 |
| |
| | У меня кружилась голова. В комнате, где находилось еще два человека, посреди рабочего дня, меня дрочила одна из самых красивых девушек в конторе! Причем сама она не проявляла никаких чувств, разве слегка зарумянилась. Моя рука сползла со стола и легла ей на коленку, затем медленно двинулась вверх, под юбку, плотно прижимаясь к ее горячим ляжкам. Она слегка раздвинула ноги, ровно настолько, чтобы моя рука беспрепятственно могла отодвинуть ее трусики и - о чудо! - ощутить нежные волосики и жаркую жадную щелочку. Погладив набухшие губки, мои пальцы погрузились в горячую глубину и стали совершать там легкие аккуратные движения вперед-назад и в стороны. | | |
| |
|
| |
| | Из кресла выдвинулась деталь напоминающая мужской член, причем не у каждого мужика такой еще есть огромный. Анна от увиденного обалдела, ее глаза выпучились, в нее летят из этого как бы члена сгустки белой массы. Обе груди и живот в этой субстанции, девушка стоит вся красная, теперь еще и стыдно по мимо того что страшно. Ее развернули задом, тоже действие. Ее смазывают и сзади и с переду, лапая при этом ее грудь и ягодицы, а после слегка их пошлепывая. Ах, ах, ах. Вскрикивала Анна от ощущений. Дальше ее стали намазывать в промежности. Только не там, я сейчас не выдержу, могу потечь, о, нет! Анна подняла свои голубые красивые глаза к потолку. Я ведь сильная, почему со мной это происходит, я не могу побороть возбуждение, женские гормоны они сильней меня, я совсем голенькая, я слабачка, рабыня, нет, ведь даже рабыни могут сопротивляться, я кукла, только с куклы можно вот так снять все подряд и поставить в любую позу. Возбуждение все сильнее, Анна стала думать о дочери чтоб отвлечься от гормонов. Она еще молодая мамочка, везет ее в коляске, небо облака. Это облако так похоже на член: | | |
| |
|
| |
| | В то же мгновение я испытала такую жуткую боль, что из груди у меня вырвался дикий вопль. Если бы не толстенные стены этого дома, сооруженного специально для братьев-писателей, наверное, все его обитатели сбежались бы на мой истошный крик, ведь они чутко прислушиваются к голосу народа, как их тому всегда учила наша партия. Но в том положении, в котором я находилась под кроватью, мне ничего не оставалось, как сопротивляться и протестовать только криком. Но крик, да еще приглушенный массивной кроватью, разве поможет в такой ситуации? И писатель это хорошо знал. Потому-то и загнал меня специально туда, чтобы "связать" по рукам и ногам, лишить возможности сопротивляться по-настоящему. Между тем, будь все по-другому, я уж нашла бы способ охладить его пыл. Дотянулась бы рукой до яиц и шарахнула по ним так, чтобы у него стало так же темно в глазах, как у негра в жопе. | | |
| |
|
| |
| | А немка ревела во всю. Ей было больно, не столь физически, сколько душевно. Нет, русский вовсе не был ей отвратителен. Он даже был предпочтительнее тех остальных, что сейчас были в гостинной. Но зачем!? Зачем так? Потому что они победители? В чем же ее вина? Что она сделала этому молодому солдату? За что? Она бы даже ему отдалась, будь обстоятельства иными. Да, он ей понравился. Молодой, сильный, симпатичный. Но он взял ее силой. Грубо, хладнокровно лишил ее самого дорогого. И самое главное - уталив свою жажду, он бросит ее, как сломанную куклу. Она отвернула голову и горькие слезы ручьем потекли по ее щеке, рассеченной недавним ударом. Малыш снова вошел в нее. | | |
| |
|
Рассказ №24201
|
