 |
| |
| | Сью спустилась пальцами чуть пониже, сделав щекотку еще мучительнее. Ужаснее всего было то, что острая щекотка мешала мне бороться со ставшим совсем нестерпимым позывом писать. | | |
| |
|
| |
| | Она повернулась к нему и встретила его губы. И, прижавшись к груди любимого, закрыв глаза, она чувствовала как он покрывает поцелуями ее лицо. Их губы слились, его пальцы плясали по ее горящей коже, оставляя незаживающие раны. Там где он касался ее, нервы будто оголялись, сладкая, ноющая боль заставляла ее вздрагивать, порой с ее губ срывались тихие вскрики, отражающиеся от стен. Леди помогла ему сдвинуть тугую ткань, стягивающую груди, и Дорнан приникнул к ним. Он целовал ее маленькие жесткие сосочки, ласкал ее длинные ноги, приподняв шелковый подол. Лоретта тихо стонала и тянулась за каждым его прикосновением. Она направила его руку чуть ниже и вскрикнула от наслаждения, когда его пальцы коснулись горящей рубиновой плоти: Она заставила его надавить чуть сильнее и задвигалась в темпе с движениями его руки. Это была медленная, сладкая пытка. Она шептала его имя, ища своими губами его губы, и это была будто мольба, крик о помощи. Лоретта все сильнее прижималась к его торсу, чувствуя своей кожей его. Она хотела чтобы руки, раздевающие ее, никогда ее не отпускали ее тела, хотела принадлежать ему и только ему. | | |
| |
|
| |
| | Затем родители засунули в раздроченную уже немного юношескую дырочку толстый надувной наконечник, и присоединили к нему огромную электрическую кружку с насосом - литра на три. | | |
| |
|
| |
| | Ты обнимаешь меня, шепчешь на ушко о том, как сильно любишь меня и что будешь безумно скучать. Поцелуй, еще один... какое странное ощущение... что-то между первым и последним. Ты осторожно, можно даже сказать робко, прикасаешься к моим губам, в перерывах снова говоришь о любви. Хотя, слова тут совсем ни к чему... От них почему-то делается еще больнее и печальнее. Я люблю тебя и не хочу расставаться ни на секунду! А ты уезжаешь... далеко и надолго. Даже в голове не укладывается, что сегодняшнюю ночь мне придется провести в одиночестве. А завтра утром... ты не чмокнешь меня в щечку и не скажешь "С добрым утром, солнышко"... И кофе придется пить в одиночку. И в обеденный перерыв ты не позвонишь мне. И не кого будет порадовать своими кулинарными способностями за ужином. От этих мыслей становится не по себе, хочется превратиться во что-то маленькое, серенькое, забиться в какой-нибудь угол и ждать, когда это все закончится. | | |
| |
|
Рассказ №24654
|
