 |
| |
| | Лобок женщины горяч, ее половые губы увлажнены. Еще немного - и победа будет за Вами. Но, в последний момент, дама вам не дает, сославшись на то, что слишком много свидетелей ее падения во грехе. Дескать, как - нибудь в другой раз. Вот тебе раз, без трусов, и рассуждает! Вы настаиваете, она отбивается. Хватает вас за член и, нарочно, зная, что Вы возбуждены, делает несколько фрикций. Бьет фонтан, все спрыгивают с кровати и ругаются матом. Вы просыпаетесь в трусах, залитых спермой, так и не разрядив свое оружие в прекрасную сослуживицу. | | |
| |
|
| |
| | Сплетение рук, тел... божественное тепло... непорочность и в тоже время ненасытность желаний... воссоединение похоти с прекрасным... всепоглощающая гармония. Богоугодные ангельские дияния с горящей страстью присущей сатане - все это было между нами. Были потеряны границы добра и зла, неба и земли, преисподни и рая. Белая, незагорелая грудь манила своей непорочностью, её живот трепетал, словно лепесток тюльпана на ветру, при каждом прикосновении моих губ. Абсолютно голыми мы не занимались сексом,... мы любили друг друга, мы действительно любили..., как лучшие представители земной рассы, мы не уподоблялись животным, получая воистину неземное удовольствие. Подобно Адаму и Еве мы любовались первозданной красотой свох, казалось бы безупречных тел, мы не стыдились комплексов, потому что были открыты как два цветка лотоса. | | |
| |
|
| |
| | С этого момента Ольга потеряла счет дням. Как-то во время обеда, когда она встретилась глазами с Сергеем, он взял со стола солонку - да так, что в его руке она предстала не солонкой, а фаллосом. И оба рассмеялись. А потом, на что бы ни падал ее взгляд, все представлялось ей фаллическими символами: и столб с часами, под которым лежали два огромных валуна, и кнехт прогулочного катера, с которого на берег отдавали швартовы, и пушка с двухколесным лафетом, из которой когда-то якобы стреляли. Со смехом она признавалась в этом Сергею, и тот с видимым удовольствием соглашался. Он упросил ее не надевать днем белья и везде, где его заставало желание, он заставлял ее испытывать острый стыд и не менее острое наслаждение - от того, что вокруг были люди, а они занимались: он опять принуждал ее произносить это вслух: е. . ей! И на пляже, где, едва укрывшись в редком кустарнике, он расстилал ее под собой на песке. И в солярии, где он (не стесняясь сестричек, которые, случись им оказаться неподалеку, лишь стыдливо отводили глаза) прижимал ее за углом к дальней стенке и чуть ли не на плечо себе задирал ее ногу. И вечером на дискотеке, где в прозрачной полумгле коридора он заголял ее ягодицы и вставлял свой "вечно живой". И даже во время обеда, когда он взглядом вызывал ее к туалету, а там, заведя в кабинку (тем более, что никаких "мэ" и "жо" на ней не было) , усаживал на стульчак и предлагал соленый и терпкий "десерт". Ее все это удивляло, забавляло, волновало - и приводило к долгим, бурным, никогда прежде не испытанным оргазмам. | | |
| |
|
| |
| | Сначала высокий лег на спину, она сосала его, пока второй трахал ее сзади. Потом, добившись стояка, она повернулась к нему спиной, долго пристраивала его член к своей дырочке, морщилась, стонала и кряхтела. Наконец, когда член проник в попу, второй вставил ей спереди, и началось! Вся троица совершала не очень ритмичные рывки, члены с разной частотой и амплитудой ходили в ее отверстиях, мужчины кричали, охали, матерились и подбадривали сами себя, и лишь она двигалась молча, со стиснутыми зубами и опять же - закрытыми глазами. | | |
| |
|
Рассказ №24426
|
