 |
| |
| | Вдоволь наигравшись с ее грудью, я присел у нее между ног и сдвинув в сторону трусики, принялся за ее киску. Сначала я погладил ее половые губы. Чуть-чуть раздвинул их в стороны и, не удержавшись, лизнул их, почувствовав их терпкий манящий запах. У Иры уже было влажно между ног и мне это польстило. Однако я поборол желание еще больше завести ее, дождавшись, пока она сама будет просить меня перейти к решительным действиям. Мы договаривались, что я буду играть другую роль и я старался выполнить обещание. | | |
| |
|
| |
| | Колян опять включил поpнyхy, ведь y него после бypного отдыха пpактически никогда не стоял, и с диким pвением дpевнего человека набpосился на Олю. Hикто из них, кpоме неё, никогда не yчаствовал в подобных, кyльтypно-массовых пpедпpиятиях, и как-то поначалy чyвствовали себя скованными, немного смyщёнными от постоянного лицезpения шняги своего коллеги и pаздpоченной Олиной пЁзды, котоpая свисала y неё до колен. Hо со вpеменем они пообвыкли и yже не стали обpащать внимания на подобные мелочи. | | |
| |
|
| |
| | Все по разу кончили мне в рот. Я запила коньяком. У одного пару капель упало на пол... меня заставили вылизать это и вдобавок я получила ремнём по заднице. Потом я целовала их ноги и просила прощение. В знак того, что они меня простили, они связали поводком мои руки, пропустили его через половые губы и закрепили сверху. Вообщем при каждом движении поводок врезался в писю. И если учесть, что при этом они совали разные фрукты внутрь меня, то конечно я шевелилась и натирала свои губки. Через какое-то время они развязали меня, положили на стол и сказали руками широко раскрыть половые губы, и не дай бог закрыть их без разрешения. Я выполнила. Они взяли коньяк, закрыли рукой мне рот и стали поливать на натёртую писечку. Боль была ужасная. | | |
| |
|
| |
| | За ужином твои родители устроили мне настоящий допрос с пристрастием. Но меня шокировало ни это, а то, что ты не пытался меня защищать и даже смеялся над их колкостями в мой адрес. Ну их-то я могу понять - чужой человек в их доме с претензиями на их драгоценное чадо, а ты? Любимая женщина в твоем доме, полная нежности и страсти к тебе, мог бы хоть слово доброе обо мне им сказать, так нет же! Я это безусловно оценила и решила приглядеться к тебе повнимательнее. Дальше было хуже. Завтрак с тех пор мне, конечно, стали выделять, но я из возлюбленной постепенно стала превращаться в домработницу. Я гладила тебе рубашки, стирала носки твоему папаше, делала твоей мамане педикюр, потом ты завел себе сенбернара, которого я, невзирая на аллергию, должна была выгуливать, вычесывать, вымывать, выцеловывать. Ты любил эту чертову собаку больше чем меня. Я медленно, но верно начинала сходить с ума. Я запустила себя: перестала краситься, забросила термобигуди, дико поправилась. Я выучила на память сотню кулинарных книг и забыла, кто написал Фауста . Я перестала отличать Шекспира от Шопена, а Станиславского от Жериновского, но зато наверняка знала, что Кончита беременна от Рохелио, а Хуана тайно вышла замуж за Педро тридцать восемь серий тому назад. Фортепиано я сменила на вязание, а высокие шпильки на лохматые тапочки. Я не ходила дальше гастронома за углом и неделями не видела ничего, кроме слюнявой мордяки твоего мерзкого пса. | | |
| |
|
Рассказ №24443
|
