 |
| |
| | "Ну, привет. Виола", тихо, будто шепотом сказала девушка. Да, это было оно, мое легкое, воздушное, неземное создание. Она была маленькой, хрупкой, будто из хрусталя. Светло-русые волосы струились, спадали вниз по плечам, и уходили куда-то вдаль. На вид ей было лет восемнадцать, но ее улыбка и большие глаза перламутрового цвета подсказывали, что ее обожествляли еще в Шумере. В воздухе отчетливо запахло фиалками. Хотя в коридоре было темно, казалось, что девушка светится мягким светом и освещает помещение. Ноги переставали меня держать. Мне уже ничего не хотелось. Наступило абсолютное счастье. Не большое и светлое, а то самое, маленькое, пушистое. То, что свернется клубком, и будет преданно заглядывать тебе в глаза. Здесь и навсегда. Как давно я об этом мечтал. Я ждал этого момента. Я уже никуда не спешу. Время потеряло надо мной свою власть. Мураками назвал это концом света. Да, с Виолой - пусть это будет конец света для отдельно взятого человека. Мне все равно. Я возвращаюсь в детство. Так хочется прижаться к Виоле, спрятаться у нее на груди, зарыться в ее волосы. У меня закружилась голова, и я прилег на кровать. Как она все-таки прекрасна... Неужели она человек? Даже не верится. Я протянул руку и улыбнулся. Виола улыбнулась в ответ и поплыла к кровати. Казалось, она не касается ногами земли, настолько мягко и беззвучно она шла. Когда она присела на кровать, я даже не заметил движения. Она начала медленно наклоняться ко мне, не спуская с меня глаз. Я уже не мог сдерживаться, руки сами обхватили девушку и потянули вниз, к кровати. Взгляд окутал меня и я утонул в перламутровых глазах. | | |
| |
|
| |
| | Когда за гостьей закрылась дверь, у нас с Анькой случился бурный секс. По-видимому, каждый из нас представлял в своих объятиях Елену. Секс был бурный и долгий, с криками, повизгиваниями, шлепками и беготней голышом по длинному нашему коридору. Проживавшая вместе с нами престарелая Анькина бабушка с опаской выглядывала в коридор из двери своей комнаты. Ей, участнице трех революций, старой большевичке, отличнице здравоохранения и герою предвоенной вакцинации народов Крайнего Севера, давно хотелось в туалет, но она так и не решилась выйти в коридор до глубокого вечера. Впрочем, она ничему не удивлялась и претензий не высказывала: она насмотрелась и не такого на Крайнем Севере и в ГУЛАГе. | | |
| |
|
| |
| | И Денис - не дёрнулся... а чего, собственно, было дёргаться - что и кому нужно было доказывать? Секс сам по себе - это нектар, напиток богов, и если судьба или случай наполняют этим пьянящим напитком не общепитовскую посуду, а хрустально поющие бокалы, то... не имевший никаких фобий, Денис не дёрнулся, потому что к концу "карантина" по уши влюбившийся в него Артём был, насколько это было в условиях армейского сосуществования возможно вообще, предупредителен, по-товарищески внимателен и вместе с тем ненавязчив, скупо, но уместно заботлив... а еще, как оказалось, Артём был щедро улыбчив, остроумен, находчив... и ещё он, это Артём, был симпатичен, так что это тоже сыграло свою не последнюю роль в том, что Денис не дёрнулся - в тот момент, когда Артём пошел на сближение, не рванулся от Артёма прочь... | | |
| |
|
| |
| | Я был в шоке услышав это от моей жены... которая никогда бы такого не сказала. Я завелся не на шутку я хотел трахать мою женя как маленькую сучку которая меня сводит с ума своими прелестями и похотью. я схватил ее за ее длинные каштановые волосы и начал шлепать ее большую попку до покраснения как бы она не барахталась я продолжал это делать она стонала и облизывала губки. | | |
| |
|
Рассказ №24426
|
