и выходить из дома я могу позже. Хотя выходить я никуда и не собирался, ученик я был и так далеко не из первых, а в свете постоянных переездов и смен одной школы на другую - посещал родной седьмой класс не чаще двух раз в неделю. Тогда, во времена всеобщего упадка, это было не то, что бы у всех и всегда, но и редкостью тоже не было. Я вылез из постели часам к десяти, послонялся по нашим десяти квадратным метрам, сходил в туалет. Успел пообедать остатками вчерашних макарон, когда вдруг вспомнил, что к часу заявится дед Гриша, да и мама должна зайти с работы - утром они, похоже, о плате за комнату говорили. Взглянув за окно я расхотел шароебится по улице - за окном было от силы градусов десять. Недолго думая, я забрался в платяной шкаф, разделяющий нашу "гостинную" и "спальню", запасшись книжкой о Бешеном - шкаф шкафом только назывался, это было неказистое сооружение из гипсокартона и досок, щелястое и скрипучее, и света через те щели было вполне достаточно для чтения.
Страницы: [ 1 ]
Читать из этой серии:»
»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 69%)
» (рейтинг: 54%)
» (рейтинг: 43%)
» (рейтинг: 65%)
» (рейтинг: 33%)
» (рейтинг: 45%)
» (рейтинг: 77%)
» (рейтинг: 81%)
» (рейтинг: 43%)
» (рейтинг: 44%)
|