 |
| |
| | Рядом, беспечно посапывая, будет спать симпатичный, изящно-стройный парень-мексиканец, - полоса лунного света, щедро льющегося из неплотно зашторенного окна, будет наискось падать на кровать, матово омывая скульптурно-красивую ненасытную попку юного мексиканца; какое-то время Дмитрий будет лежать неподвижно, пытаясь понять причину своей распирающей сердце тоски; затем, приподнявшись, он опустит ноги на мягкий ворсистый пол, - "what?" - услышит он за спиной голос проснувшегося парня-мексиканца; "nothing... sleep, please!" - не оборачиваясь, ответит Дмитрий; | | |
| |
|
| |
| | В безликой комнате, где свет от неоновых вывесок меняет цветные слайды, я сниму с нее все, встану перед ней на колени и почувствую под своими губами ее теплые влажные губы, услышу ее стон, почувствую ее руки на своей голове. Через несколько минут она не может стоять, ее тело дрожит, мы падаем на кровать, где я продолжаю шептать ее клитору, как он прекрасен. Она почти кричит, она просит, она стонет: "Боже, боже, о господи!". Ни один священник ни в одной церкви не слышал более неистовые воззвания к богу, чем эти, по субботам, на окраине Бронкса. Я провожу пальцем по ее животу, сжимаю сосок, возвращаюсь к ее горячим бедрам, вхожу в нее одним пальцем, затем двумя, она кончает, я вижу ее глаза-как две огромные луны далекой вселенной. Мы лежим на липкой простыне, муха бьется в окно, вентилятор над головой мотает круги, не в силах поверить, что все закончилось. Она вертит сигарету в пальцах, как четки. Я прикуриваю ей, потом себе, чертыхаясь, что, как всегда, она не заметила, где выпала ее зажигалка. | | |
| |
|
| |
| | Теперь важно: твое "внутри" - это ее "снаружи". Эти узоры ты не увидишь. Но старайся. Сначала выкрась клитор. Щелк. От него дорожка: нет, пока не внутрь, оббежала вокруг, покрасила губы. Теперь - можно. Щелк. | | |
| |
|
| |
| | Я перешел на ее шею. Аромат ее кожи сводил меня с ума. Я широко открывал рот, нежно обхватывал ее кожу губами, прислонял к ней, и затем сжимал губы, чувствуя, как ее кожа нежно ускользает от меня. Я целовал ее грудную клетку, затем принялся обцеловывать лифчик, лаская мамину вторую грудь рукой. Затем я снял его, и принялся ласкать ее грудь, захватывая ее губами снова и снова, и покусывая ее нежный сосок. Я никуда не торопился, я готов был делать это вечно. | | |
| |
|
Рассказ №23811
|
