 |
 |
 |  | Ладони мои тянутся к твоим грудям, охватывают их снизу, как бы поддерживая. Они, вообще-то, не нуждаются в поддержке, и без того задорно вздымают розовые носики сосков, но так приятно ощущать их в ладонях - тяжёлые, тёплые, мягко-упругие... Я охватываю их плотнее, чуть приподнимаю, большими пальцами глажу от ложбинки к соскам, осторожно сдавливаю. Твоё дыхание прерывается, я чувствую как в глубине, под мягким, женским, на-прягаются мышцы. Ты мотаешь головой, раскрываешь рот и с низким грудным не то стоном, не то криком устремляешься вперёд, раздвигая в стороны мои руки. Я откидываюсь назад, не могу удержать равновесия и перекатываюсь дальше, на спину, а ты падаешь на меня. Я громко, как-то восторженно выдыхаю, чувствуя тебя всю, целиком в моих руках. Ты полно-стью опускаешься, распластываешься на мне, твои груди так мягко и так сладко прижимают-ся к моему лицу, что я просто тону в них, я не понимаю, как мы лежим, где чьи руки и ноги, у меня голова кружится в самом прямом смысле - вот уж чего никогда не было. Прямо возле уха я слышу твоё сердце, слышу дыхание не снаружи, а внутри тебя, чувствую тепло и что-то ещё, помимо тепла. Твой правый сосок оказывается возле моих губ, и я целую его, обни-мая языком, ощупывая малейшие неровности. Ты снова стонешь, тем же глубоким голосом, от которого где-то в груди возникает горячая волна и хочется с каким-то диким боевым кли-чем схватить тебя и брать, брать раз за разом, незатейливо и яро. Но твоя талия, такая тонкая после груди, ямочка над приспустившейся резинкой трусиков, твоя грудь под моими губами - требуют совсем иного обращения, и ярость каким-то странным образом превращается в нежность, такую же выплёскивающую через край, без рассудка и границ, и я целую тебя в грудь и шею, глажу руками, прижимаю к себе ещё плотнее, чем прижимает тяжесть твоего тела, оказавшаяся неожиданно лёгкой... |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Я чувствовал как из под одеяло пахло страстью и желанием потрахаться. Я так и не смог переступить через барьер "родственности", а наше развлечение закончилось только аральным удоволствием. Я как и мечтал уткнулся между её ног и стал жадно слизывать её влажность, а она сосала мой. Это было очень приятно. Утром проснувшись я мастурбировал ещё раз, но только не в ванной, а перед сестрой и кончил на её грудь. Прошел почти год и большую часть фантазии во время мастурбации у меня занимает моя сестра. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Я гостила у Мари почти две недели, и очень быстро обнаружила домашнюю "экзекуторскую" - она была во владениях суровой экономки, в буфетной. Рядом с неказистой козеткой стояло ведро, где всегда мокли крепкие розги. Мари была права, ее отец был настоящим джентльменом; он был красив, даже изыскан, его манеры были безукоризненны, элегантностью веяло от каждого его движения. Слова вроде "порка" , "розги" и даже "наказание" в доме не произносились, и негромкие фразы, вроде: "Дружочек, пора снова попросить нашу Александру Сергеевну об одолжении, тридцать, пожалуй" - были какими-то светски изысканными. Но экономка, возведенная в ранг домашнего палача, пугала меня своей суровой статью амазонки, и сама атмосфера дома очень быстро стала меня угнетать. Было в этом что-то неестественное - в том, что в такую личную, интимную сферу семейной жизни столь бесцеремонно вторгалась прислуга. Тем не менее, мама Мари при мне еще пару раз безропотно отправлялась в буфетную "за помощью" , и возвращалась притихшая и стесненная. Я никогда не могла найти в ее лице следы того вдохновенного умиротворения, которое охватывало мою маму после визита в папин кабинет. Мы с Мари даже поспорили, действительно ли джентльмен должен препоручать столь деликатное, хотя и неприятное дело доверенной прислуге? Мари, боготворившая отца, стояла на своем. Я же уезжала из дома подруги в смятении, твердо решив, что выберу в мужья не столь утонченного джентльмена, который не сочтет за труд лично позаботиться обо мне. |  |  |
| |
 |
 |
 |  | Я убрала душ и стала размазывать смазку по всей писе. Она стала такая сочная, такая блестящая, из нее сочился ароматный сок. Чувствую, что Машка уже не контролирует себя, я принялась теребить ее клитор двумя пальцами. Она стала часто вздыхать, кричать, схватила мою руку, дрочащую ее клитор, своей рукой и сползла в ванну. Она легла на дно ванны, и ее тело задергалось в судорогах оргазма, выгибаясь в дугу. Она что-то кричала, продолжала прижимать к своей пизде мою руку. Я уже не теребила клитор, а просто терла, сильно терла рукой ее гладкую, скользкую вульву, пытаясь запихать свои пальцы в нее поглубже. Мне хотелось трахнуть ее сильнее, я уже не думала о том, что ей может быть больно. Я хотела, чтоб она кончила от моих пальцев, как не кончала ни под одним мужиком, чтоб она орала: "Еще! Сильнее! Выеби меня!". Собственно, это она и орала, пока билась в ванной в своем сумасшедшем оргазме. |  |  |
| |
|
Рассказ №23175
Название:
Автор:
Категории: ,
Dата опубликования: Понедельник, 31/08/2020
Прочитано раз: 42856 (за неделю: 33)
Рейтинг: 71% (за неделю: 0%)
Цитата: "Классический, оральный, анальный секс в семье был в порядке вещей. Эксперименты в области садо-мазо Кеше не понравились. К разным игрушкам он отнесся равнодушно. А вот Циличке двойное проникновение - член во влагалище, страпон в анус или наоборот - весьма и весьма понравились. Года через три, когда в семье появилась дочка Мариночка, Циля в приступе откровения призналась, что еще со школьной скамьи "баловалась" и мальчиками, и с девочками, используя ротик с язычком и попку. Отсюда у нее и возникла любовь к анальному сексу...."
Страницы: [ 1 ] [ ]
Глава 3
- Осуждаешь? - хмуро поинтересовался Кеша. Он курил уже третью сигарету. Я затушил вторую. По телу разлилась приятная истома. Что-то обсуждать, а тем более спорить, не было никакого желания.
- С какого хрена? - усмехнулся я. - Это ваше личное дело, ваша жизнь. Или ты считаешь, что должен влезать в нее?
Викентий затянулся еще раз, почесал волосатый животик (эдакий телепузик! - подумал я) .
- Понимаешь, - начал он:
Женился Викентий еще в пору своей курсантской юности на студентке Киевского мединститута пухленькой еврейке Циле. После свадьбы выяснилось, что коренная киевлянка скромница-девственница Цилечка отнюдь не страдает отсутствием темперамента, весьма изобретательна в постели, в том числе не чурается всякого рода экспериментов.
Классический, оральный, анальный секс в семье был в порядке вещей. Эксперименты в области садо-мазо Кеше не понравились. К разным игрушкам он отнесся равнодушно. А вот Циличке двойное проникновение - член во влагалище, страпон в анус или наоборот - весьма и весьма понравились. Года через три, когда в семье появилась дочка Мариночка, Циля в приступе откровения призналась, что еще со школьной скамьи "баловалась" и мальчиками, и с девочками, используя ротик с язычком и попку. Отсюда у нее и возникла любовь к анальному сексу.
Несколько раз Кеша и Циля встречались с такими же темпераментными молодыми парами, в основном в бане да на курортах. А пару раз даже поучаствовали в самых натуральных оргиях. Причем инициатива вроде бы исходила от супруги, но вопрос был поставлен так, что Викентий был уверен, что настоящий организатор проведения или участия в этих экспериментах только исключительно он! А Циля так: Еле, в общем, уговорили.
После пары лет совместной жизни (Викентий учился уже на четвертом курсе Киевского военного инженерного училища связи, а Циля на третьем Киевского медуниверситета) супруга объявила, что они приглашены к ее друзьям-сокурсникам на празднование Нового 1980-го года. Кеша пожал плечами, поинтересовался, кто, мол, такие? Циля сообщила, что на празднике будут 2 студенческих семейных пары - с кем она вместе учится. А праздновать планируется дома у хозяев в трехкомнатной квартире-сталинке недалеко от центра - знаменитого Крещатика. Так что можно будет потом и заночевать.
В гости они пришли за три часа до полуночи. Дверь открыл хозяин - высокий худощавый молодой парень их возраста (под года 23, не больше) , с бородкой-испаньолкой, одетый в джинсу - одинаковые модные джинсовые брюки и рубашку.
- Борис! - представился он для Викентия. - А это моя жена Лиза. Проходите, разувайтесь.
За его спиной показалась невысокая такая же худенькая брюнеточка в облегающем платье-резинке.
- Викентий, - представился Кеша, крепко пожав руку мужу и легонько его жене.
В полумраке прихожей замаячили еще две фигуры: высокая крупная блондинка в длинном свободном платье и коренастый крупный парень-волосатик, тоже в модной джинсе.
- Виктория, Семен, - представились они. Викентий мысленно нахмурился. В отличие от этих парней-студентов он был одет достаточно скромно: простые черные брюки от костюма да белая рубашка.
Циля скинула пальто, обнялась с подружками и упорхнула вместе с ними на кухню. Парни прошли в зал, сели на диван за почти накрытый стол. Борис с Семеном переглянулись:
- Давай? Курсант, ты как, будешь?
- Давай!
Семен с хрустом открыл бутылку "Столичной" (Кеша мысленно вздохнул) , плеснул по хрустальным рюмочкам.
- Ну, вздрогнули!
- За знакомство!
Водка оказалась приятно ледяной, прямо даже тягучей. Парни ткнули вилками в тарелочку с маринованными огурчиками. Закусили.
- Давно с Цилькой знаком? - поинтересовался Семен, откидываясь на спинку дивана.
- Женаты два года, - сообщил Кеша. - А что, Виктория не рассказывала?
- Да я не спрашивал, - ответил Семен. - Хорошая девочка.
Слово "девочка" в его устах прозвучало как-то многозначительно, но Кеша не обратил на это внимания. Разговор строился как-то обо всем и ни о чем. Сначала о музыке. Вспомнили "Машину времени" , потом речь зашла об учебе. Кеша заскучал.
Праздник начался обычно. Девчонки притащили с кухни салаты - традиционные оливье и селедку под шубой, несколько тарелок с нарезкой сыра, колбасы, сала. Расселись за столом по парам. Лиза включила телевизор. Цветной. Кеша еще раз мысленно вздохнул - у них с Цилей стоял старый черно-белый телевизор из проката.
- Мальчики! - скомандовала Лиза на правах хозяйки и подмигнула Викентию, давая тем самым лично ему команду. - Наливаем! А то мы уже заскучали!
По традиции сначала проводили Старый год: парни водкой, женщины - красным сухим "Шардоне".
Стало жарко. Семен и Борис сняли плотные джинсовые рубашки, оставшись в белых однотипных футболках. Кеша свою снимать не стал - на нем была обычная белая майка без выкрутасов, полученная им на складе в качестве вещевого довольствия. Девчонки раскраснелись.
После боя курантов встретили новый год.
- С Новым годом! Ура! - парни и девушки дружно вышли из-за стола, выпили традиционные шампанское, поцеловались со своими партнерами, потом с чужими. Кеша, стараясь не показать удивления, постарался, в свою очередь, чмокнуть в щечку Вику, но не удалось. Блондинка подставила губы, буквально впиваясь ему в рот затяжным поцелуем, стараясь пропихнуть свой язык ему в рот. От неожиданности он оторвался. Украдкой огляделся. Его Циля только что расцеловалась с Борисом, Лиза оторвалась от Семена. Циля поймала вопросительный взгляд Викентия, озорно подмигнула, мол, продолжай, муженек, ничего страшного!
Потом она переместилась к Семену, а Лиза подшагнула к Викентию. Поцелуй с ней получился такой же, как и с Викой - длинный, долгий, с языком. Чуть повернувшись, краем глаза он отметил, что Семен также страстно впился в губы Цили. Лиза ухватила его за ягодицы, сжала, прижала к себе. Кеша почувствовал, как напрягается член, упираясь девушке в живот. Лиза оторвалась от него, хохотнула.
- Что возбудился, военный? - пошутила она. Кеша смутился, поспешно присел за стол, пряча вздыбленный бугор на штанах. Однако, присаживаясь, он все-таки отметил, что И Циля, и Лиза, а также и Семен, глядя на него, всего лишь посмеиваются, а у Семена торчит бугор не меньше.
Семен тронул за плечо Вику и Бориса, целовавшихся в обнимку и взасос, и, смеясь, заявил:
- Ну, хватит, хватит! Увлеклись...
Борис оторвался от Вики, которая явно не хотела покидать его объятия (парень уже успел "пройтись шаловливыми ручками по ее голой спине (вырез на платье сзади был довольно смелым - почти до поясницы; при этом никакого признака бюстгальтера не наблюдалось) до самых ягодиц. Семен, глядя на ее недовольное лицо, еще раз хохотнул. Вика нахмурилась, но потом рассмеялась сама:
- Да ну тебя!
- Мальчики! - предложила Лиза. - Давайте стол отодвинем, будем танцевать!
Парни дружно взялись за стол, передвинули его в сторону, оставляя в зале место для танцев. В зале погасили верхний свет, включили настенный светильник в углу.
По телевизору уже шел "Голубой огонек". После очередного тоста, когда парни хлопнули по рюмке водки, а девушки по бокалу вина, Лиза объявила:
- Медленный танец!
И первой пригласила Викентия. Он охотно согласился, тем более, что Циля уже любезничала с Семеном. Сначала он танцевал с ней "по-пионерски" - на вытянутых руках и держа за талию. Потом прижал к себе, погладил по спине и осторожно опустил руки на попку. Лиза прижалась к нему. Причиной его действий послужило то, что Семен тоже не терялся и, уже совершенно не стесняясь, наглаживал задницу его жены и при этом еще и целовал то в шею, то за ушком. Циля млела у него в руках.
- Ревнуешь? - поинтересовалась Лиза. Похоже, она поймала взгляд Викентия и почувствовала его состояние.
- Что за глупости? - пробурчал Кеша. Он наклонился, ухватил губами мочку уха девушки. Но, к сожалению, танец закончился. В телевизоре певец сменился на другую - Аллу Пугачеву, которая запела свое "Арлекино". Они встали кружком, задрыгались, изображая быстрый танец. Потом снова был медленный. И снова Цилю у него перехватил на этот раз Борис. Кеша пригласил Вику. Она сразу прижалась к нему, положила руки на плечи. Он обнял ее за голую спину.
- А вы всегда такой стеснительный? - промурлыкала Вика.
- Нет, только по пятницам! - пошутил Кеша.
- Да вы что? - Вика слегка отстранилась, а потом неожиданно поцеловала его в губы.
Страницы: [ 1 ] [ ]
Читать из этой серии:»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
»
Читать также в данной категории:» (рейтинг: 66%)
» (рейтинг: 56%)
» (рейтинг: 50%)
» (рейтинг: 49%)
» (рейтинг: 35%)
» (рейтинг: 44%)
» (рейтинг: 55%)
» (рейтинг: 43%)
» (рейтинг: 55%)
» (рейтинг: 79%)
|